«Железный поток» в военном изложении

Действия Таманских частей по защите Екатеринодара

В начале июня, после прорыва фронта под станицей Тихорецкой, белогвардейцы подошли вплотную к Екатеринодару, угрожая отрезать нашу группу, оперировавшую под Ростовом. По пути движения белогвардейцев кулачество станиц восставало и примыкало к ним, усиливая белогвардейские части.

На Таманском полуострове противник возобновил наступление, стремясь захватить Темрюк.

Кулачество станиц: Ясенской, Ольгинской, Брыньковской, Кирпильской и Копайской вновь развернуло широкую контрреволюционную работу. К ним примкнули и соседние станицы. Здесь большую роль сыграло то, что все офицеры, взятые в плен под станицей Копайской и отправленные в Екатеринодар, были отпущены по домам; понятно, что они попали в камыши и опять занялись организацией восстаний.

Вследствие ухудшения общей обстановки наименее устойчивая и сознательная часть крестьянства заколебалась. Это отразилось и на состоянии молодых еще неокрепших частей. Дисциплина, и без того слабая, падала. Недостаточно сплоченные части превращались в вооруженные толпы.

Так как опасность угрожала самому Екатеринодару, чрезвычайный военный комиссариат Кубанской области, созданный в то время областным исполкомом, вызвал наш полк для защиты города. Командующий фронтом Таманского полуострова, потребовавший, в свою очередь, прибытия полка для защиты Темрюка, должен был согласиться на требование чрезвычайного комиссариата.

19 июля полк прибыл в Екатеринодар. Обстановка была такова: противник, имея 5 офицерских и юнкерских батальонов и 2 конных казачьих полка, быстро наступал от станции Тихорецкой на Екатеринодар, тесня наши отступающие части, которые, формируясь в пути, пытались задержать его продвижение.

Остатки разбитых частей стекались в Екатеринодар и окончательно запрудили как город, так и железнодорожные станции; сюда же прибыл командующий этим фронтом Кобозев, который после разгрома его частей противником потерял всякий авторитет и фактически отстранился от командования.

Кулацкий элемент, проникнувший в ряды красных бойцов, почти открыто вел контрреволюционную работу.

Распоряжения, отдаваемые чрезвычайным военным комиссариатом, обычно не исполнялись. Среди разлагающихся частей раздавались крики: «Продали нас и пропили!». Местные советские власти были бессильны что-либо сделать. Офицеры, находившиеся в Екатеринодаре, вылезли из своих укрытых мест. Враги советской власти готовились к тому, чтобы захватить город в свои руки, когда противник подойдет ближе к Екатеринодару. А противник находился уже в 18 верстах от Екатеринодара.

В этот тяжелый момент руководство защитой города взял на себя армейский комитет Северного Кавказа, во главе которого стоял Иван Ильич Подвойский. Последний, собрав съезд командного состава и представителей частей, находившихся в городе, предложил решить вопрос, оставить ли город или же защищать его, и если защищать, то не объединить ли все находящиеся в Екатеринодаре части под одним командованием.

20 июля съезд вынес, постановление во что бы то ни стало защищать Екатеринодар. Он избрал меня командующим этим фронтом (восточным), моим же помощником — т. Демуса. Этот же съезд поручил мне договориться о дальнейших действиях по защите города с чрезвычайным военным комиссариатом, который готовился уже к отъезду.

В таких условиях, и притом не имея штаба, мне пришлось вступить на столь ответственный пост.

В тот же вечер мною был издан приказ, чтобы все воинские части, находящиеся в Екатеринодаре, немедленно выступили и вошли в соприкосновений с противником, который наступал на станицу Динскую. Далее указывалось занять оборонительную позицию севернее города и в случае наступления противника оказать сопротивление и затем опрокинуть его.

Так как на съезде присутствовали представители почти 50 отдельных частей, поклявшиеся беспрекословно выполнять все приказы и распоряжения, можно было полагать, что войска дружно выступят на защиту города.

Но эти надежды не оправдались. Мой боевой приказ выполнили только 1-й Северо-Кубанский полк, под командой т. Рогачева, 1-й Екатеринодарский полк и конный полк под командой бывшего младшего урядника т. Воронова. Остальные части под тем или иным предлогом задержались в городе.

Полки, выступившие на фронт, остановили противника у станицы Динской, а 23 июля выбили его из станицы и оттеснили па линию старицы Пластуновской.

Противник, потеряв под станицей Динской 200 офицеров и юнкеров, закрепился на левом берегу реки Кирпели.

В ночь на 24 июля наши части развернулись, чтобы атаковать противника: 1-й Екатеринодарский полк, (2 500 штыков, 12 пулеметов и 1 батарея — 4 орудия) наступал с правой стороны железной дороги Екатеринодар — Тихорецкая, примыкая левым флангом к полотну железной дороги; 1-й Северо-Кубанский, полк (4 200 штыков, 24 пулемета, 1 батарея — 3 полевых орудия) и дивизион конницы (300 сабель) наступали левее полотна железной дороги, оставив 1 батальон в моем резерве; последний двигался по направлению ж.-д. линии; конный полк (1 400 сабель, 8 пулеметов и 1 взвод артиллерии — 2 орудия) был пущен в обход справа с целью нанести удар по левому флангу противника (схема 4).

В таком боевом порядке части подошли вплотную к противнику и на рассвете атаковали его. Атаку начал 1-й Северо-Кубанский полк, по его примеру, хотя и с опозданием, перешел в атаку Екатеринодарский полк. Конный полк с обходом опоздал. Сбитый атакой и отброшенный к станице Платнировской, противник расположился на левом берегу речки Кирпели, заняв станицу Платнировскую. Здесь он получил подкрепление в два полка пехоты, вновь сформированных из восставших казаков, численностью около 3 000 чел.

Тем временем, благодаря энергичным действиям моего помощника т. Демуса, оставленного в городе для направления на фронт остальных частей, утром 25 июля из Екатеринодара прибыли полк «Тавриды» (400 штыков), полк «Свободы» (600 штыков), полк «Борец за свободу» — 1000 штыков и 6 (пулеметов) и несколько отдельных рот и команд, — в общем численностью около 4 000 штыков, и 1 бронепоезд под командой энергичного командира т. Чикасова. Кроме этих частей на фронт непрерывно прибывали и другие команды. Наше положение значительно упрочилось.

Прибывшие части придавались Екатеринодарскому и Северо-Кубанскому полкам, так как поручать им самостоятельные участки было опасно вследствие отсутствия уверенности в их боевой устойчивости.

25 июля был отдан приказ о наступлении: Екатеринодарскому полку с приданными ему полками; «Тавриды» и «Свободы» повести наступление на станицу Роздольную и Кирпельскую; Северо-Кубанскому полку с приданным ему полком «Борец за свободу» наступать на станицу Платнировскую; конному полку выйти в тыл противнику, расположенному в районе Кирпельской; кавалерийскому дивизиону Северо-Кубанского полка и всем прибывшим командам под общим командованием помощника Командира Северо-Кубанского полка т. Костенко находиться в общем резерве и двигаться по полотну железной дороги на станицу Платнировскую; общую атаку противника произвести на рассвете 26 июля.

В ночь на 26-е части фронта, хотя и с некоторыми затруднениями, подошли вплотную к расположению противника и на рассвете пытались атаковать его. Но противник дал настолько сильный отпор, что некоторые части покатились обратно в Екатеринодар; пришлось использовать резервный дивизион, который предотвратил бегство и заставил полки подтянуться и вновь занять свои участки.

Ожесточенный бой затянулся до вечера. Бой проходил с переменным успехом. К вечеру удалось сосредоточить батарею на главном участке, т. е. против станицы Платнировской, и при участии бронепоезда открыть артиллерийский огонь по станице и расположению противника. Под грохот орудий части двинулись вперед с криком «ура».

Противник был сбит и с большими потерями отброшен в восточном направлении. Путь на север оказался для него закрытым, так как отступавшая из-под Ростова через Тихорецкую группа советских войск под командой Сорокина заняла к этому времени Выселки, в тылу белых. Об этом я узнал по занятии ст. Кореневская, где мы соединились с частями Сорокина.

О боях под Динской и Платнировской Деникин в «Очерках русской смуты» пишет следующее:

Таким образом, частями Восточного фронта Екатеринодар был защищен, противник опрокинут и его остатки отброшены на 100 км с лишком.

В городе восстановился порядок и все советские учреждения принялись за свою текущую работу.