«Железный поток» в военном изложении

Появление в Таманском отделе Кубанской области революционных войск

В таких условиях началась организация войск Северного Кавказа и, в частности, Красной Таманской армии.

Соединяющим центром вооруженных ячеек в Таманском отделе Кубанской области явилась станица Старо-Величковская, в которой тогда работал моряк Черноморского флота т. Рогачев. Получив указания от Екатеринодарской партийной организации и областного совета, он первый принял на себя руководство по объединению этих ячеек и созданию мощного отряда для укрепления советской власти.

Но объединение ячеек произошло не сразу. Рогачеву удалось сформировать в своей станице только один отряд в составе около 150 чел. пехоты и 25 чел. конницы, который и был назван его именем. С этим отрядом он выступил против полк. Покровского, возглавившего контрреволюционное казачество, столкнулся с ним под аулом Тохтомукай и совместно с другими революционными отрядами оттеснил отряды Покровского в закубанские горы. Благодаря этой удачной операции, т. Рогачев приобрел среди беднячества репутацию боевого организатора.

После победоносного возвращения отряда т. Рогачева в станицу Старо-Величковскую, по его примеру в окружающих станицах создаются вооруженные ячейки. Они связываются с отрядом т. Рогачева, просят дать им инструкции и указания, а равно и принять их в свое распоряжение. Вскоре Произошло объединение ячеек следующих станиц: Старо-Величковской, Поповичевской, Роговской, Ивановской, Полтавской, Старо-Нижне-Стеблиевской, Старо-Нижне-Джерелиевской, Ново-Николаевской, Гривенской, Андреевской и Старо-Мышастковской. В результате был создан отряд численностью более 3 000 чел.

Такое же слияние ячеек происходит и в других районах (схема 1); так, в Темрюке сформировался отряд численностью около 1 500 чел., в станице Крымской — около 800 чел., в Приморско-Ахтарской — 400 чела в станице Славянской — 500 чел. и т. д.

Вооружение, снабжение и довольствие отрядов производилось кустарным образом за счет местных средств, и только самое ничтожное количество снаряжения отряды получали с большим трудом из областного города — Екатеринодара (ныне Краснодар). Каждый, добровольно поступивший в Отряд, должен был иметь винтовку, патроны и прийти одетым, с запасом продовольствия.

Такая постановка дела усложняла организацию отрядов. Кроме того создание боевых частей затруднялось отсутствием подготовленного командного состава. Скопившиеся в это время на территории Кубанской области офицеры, вставшие во главе кулачества, открыто противодействовали организации революционных ячеек. Поэтому офицеры потеряли всякое доверие революционных организаций и совершенно не принимались в революционные отряды, а ранее вошедшие изгонялись за исключением заслуживших особое доверие офицеров — выходцев из беднейшей среды иногородних.

Руководство как первыми революционными ячейками, так и сведенными отрядами приняли на себя люди с небольшими военными знаниями. Однако, эти люди были безгранично преданы советской власти и делу пролетариата. Под их руководством революционные отряды, представляющие собою недисциплинированные массы вооруженных людей, управляемых митингами, а не комсоставом, постепенно крепли, превращаясь в боеспособные войсковые части.

По окончании империалистической войны, возвратившись с Кавказского фронта в отпуск в Кубанскую область в станицу Полтавскую, в марте 1918 г., я также приступил к организации вооруженного отряда[3].

После его сформирования он был назван 2-й Полтавской ротой и влился в отряд т. Рогачева.

Когда объединение отрядов, проходившее почти стихийно, закончилось, партийные организаций и областной совет поставили перед ними следующие задачи: 1) отобрать в своих районах расположения, оружие у кулаков, офицеров и других враждебных советской власти элементов; 2) изъять из станиц весь контрреволюционный элемент и направить его в Екатеринодар; 3) пресекать всякую попытку, контрреволюционных восстаний и организации подпольной работы против советской власти.

Отряды приступили к выполнению возложенных на них задач приблизительно с конца марта 1918 г. Каждый отряд действовал самостоятельно.

Тов. Рогачев, получив предложение областного совета, созвал свой отряд, как и прежде, на станции Старо-Величковской. Сбор производился при помощи посыльных. Приезжая в станицу, посыльные обычно не сообщая даже местному совету, являлись к церкви и приказывали бить в набат. На звон, колоколов собирались жители станицы, которым и сообщалось о распоряжении начальника отряда. Таким именно образом был собран в первых числах апреля отряд на станции Старо-Величковской.

На сборе, кроме вооруженных людей, состоящих в отряде, присутствовало много местных жителей, главным образом семьи «отрядников».

На общем митинге т. Рогачев объяснил положение в области и тут же дал указания о том, как выполнить задачи, возложенные на отряд. Вернувшись со сбора в свои станицы, ячейки немедленно приступили к разоружению кулаков и изъятию контрреволюционного элемента.

Казаки, не желая расставаться с оружием, развернули бешеную агитацию, пытаясь сбить с толку наименее сознательную часть трудящегося крестьянства и развалить отряд. Наиболее непримиримые враги советской власти уходили в плавни или прятались на хуторах, создавая свои отряды, во главе которых с первых же дней встали командиры казачьих частей и офицеры, бежавшие в Кубанскую область из центральных областей Советской России. Эти отряды стали усиленно готовиться к вооруженному восстанию против советов. Особую активность проявило кулачество станиц Ясенской, Копайской, Привольной Брыньковской и Ольгинской, расположенных преимущественно среди плавней и камышей.

В конце апреля кулачество этих станиц, руководимое есаулом Подгорным, Гулым и другими, открыто выступило против советской власти.

Для подавления восстания областной совет немедленно выделил отряд Рогачева. Собранный по тревоге отряд погрузился на станции Старо-Величковской в поезд и двинулся к станции Ольгинской, расположенной почти у самой станицы. Отряд ворвался в станицу и напал на казаков, собравшихся возле станичного правления. Казаки бежали в соседние восставшие станицы.

Таким образом произошло первое вооруженное столкновение отряда с восставшими. Для ускорения подавления восстания из Ейска на пароходах через Приморско-Ахтарскую была прислана батарея из двух полевых пушек, обслуживавшаяся моряками. Отряд т. Рогачева успешно двигался вперед, освобождая станицы одну за другой. У станицы Копайской казаки, прижатые к непроходимым болотам, были вынуждены дать решительный бой.

Бой начался 26 апреля, приблизительно в 17 часов. Скопившиеся со всех 5 станиц казаки, засев на окраине станицы Копайской и по берегам близко подходящей к ней плавни, упорно оборонялись. Благодаря хаотичному наступлению, казаки добились к вечеру некоторого успеха. Они обошли левый фланг и пытались атаковать отряд с тыла. Этот успех казаков оказал на отряд деморализующее влияние. В частности, т. Рогачев, не имевший достаточного боевого опыта, растерялся и, невидимому, счел нужным, не предупредив никого, уклониться от общего командования. Не на высоте положения оказалась и батарея. Когда некоторые из командиров потребовали открыть артиллерийский огонь по обошедшему противнику, командир батареи решительно отказался исполнить это требование, а с появлением казаков в тылу вообще скрылся куда-то, передав командование батареей помощнику. С наступлением темноты матросы сочли, что их долг выполнен, и ушли вместе со своими пушками. При таких обстоятельствах мне пришлось взять на себя командование отрядом. Дело это было трудное, так как отряд начал уже колебаться.

Тем не менее, обход противника удалось отразить и перейти в наступление. Вперед были направлены наиболее крепкие и боеспособные ячейки Полтавской и Старо-Нижне-Стеблиевской станиц. Пользуясь темнотой, они вплотную подошли к окраине станицы и залегли. К утру были подтянуты остальные части, и на рассвете отряд атаковал станицу Копайскую. Часть казаков была захвачена в плен, но часть успела ускользнуть из станицы в плавни. Однако, вскоре после атаки они прислали делегацию для переговоров и сдались, выдав офицеров.

В результате этого боя было взято в плен 800 конных казаков, 300 чел. пехоты (пластунов) и задержано много жителей — женщин, стариков, — бежавших из восставших станиц; убитыми и ранеными отряд потерял около 40 чел., а казаки — около 100 чел.

При решении вопроса о судьбе пленных и «беженцев» Рогачев распорядился пленных, за исключением офицеров, распустить по домам, отобрав у них оружие, лошадей и седла, а офицеров отправить по железной дороге в Екатеринодар в областной совет беженцев тоже распустить но домам.

После отправки одних и роспуска других отряд прибыл на станцию Ольгинскую для погрузки на железную дорогу. Здесь был открыт митинг для обсуждения уроков только что проведенной операции. На этом митинге меня избрали помощником командира отряда по строевой части, а помощником по хозяйственной части т. Костенко.

По прибытии на станцию Старо-Величковскую отряд разъехался по своим станицам.

Первые бои таманцев явились и первой их школой.

После боя под станицей Копайской всему отряду стало ясно, что без определенных правил ведения боя, а главное без крепкой дисциплины воевать дальше нельзя. Поэтому на митинге на станции Ольгинской мною было предложено установить в отряде полковую организацию и ввести воинскую дисциплину.

Митинг одобрил эго предложение, и здесь же отряд был переименован в 1-й Северо-Кубанский полк полк имел 3 батальона; в каждый батальон входило по 3–4 роты; в роты были переименованы вооруженные ячейки с присвоением названия их станиц. Таким образом, был создан приличный по количеству бойцов полк, по качеству же он оставался таким же, как под станицей Копайской.

В начале мая общее положение Кубанской области ухудшилось еще более: в Екатеринодар прибыло несколько военных юнкерских училищ. Часть юнкеров поселилась в окрестных хуторах и станицах, где они развернули оголтелую агитацию против диктатуры пролетариата. Одновременно в Керчи и на Таманском полуострове появились немцы. Переправившийся на Таманский полуостров 58-й Берлинский полк занял станицы Таманскую, Ахтанизовскую, Выше-Стеблиевскую и Голубинскую, оттеснив из этих станиц Темрюкский отряд.

Контрреволюционные казачьи элементы встретили немецкие войска с распростертыми объятиями. Опираясь на немецкие штыки, они развернули широкую борьбу против советской власти. Разгромив совместно с немцами Темрюкский революционный отряд, казаки стали непосредственно угрожать Темрюку.

Для того чтобы дать отпор немецким захватчикам, областной совет сосредоточил на Таманском полуострове достаточно крупные силы: 4-й Днепровский полк под командою моряка Матвеева (600–700 штыков); 1-й Екатеринодарский полк под командою бывш. подпоручика Демуса (1 500 штыков); часть Крымского отряда (300 штыков и 120 сабель) и Анастасьевский батальон (300 штыков).

Во главе всех войск был поставлен т. Романенко (бывш. фельдфебель), командующий Таманским фронтом. Штаб фронта находился в Темрюке. Части были расположены в следующем порядке: в Темрюке — Темрюкский отряд; часть Крымского отряда и Анастасьевский батальон по линии реки, Старой Кубани; в районе немецкой колонии Джегинки[4] — Екатеринодарский полк; левее него до Анапы (включительно) — 4-й Днепровский полк (схема 2).

Несмотря на сосредоточение довольно крупных сил, областному совету не удалось очистить Тамань. Казаки при помощи немцев удерживали целиком весь Таманский полуостров и продолжали угрожать Темрюку. Тогда областной совет был вынужден усилить войска. Он приказал 1-му Северо-Кубанскому полку собраться и отправиться на Таманский полуостров, в район немецкой колонии Джегинки, в распоряжение т. Романенко. К 10 мая полк прибыл на обывательских подводах к месту своего назначения.

По прибытии полка началось наступление по всему фронту. Первоначально наступление протекало очень успешно.

Противник на всех участках был сбит, а на участках Северо-Кубанского и 1-го Екатеринодарского полков прижат к станице Таманской, главные же его силы, совместно с офицерами и немцами, даже перебрались на пароходах в Керчь. Но неожиданно, в момент почти окончательного успеха, в район расположения Екатеринодарского и Северо-Кубанского полков прибывает т. Романенко и приказывает немедленно прекратить преследование противника и отвести части на старые позиции, т. е. на линию Темрюк — Джегинка — Анапа. Свой панический приказ он мотивировал тем, что, по сведениям агента, посланного им в Керчь, немцы, погрузив на несколько пароходов пехоту, кавалерию и артиллерию, думают все это направить на Таманский полуостров и могут отрезать все войска в узкой части Таманского полуострова. Это объяснение было сделано им в присутствии многих обозных. Последние, услышав о возможном появлении немцев, да еще с тыла, быстро повернули свои повозки и с шумом бросились назад.

Шум, поднятый обозами, донесся до частей, которые и без того уже питались какими-то слухами о назревающем катастрофическом положении. Не ожидая особых приказаний, они немедленно снялись со своих позиций и начали отход, в то время как противник продолжал поспешно отступать в противоположном направлении.

Многие из командиров пытались остановить свои части, но их усилия оказались безуспешными. Части бежали с криками: «Завели нас, продали!».

Отступление продолжалось до занимаемых прежде позиций. Большая половина Екатеринодарского полка, захватив подводы в станице Выше-Стеблиевской, даже укатила на них в самый Екатеринодар, т. е. к себе домой. С большим трудом удалось задержать и расположить на позициях остатки других частей.

Все это произошло потому, что командующий, получив ложные сведения, не только не проверил их, но и сам поддался панике.

Противник, узнав о том, что его никто не преследует, перебросил из Керчи свои части обратно и повел энергичное наступление со стороны станицы Таманской. Ему удалось вновь занять Таманский полуостров, переправиться через реку Кубань и захватить северную окраину Темрюка.

Темрюкский отряд после панического отступления из-под станицы Таманской почти весь разбежался по окружающим камышам. Город был оставлен на произвол судьбы. Командующий фронтом, чтобы защитить город от захвата казаками и немцами, срочно затребовал Северо-Кубанский полк. Полк, расположенный по реке Старая Кубань, быстро собрался и на подводах перекинулся через станицы Варениковскую — Курганскую в Темрюк, где и расположился для обороны города по правому берегу реки Кубани (Переволока). Прибытие полка осталось, по-видимому, для казаков незамеченным. Он явился в ночь (под 15 мая), в которую казаки ввиду истечения срока ультиматума, предъявленного жителям о сдаче города и выдаче большевиков, вели особенно ожесточенную борьбу за переправу через реку Кубань (Переволоку) и за обладание городом. Противника удалось отбить и отбросить за реку Кубань (Переволоку) (схема 3).

Темрюк представляет собою природную крепость. Он расположен на невысоком, на широком холме, окруженном лиманами. Со стороны наступающих казаков, т. е. с западной стороны, город был прикрыт рекой Кубанью (Переволокой). На рассвете стали ясно видны позиции казаков, они находились гораздо ниже, чем позиции Северо-Кубанского полка.

В бою за Темрюк командование проявило ту же бездеятельность, что и под станицей Копайской: несмотря на присутствие в городе тт. Романенко и Рогачева, от них за всю ночь непрерывного боя не было получено ни одного указания и распоряжения. Поэтому, когда расположение противника определилось, я отправился на восточную окраину, города и упросил командующего передать в мое распоряжение батарею из 4 пушек разбежавшегося Темрюкского отряда. Этой батарее было приказано сперва пристреляться по указанной мною цели, а затем перейти на ураганный огонь. Артиллерийский огонь нанес огромный ущерб противнику. Его окопы были буквально смешаны с грязью плавень. Под прикрытием огня артиллерии Северо-Кубанский полк на баркасах переправился на левый берег реки Кубани (Переволоки) и после накопления сил двинулся в атаку. Противника удалось отбить и отбросить за Голубинский поселок.

После энергичного преследования Северо-Кубанский полк занял позицию западнее поселка Голубинского, а противник отошел в станицу Ахтанизовскую. Остальные части после неудачной попытки наступать остались на занимаемых ими местах. Не получая никаких указаний относительно наступления и ликвидации противника, Северо-Кубанский полк простоял у поселка Голубинского до конца мая, ведя разведку.

В этот период пассивной обороны произошла смена командующего. В командование фронтом вступил бывш. капитан старой армии Колышко, который энергично принялся за сколачивание боеспособных частей. До сих пор части управлялись преимущественно совещаниями или митингами, но не командным составом. Однако, Колышко не успел довести свою работу до конца, он был вскоре отозван. Временно его замещал т. Рогачев, а затем фронт принял т. Ойцев; последний передвинул штаб фронта в станицу Крымскую.

Бойцы Северо-Кубанского, полка, явившись на сборный пункт, рассчитывали, что поход займет не более одной недели. Поэтому каждый из них сделал себе запасы только на одну неделю. Но боевая обстановка заставила полк пробыть на позиции почти целый месяц. Вследствие этого явилась необходимость сменить его, чтобы бойцы могли отдохнуть и пополнить израсходованное продовольствие.

Полк совершенно не имел собственной хозяйственной части. Не было даже обоза и кухонь для варки горячей пищи. Бойцы довольствовались у местных жителей и собственными продуктами, привозимыми родственниками из дому. Поэтому на полковом митинге было принято решение просить командующего фронтом отпустить полк домой на отдых. Командующий фронтом Колышко согласился и заменил полк только что прибывшим из Екатеринодара 2-м Северо-Кубанским полком под командою т. Сафонова, численностью около 2 000 чел. с 15 орудиями.

Сменившийся полк отправился на обывательских подводах на отдых и в первых числах июня расположился в станице, Славянской, в старых лагерях, откуда половина полка была отпущена по домам на 15 дней.

Остальные находились в сборе и в полной готовности на случай каких-либо боевых действий.

Тов. Рогачев в это время уехал домой, возложив командование полком на меня.

Пользуясь этой передышкой и тем, что часть полка находилась в сборе, я попытался поднять авторитет комсостава, укрепить дисциплину, ввести военные занятия, организовать необходимые команды, а главное — обзавестись каким-либо хозяйством для полка.

Эта попытка до некоторой степени удалась. В организации и оздоровлении полка мне помогли т. Костенко, впоследствии погибший в боях под Ставрополем, и т. Зимин — уже пожилой гражданин станицы Славянской. Большую помощь оказал также и военный комиссар Таманского отдела т. Решетняк, к которому пришлось обращаться за получением всего необходимого для полка.

На нескольких совещаниях командного состава мы разрешили вопрос о том, чтобы раз навсегда покончить с расхлябанностью во взводах, ротах и батальонах и ни в коем случае не допускать управления полком посредством совещаний и митингов.

Также удалось подробно ознакомиться со всем комсоставом полка, слабых и совсем ничего не понимающих в военном деле сменить, а на их места назначить более опытных. Кроме того был произведен точный учет численного состава полка, получены кухни для всех 12 рот и даже ротный, батальонный и полковой обозы. После окончательной разбивки и распределения полк приступил к тактическим и строевым занятиям, которые вводились с большим трудом; в них была особенная нужда, так как полк почти на одну треть состоял из людей, никогда не проходивших военной службы. Боеспособность полка значительно поднялась. Однако, окончить переформирование полка не удалось ввиду ухудшившегося положения в Кубанской области.