«Жигули» с привидением

ДЛЯ ТЕХ, КТО В ПОЛЕ Рассказ тракториста

Мы с Васькой пахали отдельный клин далеко от полевого стана. Жили в палатке, будто дачники, только вот с кое-какими харчами да с куревом были перебои.

Раз на горизонте заклубилась пыль.

— Автолавка жмет! — обрадовался Васька. — Сейчас куревом запасемся.

Но оказалось: это не автолавка, а книжный фургон. Из него вылезла знакомая нам продавщица Лилечка и сказала:

— Мальчики, выбирайте себе какие нужно книжки в кредит, да не копайтесь, мне еще надо в десять мест поспеть!

Мы хотели купить по какой-нибудь брошюрке, чтобы отвязаться, но тут Ваське показалось, что Лилечка как-то особенно на него взглядывает, и он для форсу купил сочинение писателя Твена за три рубля пятьдесят копеек.

Чтобы не отстать от Васьки, а также для поднятия своего авторитету, я купил толстую книжку «Эстетика» за шесть рублей.

Вечером, когда я лег спать, Васька разжег посильнее костер и стал читать Твена. Он читал почти до утра, при этом то и дело невыносимо ржал и сжег почти все подсолнечные будылья, которые мы запасли для костра. Потом весь день клевал носом и чуть не падал с прицепа.

В середине дня к нам опять приехала машина. Из нее вылез толстый дядька в белом халате:

— Зубы, ребятки, будем вставлять? Обслуживание на местах! Забота о тех, кто в поле!

У Васьки вместо одного зуба была дырка, которая получилась еще зимой, когда Васька ходил в гости в соседнюю деревню Сапожиху помогать праздновать какой-то ихний праздник.

Толстый дядька сделал смерок с этой дырки и велел Ваське после пахоты приехать в район, где ему, мол, сделают новый смерок.

Потом, часа через два, приехал портной из районного ателье. Мы с Васькой заказали по модному костюму: он — синий, я — коричневый. Портной нас обмерил вдоль и поперек и тоже велел приезжать в район, где нам, может быть, даже сошьют костюмы, если мы сами достанем материал.

Васька совсем загордился и высказал мысль, что завтра к нам должны приехать артистки. Потом он мечтал, как вставит золотой зуб, наденет синий костюм и пойдет с Лилечкой гулять: в клуб, а по дороге будет разговаривать насчет сочинений писателя Твена.

Но в эту ночь он спал как убитый. А утром вместо артисток заявился какой-то парень в очках и сказал, что прочтет лекцию о спорте. Мы лекцию послушали бы с удовольствием, но нужно было пахать. Васька только спросил, правда ли, что в одной заграничной футбольной команде стояла за вратаря обезьяна и что ее убили мячом и что, тоже за границей, один ученый кенгуру побивает всех боксеров. Лектор сказал, что этого не знает и пусть кто-нибудь из нас распишется в путевке. Но от лекции была все-таки польза, потому что лектор дал нам по три сигареты. Не успели их искурить — прикатил на своем «газике» сам председатель.

— Ну как, ребята? — еще издали закричал он. — Все в порядке? Обслуживание на высоте?

— Спасибо, Иван Кузьмич! — ответили мы. — На высоте! Только вот курево когда подвезете?

Председатель поглядел на нас так, что нам стало неудобно.

— Эх, вы! — укоризненно сказал председатель. — Им и портного, и зубного, а они уж и на шею готовы взлезть. Может, вас с ложечки кормить, а?

Пришлось мне самому сесть на велосипед и смотаться за пятнадцать километров в село. Сельпо оказалось закрытым, потому что продавец был тоже куда-то мобилизован. Но я вышел из положения, купив у деда Андрея мешочек махорки. Эту махорку мы и курили, а на закрутку отрывали листки из книжки «Эстетика».