«Жигули» с привидением

«ГАРАНТИЙНЫЙ РЕМОНТ»

Первая самостоятельная операция молодого хирурга Осипова (по удалению жировика) считалась пустяковой. Однако он волновался.

Больной — курносый автомеханик Половинкин — волновался еще сильнее.

— Доктор… — тоскливым голосом выспрашивал он. — Вы уж мне по-честному сознайтесь… Шансы-то имеются?

— Пустяки! — успокаивал его Осипов. — Ваш случай для хирургии даже неинтересен: раз, два и готово!

Но Половинкин, наслушавшись в ожидании операции рассказов больных, не верил:

— А тут один говорил, будто у кого болезнь легкая или сильно пожилых… тех студентам дают, для практики…

— Чепуха! — возмущался Осипов. — Здесь и студентов не бывает, и оперировать вас будем под местным наркозом… Сами увидите…

— Это хорошо… — оживился Половинкин. — В таком деле свой глаз не помешает… Я ведь против студентов ничего не имею, но, примите во внимание, народ они молодой: им бы скорей отделаться да — за гитару. А у меня теща еще живая… Дочка Мариночка… Квартиру кооперативную должен вот-вот…

— Да поймите: я сам буду делать!

— Вы уж постарайтесь, доктор… — умолял Половинкин. — Приложите личное внимание… Я в долгу не останусь… Отблагодарю!

— Мы обязаны стараться, нам за это государство платит! — сухо ответил Осипов.

— Это хорошо! — кивал Половинкин. — Все одно, как, к примеру, гарантийный ремонт… А большая, примерно, зарплата вам положена?

— Сто пятьдесят!

Осипов прибавил для внушительности, но и такая сумма вызвала у Половинкина глубокое разочарование.

— Всего-то? Да… Пятерка в день… А как насчет этого самого… навару?

— Какого еще навару? — рассердился Осипов.

— Ну, образно говоря… калыму!

— Ни калыму, ни навару у нас нет! — и, хлопнув дверью, Осипов вышел из палаты.

В следующий свой визит он застал Половинкина еще более ослабевшим от переживаний.

— Доктор… — допытывался Половинкин чуть слышным голосом. — Тут разговоры идут, будто у одного ножницы в животе забыли… Зашили, домой выписали, потом хватились: ножниц — нет. Туда-сюда, а одна старая санитарка и говорит…

— Чепуха! — перебил Осипов, но Половинкин не унимался:

— Еще слухи ходят — нитки ставят гнилые, некрепкие… Они, спустя время, лопаются там.

— Нитки для всех одинаковые!

— Ясно… — вздыхал Половинкин. — Конечно, за одну зарплату кому охота стараться, нитки хорошие доставать… Знаем мы этот гарантийный ремонт: тяп-ляп — на скорую руку, слюнями склеил и — приветик!

Он вынул из-под подушки конверт, в котором что-то похрустывало:

— Вот, доктор, вам… Для личной заинтересованности, значит…

Принять конверт Осипов с негодованием отказался, и Половинкин окончательно упал духом.

— Что с Половинкиным творится? — недоумевала дежурная сестра. — Совсем ослаб, давление низкое, сердце бьется с перебоями… плачет! Безнадежная, говорит, у меня болезнь: даже доктор не берется по-настоящему!

Осипов заспешил в палату.

Половинкин лежал бледный, скрестив руки на груди, курносый нос его заострился и вытянулся.

— Что с вами, Половинкин?

— Ничего не поделаешь… — всхлипнул Половинкин. — Такая уж мне судьба во цвете лет выпала… Теща — живая, а я нет… И в квартиру кооперативную не успел въехать… Я сразу понял: раз вы у меня конверта тогда не взяли, значит — положение безнадежное. Вы как добросовестный человек зря брать не пожелали.

«Черт с ним, возьму пока! — подумал Осипов. — А то он до операции богу душу отдаст с перепугу!

— Давайте! — сказал он, протягивая руку. — Все сделаем, как новенький выйдешь!

Половинкин, будто по волшебству, ожил, порозовел и присел на койке.

Операция прошла благополучно, и скоро Половинкин уже ходил, выслушивая безо всякого испуга самые страшные истории про врачей и студентов.

Встретив своего больного в коридоре, Осипов протянул ему конверт:

— Получите обратно, я тогда пошутил!

Лицо Половинкина покрылось бледностью, он зашатался, прислонился к стене и спросил дрожащим голосом:

— Значит… все-таки шабаш мне?

— Почему? Наоборот — скоро выпишем!

— Ясно… — простонал Половинкин. — Это всегда так: разрежут, увидят, что безнадежно, зашьют обратно и домой, чтобы процент смертности не завышать… Я вас понимаю: как добросовестный человек вы напрасно не берете…

Половинкин побрел в палату и лег на койку. Он сложил руки на груди, а курносый нос опять заострился и вытянулся, как у покойника. Через полчаса у него поднялась температура, упало давление, начались перебои в сердце. Напуганный Осипов применил уже испытанное средство.

Половинкин снова ожил и повеселел:

— Улучшение, значит, наметилось? Спасибо вам, доктор! А то испугали прямо до смерти! Главное дело: теща живая… И квартира кооперативная, опять же дочка Мариночка… Обидно!

Больше Осипов не рисковал.

Деньги он возвратил Половинкину через полгода, когда тот уже окончательно поверил в свой гарантийный ремонт.