«Жигули» с привидением

У ПРОХОДНОЙ

Первым пострадал юрисконсульт Ершов.

Красный от возмущения, он ворвался в завком, хлопнул портфелем об стол и закричал:

— Какая там идиотка в проходной стоит? Где Иван Терентьич?

Иван Терентьич был старый заслуженный вахтер, знаменитый тем, что в течение рабочего дня успевал прочитывать все газеты и журналы, поступающие на рыбокоптильный завод, причем больше всего интересовался американскими гангстерами, а также подробностями из светской жизни экс-шахини Сурейи.

— Захворал Иван Терентьич! — ответил предзавкома. — Временно взяли какую-то бабу… А что?

— А то, что сейчас иду я через проходную, а она мне: «Покажите сверток!» Как вам понравится такое?.. У меня там — образцы продукции, в арбитраж хотел занести, девочки просили. Они для нас много делают, неудобно отказать… Я говорю: «Не имеете права!» А она мне инструкцией в нос тычет, как мальчишке!

— И отняла? — ахнул предзавкома.

Ершов, не в силах вымолвить ни слова, кивнул, а все, находившиеся в завкоме, захохотали.

Через минуту весть о комическом происшествии разнеслась по всем отделам, и в завком набилось множество людей, желавших выразить юристу сочувствие и узнать подробности…

Веселье возросло, когда заявился второй пострадавший — инженер по НОТу Колесников, назубок знавший организацию производства во всех заграничных фирмах и концернах.

— Можете радоваться… — уныло сообщил он. — Я сколько раз начальству толковал: главное — отбор кадров. На Западе как? Там кадры комплектуются по признаку компетентности! Взять, к примеру, организацию труда у Форда: там все, от главного директора до последнего подметалы, — высококвалифицированные специалисты! Подметала — профессор метлы! В проходной, возможно, поставлен юрист с ученой степенью…

— Но-но! — обиделся Ершов. — Будет тебе юрист в проходной стоять! Может, там инженер по НОТу поставлен?

— Это я к тому, — миролюбиво пояснил Колесников, — что у нас поставят абы кого, а ты толкуй с ним! Я десяточек рыбок нес, дома показать, а она мне: «Давай бумажку, разрешение на вынос…» Я ей говорю: «Что же, я и буду каждый раз за бумажкой бегать, надоедать?.. Если бы вагонетку вез — тогда другое дело! У директора совсем другие функции, чем переписку с вахтершей вести… Это считается — непроизводительная затрата времени! Ты Терещенко читала?» А она: «Я инструкцию читала, нельзя без разрешения!»

— Вот дура! — изумились слушатели.

— На Западе, прежде чем человека на работу принять, — продолжал Колесников, — проверяют умственные способности при помощи психологических тестов. А у нас только болтают: НОТ, НОТ! С такими, как она, никакого НОТа не наладишь! Вот в японском концерне Мацуситы как дело поставлено? Там рядовому охраннику и в голову не придет оскорблять инженерно-технический персонал, унижать его…

Экономиста Егорова — ввиду его малой загруженности — откомандировали к проходной в качестве наблюдателя.

Он то и дело прибегал с сообщениями:

— Петренко задержала!

— Лидочка попалась! Плачет, бедненькая…

Веселье значительно ослабло, когда пришел мастер погрузки и сообщил, что грузчики собираются увольняться.

— Где я грузчиков возьму! — кричал он, чтоб было слышно в кабинете директора и главного инженера. — Они так прямо и заявляют: раз нам не дозволено себе по рыбке на закуску взять, то будьте здоровы, живите богато, как в песне поется! И уйдут, если их не стимулировать!

— Один некомпетентный, умственно отсталый человек может все производство развалить, — мрачно пророчествовал Колесников. — В итальянской фирме «Фиат» был такой случай…

Он чуть ни оказался прав. Два дня завод работал спустя рукава: все только и делали, что расспрашивали пострадавших и ругали охранницу.

Вдобавок грузчики уже написали заявления об уходе по собственному желанию.

Неизвестно, что произошло бы дальше, но на третий день Иван Терентьич выздоровел, уселся на своем обычном месте, шурша страницами газет, накопившимися за три дня.

— Бандюга-то этот опять убег! — сообщил он юристу Ершову, шедшему через проходную.

— Какой?

— Да этот… как его… Что банк ограбил… В Австралии он оказался! Однако прихватить его не успели…

— А как шахиня поживает? — поинтересовался Ершов.

— Сурейя-то? Ей — что? Вот что любопытно: кто теперь у американских бандитов главным будет? Неразбериха там порядочная идет…

— А здоровье как?

— Да еще поработаю!.. — бодро ответил Иван Терентьич, и Ершов, успокоенный, отправился по своим делам, помахивая свертком с рыбой, который давно дожидались девушки из Госарбитража.