«Жигули» с привидением

К ВОПРОСУ О СОБАКАХ

Обладая нервным, вспыльчивым характером и узнав из журнала, что собака в доме способствует смягчению нравов ее владельцев, я приобрел эрделя — пса вполне современной внешности: бородатого, как молодой физик, и обросшего жесткими нейлоновыми космами модного пергидролевого цвета.

Радостным весенним утром мы с эрделем вышли на прогулку, и на душе у нас было радостно.

Я шел, держась за конец поводка, и размышлял о том, что авторы статей правы: одно только созерцание такого доброго, доброжелательного существа благотворно воздействует на человеческий характер.

Мои размышления прервал мальчишка из соседнего подъезда. Увидев меня с собакой, он завопил:

— Дворнягу завел! Ги-ги-ги!

— Ошибаешься, мальчик, — благодушно сказал я. — Это — собака породы эрдель…

Но мальчишка продолжал кричать:

— Дворняга! Дворняга!

Сердобольная соседка Полина Петровна, сыпавшая пшено голубям, осмотрела моего эрделя и осуждающе сказала:

— Собаку завел, а кормить не кормишь: одни мослы!

— Кормлю по норме, по специальной диете! — горячо запротестовал я. — Собаку, если хотите знать, вредно перекармливать!

Тут подошел Васька по кличке На-Все-Руки, уже воткнувший среди двора, вопреки всем постановлениям, гараж для личной «Волги» и теперь, по слухам, намеревавшийся разводить личных коз. Окинув хозяйственным взглядом собаку, он покачал головой.

— Это сколько же такая скотинка может сожрать? Это ж целую свинью можно выкормить!

— Кому что! — сухо ответил я. — Кому свинью для желудка, кому — собаку для души…

Его землячка, переехавшая из деревни, чтобы целыми днями сидеть на лавочке, заявила:

— Новые баре объявились! С собачками прогуливаются…

— А вы заняты? — крикнул я. — Сидите тут, как… клуша.

Вмешался отставной комендант общежития Иван Кузьмич, с утра бродивший по двору:

— А позвольте узнать, — вкрадчиво спросил он, — от кого вы хотите отгородиться этой собакой? От общества? От людей?

— Не ваше дело! — заорал я.

Лицо Ивана Кузьмича просветлело:

— Ах, не мое? Значит, вы противопоставляете себя общественности?

Он удовлетворенно кивнул, привычным жестом пощупал в карманчике колпачок авторучки и целеустремленной походкой пошел домой.

Не успев остыть, я столкнулся со знакомым кандидатом каких-то наук Сенечкой.

— А вы не боитесь гельминтоза? — спросил он. — Ведь собака является разносчиком таких гельминтов, как аскариды, которые…

— Ты сам аскарид! — взревел я. — Хуже! Развелось вашего кандидатьего племени — ни пройти, ни проехать! Дармоеды проклятые!

Доконала меня супруга торгового зава Агнеса, которая вынесла напоказ свои золотые коронки, кольца и серьги, свой мохер, кримплен и жирного младенца Валерика.

— Безобразие! — возмутилась она, придав голосу истерические интонации, присущие, по ее мнению, всем утонченным аристократкам, чья нервная система расслаблена роскошью. — Странно, почему не запретят этих собак? Ведь тут дети! А у меня ребенок…

Я зарычал и укусил ее за коленку!

Поясняю: рычал я по-настоящему, но укусил пока лишь в воображении.

Однако следующего, кто сделает мне какое-нибудь замечание по поводу собаки, я разорву в клочья!