Аврора
— Только попробуй, Морозов! — встаю у приближающегося парня на пути и, наконец, понимаю, в какую задницу я загнала нас всех своим глупым враньём. — Давай поговорим! — выставляю руки перед собой.
Никита никак на меня не реагирует, только прёт на нас с горящими бешенством глазами. А Даня всё так и продолжает стоять, не шелохнувшись.
Ситуация — полный отстой. Стопроцентно!
Где целый день витали мои мысли, что я даже не подумала о том, что они встретятся на свадьбе?
Не успеваю как следует обдумать это, как сзади меня хватают за плечи и отодвигают в сторону.
Морозов, не церемонясь, летит на Даню с кулаком, и тот почему то даже не уворачивается. А потом, выпрямившись и вытерев кровь с пострадавшей губы, так и продолжает подкармливать ярость противника ехидной улыбочкой.
— Хорош! — Даня усмехается и поднимает большие пальцы вверх.
Закатываю глаза.
И это мой дядя? Серьёзно?
Кажется, я начинаю понимать, почему мама иногда была против нашего с ним общения. Потому что днём он весь такой серьёзный мужчина и декан в престижном университете, а по вечерам превращается в свободолюбивого закоренелого раздолбая. И абсолютно не важно, сколько ему лет.
А если уж мать увидит его сейчас в таком виде, то прощай, весёлый праздник.
Сегодня все будут как на иголках, а завтра уже чуть ли не на ножах.
И я прекрасно знаю, о чём говорю. У нас уже такое бывало, и не раз.
Между мужчинами завязывается не шуточная потасовка, потому что никто не уступает. А зная при этом прошлое моего любимого дяди, то можно с уверенностью сказать, что он, вероятно, до утра планирует скалиться и прыгать в коридоре ресторана.
Даня мажет по скуле Ника, оставляя красный след от кольца и тут я всё-таки не выдерживаю:
— Прекратите уже! Ну что за детский сад! — рычу на этих взрослых детей. — Сейчас мама с Виктором выйдут, — говорю чуть громе, чтобы меня, наконец, услышали.
— Ты слышал? — Морозов толкает Даню в грудь, на что тот чуть не валится с ног. Расслабился, видимо, совсем. — Вали отсюда. По хорошему.
— Так меня пригласили, — Данила трогает пальцем свою разбитую губу и пожимает плечами.
— Мест больше нет. — Ник снова напирает.
— Да прекратите же! — повторяю с нажимом и смотрю при этом на мужчину, который вроде должен быть взрослее и мудрее. — Оба! — добавляю и подхожу ближе.
Если мне сейчас прилетит от кого-нибудь локтём или кулаком, то им обоим не жить.
И ладно я понимаю, что Даня сейчас развлекается. В принципе, на него иногда «находит» но Морозов то чего вцепился? Его эта ситуация никаким боком касаться не должна! И даже если бы мой гипотетический любовник пришёл сюда, и даже если бы он был старше меня... И что?
Я Никите ничем не обязана! Ни верность хранить, ни в рот заглядывать!
— Ой, Ник, а давай-ка мы с тобой лучше выйдем на улицу? Ум? — Данила закидывает руку на плечо парню, и тот, не растерявшись, перекидывает моего дядю через себя, роняя его спиной на пол.
— Что здесь происходит? — визгливый голос матери чуть не лопает мои перепонки.
Оборачиваюсь с кривой улыбкой, надеясь не увидеть панику на женском лице. Уж лучше пусть злится, обижается, но не пугается.
Блин, не о том ты сейчас думаешь, Аврора!
Потому что то, что происходит сейчас — просто финиш. Занавес.
Взбешённый Морозов младший лежит сверху Дани, а тот, в свою очередь уже отлично протёр полы в ресторане своим костюмом.
— Привет, сестрёнка! — Данила с лёгкостью скидывает с себя не маленькую тушу Ника и, поднявшись и поправив пиджак, идёт к моей матери с раскинутыми для объятий руками.
— Только попробуй до меня дотронуться! — шипит мама, смешно отпрыгивая в сторону. — Если ты мне и в этот раз испортишь платье, я тебя никогда не прощу! Вот чувствовала, что что-то обязательно пойдёт не так. Не надо было всё это афишировать...
Да уж. Про испорченное свадебное платье мамы я слышала уже не единожды. И, конечно, с обеих сторон эта история была подана по разному.
С маминой, что её брат напился и облил её белоснежное платье вином специально. А с Даниной, что когда он шёл к своей сестре с поздравлениями, то его толкнул только что состоявшийся муж моей мамы. И кому поверила тогда Маргарита Вячеславовна? Конечно же, моему нерадивому папашке, а со своим братом после этого не разговаривала из-за этого несколько лет.
Да, характер у нас с ней иногда совсем паршивый.
Пока Данила успокаивает свою сестру, быстро подскакиваю к Морозову и начинаю тянуть его вверх, чтобы поднялся. "Туша" еле поддаётся, растерянно переводя взгляд со стоящих взрослых на меня.
— Ну что? — шиплю, не поднимая головы, чтобы не заглядывать в кареглазую бездну. — Даня — мой дядя! А ты — дурак! Какое тебе вообще дело до этого всего? — смотрю на немного рассеченную щёку, на которой выступили капельки крови. — Тебе нужно обработать рану, — продолжаю глупый разговор, больше из-за охватившей меня нервозности.
Ситуация ведь действительно просто сумасшедшая. И я прекрасно понимаю, что виновата во всём этом именно я.
Отряхиваю пиджак парню, а сама мечтаю смотаться куда-нибудь подальше или вовсе повернуть время вспять. Желательно минут на десять назад, когда не началось всей этой переделки между мужчинами.
Хотя нет, ещё лучше вернуться в нашу первую встречу с Морозовым и сразу выложить ему всю правду про наши "отношения" с деканом.
Ведь я уверена, что Никита теперь это так просто не оставит. А мне ещё, между прочим, нужно перед мамой отчитаться, извиниться перед Виктором, отругать своего дядюшку за его не в меру глупое поведение!..
Столько дел... И как, интересно, я успею всё это провернуть за один вечер?
— Ледышка, ты же понимаешь, что придётся теперь отвечать за свои слова и поступки? — тихий шёпот на ухо разносит по телу мириады мурашек.
Это они от страха проснулись. Наверняка.
Так тихо и вкрадчиво говорят только если собираются искусно в чём-то отомстить...
— Да ладно, Ритуль! Я быстро руки помою и вернусь. А тебе пускай твоя прекрасная дочь расскажет, что здесь произошло, — мой не менее "прекрасный" и любимый мужчина подмигивает мне и, кивнув своей сестре, удаляется по коридору к туалетам.
Кидаю на Морозова взгляд из под ресниц... Ну что ж, по мою душу сегодня собралась слишком большая очередь. Так что думаю, парень подождёт.