Ледышка для Мороза

Глава 47

— Как ты могла согласиться? Вообще-то у меня был расчёт на то, что ты откажешь, и мы никуда не пойдём! — рычу в трубу телефона и прохожусь взглядом по своему гардеробу.

— Ну, знаешь ли, Соловьёв был очень убедителен! И теперь, благодаря твоему условию, и я должна тащиться на эту долбаную вечеринку недоделанных мажоров и прятаться по углам от главного мажористого маньяка! — девушка тихо шипит, то и дело чуть не срываясь на крик.

— Он тебе что-то сказал? Угрожал? Мы можем не идти никуда если это так. И Морозову в таком случае мало не покажется.

— Аврор, хоть ты не начинай, пожалуйста. Мы идём. Потому что отказаться сейчас равно тому, что я струсила. А я не собираюсь трусить и сдаваться. Пусть выкусит мудака кусок. Да и его условие пока будет играть мне на руку.

Ох. Что-то Машу совсем понесло...

— Заедешь ко мне? Вместе выберем, что надеть.

— Я еду в джинсах и самом отстойном свитере. Мне плевать.

— Ещё чего, — кривлюсь и прикидываю, что можно будет подобрать для подруги. — В общем, жду тебя через пол часа. Нам нужно очень многое успеть сделать...

Через сорок минут девушка уже стояла около моей кровати и осматривала то, что я ей отложила для вечеринки. И она только что пламя изо рта не извергала, как дракон, честное слово.

Ну а что я могу с собой поделать? Я не привыкла одеваться как попало. Меня бы мать за такую безалаберность со свету сжила. Поэтому я и для Маши подобрала то, что отлично пойдёт ей для вечеринки.

— Я не хочу это надевать, — поправляет очки и складывает руки на груди. — На кого я буду похожа? На побирушку, которой дали поносить чужого тряпья?

— Что за глупости? — беру в руки чёрное платье и ласково провожу по нему рукой. — Оно с биркой. Так что это не «чужое тряпьё». Ну и так как мы это выяснили, то давай займёмся лицом.

Через двадцать минут идеальные кошачьи стрелки красным карандашом были чётко выведены над голубыми глазами подруги, и чёрная тушь выделяла ресницы. А ещё я, словно одержимая, решила, что Маше срочно нужно приправить губы алой помадой в цвет карандаша. А волосы? Что может быть лучше небрежных блондинистых локонов? Вот и я думаю, что ничего. Поэтому сегодня мы будем блистать вместе с подругой. И пусть все находящиеся там подавятся, глядя на нас.

И... Она очень красивая. Я в каком-то случае даже немного понимаю Соловьёва, что он за ней так гоняется. Наверняка этот хищник уже понял, что скрывается за безразмерными балахонами и очками на пол лица.

Нет, конечно, возможно, что всё дело только в споре, но очень хочется верить, что тут есть хоть капля, может и тщательно скрытой, но симпатии. Хотя... Разве кто-то поймёт этим парней?

— Ты нереальная, — выдыхаю с улыбкой и поворачиваю кресло, в котором сидит девушка, к зеркалу. — И чего только прячешь себя?

— Ой, ну конечно! — язвит и, надев очки, наконец, смотрит на себя в зеркало. — Ох, и правда нереальная...

— А я о чём, — хмыкаю. — Когда я в пятнадцать первый раз накрасилась сама, мама в срочном порядке отправила меня на курсы визажиста, чтобы, цитирую: «больше никогда не видеть этот ужас».

— И не зря, у тебя хорошо получается. Но это всё равно как-то слишком. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке в этом платье, — кивает на клочок ткани.

— Так, а я на что? Очень надеюсь, что ты мне поможешь избежать контакта с Морозовым. Ну, а я, в свою очередь, буду помогать тебе держаться подальше от Соловьёва.

— Он сегодня и так не подойдёт, — снова весело хмыкает. — Поэтому твоя задача на вечер будет не давать мне выпить ни капли алкоголя. Потому что на этих вечеринках его подмешивают во всё подряд.

— Значит, будем брать только закрытые бутылки, — подмигиваю и начинаю собираться сама. — Кстати. У тебя очень слабое зрение? Сможешь обойтись без очков?

— Нет, я без них как крот, — грустно вздыхает и вдруг подскакивает и несётся к своему небольшому рюкзаку. — Обычно у меня всегда с собой на запас линзы. Хоть бы я только не забыла их переложить с сумки...

И только после того, как, взвизгнув, Маша обратно бежит к зеркалу, я понимаю, что она их всё-таки не забыла. Ослепительная удача. Сегодня девушка точно будет сверкать на вечеринке ярче, чем многие расфуфыренные куклы.