Ложная девятка 10

Глава 20

— Слава, как твоя нога? Сильно болит?

Голос Пабло Веласкеса, персонального ассистента, приставленного ко мне господином Нуньесом звучал по настоящему заинтересовано. И говорил он по-русски, с каким-то интересным акцентом, вроде бы всё правильно, даже ударения на своем месте а всё равно не по нашему. слышишь и сразу понимаешь что это интурист.

Было даже удивительно слышать его. Когда мы с Веласкесом познакомились, его русский был ужасен. «Я есть говорить русский. Пабло Веласкес. Помогать, есть контролировать, знакомиться приятно. Слава, спасибо». Вот примерно так. А сейчас великий и могучий у него на очень хорошем уровне.

— Да, спасибо, Пабло, всё нормально, — ответил я нашей няньке, как мы с Катей в шутку называли Пабло.

А потом повернулся к оператору и звуковику.

— Ну что, продолжаем?

Ребята с Гостелерадио дали добро, и, поёжившись на холодном декабрьском ветру Армении, я продолжил.

— За моей спиной то, что ещё совсем недавно было Спитаком. Маленьким, уютным городком в горах Армении. Вон там стояла школа. Прямо здесь, где я стою, был детский сад.

Я повернулся и указал на ещё одну группу обломков.

— А вон там буквально недавно сдали новый микрорайон. Сейчас всего этого нет. И здесь, и в соседних городах то, что люди строили годами, превращено в руины за тридцать секунд. С нами случилась огромная беда. И мы справимся с ней. Мы всегда справлялись.

Пауза. Ветер ударил в лицо. Я продолжил.

— И я, как посол доброй воли ЮНИСЕФ, прошу вас о помощи. Многие из вас знают меня по футбольным полям. Но некоторые знают и другое. Когда в Валенсии случилось наводнение, я помогал. Помогал жителям Валенсии, потому что считал и считаю: чужой беды не бывает. А сейчас беда пришла в мой дом. Очень большая беда, которая пахнет кровью и звучит плачем детей, матерей и отцов. И сейчас уже я прошу вас о помощи. Мы справимся с этой бедой, но вместе справиться будет проще и быстрее.

Я посмотрел прямо в объектив.

— Но я не просто прилетел сюда, чтобы показать вам развалины домов, школ и детских садов и выжать слезу. Нет. Хочу сообщить всему миру, что открываю благотворительный фонд помощи пострадавшим в Спитакском землетрясении. Реквизиты и телефоны фонда вы увидите на экране. Туда можно обратиться, чтобы оказать посильную помощь. И я, как основатель этого фонда, не хочу быть просто его лицом. Поэтому первый взнос мой. Один миллион долларов. Все эти деньги будут направлены на восстановление Спитака, Ленинакана и других пострадавших городов и деревень Армении.

Пауза. Последняя.

— Советский Союз, моя родина, отстроит здесь всё. В новых школах и детских садах, которые, конечно же, появятся взамен разрушенных, будет снова звучать детский смех. НО с вами мы сделаем это быстрее. И я, как отец, как человек и как гражданин моей страны, хочу верить, что эта беда и наша общая реакция на неё станут одним из шагов к тому, чтобы сделать мир чуточку лучше. Все мы люди. Наш дом, наша планета — общая. Она у нас одна. А раз так, то об этом доме надо заботиться вместе.

— Спасибо

Запись закончилась, и я перевёл дух. Пабло тут же налил из термоса крепчайшего чая, и мы вместе с группой сопровождающих пошли к машинам.

В Спитак я прилетел вчера, и то, что я увидел, меня потрясло. Одно дело читать о том, что здесь случилось, слушать новости по радио, смотреть телевизионные репортажи. И совсем другое — своими ногами идти по тому, что буквально несколько дней назад ещё было улицами живого города. По которым бегали дети, ездили машины, сновали туда-сюда обычные советские люди. Сейчас вместо всего этого — поле из обломков. И самое страшное, что под этими обломками до сих пор могли оставаться люди.

Надо отдать должное: эвакуация населения была молниеносной. Я лично такого не ожидал. Но всё равно разрушения огромные, жертвы большие. Наша неповоротливая государственная машина, конечно, разворачивалась во всю свою мощь. Палаточные городки, строители, спасатели, техника, целые колонны. Всё это здесь было, но трагедия от этого никуда не делась. Буквально всё вокруг было пропитано смертью.

А оказался я здесь, потому что после той злосчастной травмы по согласованию с тренерским штабом «Барселоны» восстанавливался дома, в Советском Союзе

В тот злосчастный вечер в Киеве Бурручага попал очень удачно. Причём как в кавычках, так и без: очень точно, можно сказать, ювелирно, и оставил меня без футбола практически на три месяца. Но, надо сказать, повреждение он мне нанёс достаточно деликатное. Да, это разрыв связки, но не крестообразной. Разрыв крестообразной зачастую ставит крест на карьере футболиста или чётко делит её на «до» и «после». А Бурручага порвал мне медиальную коллатеральную связку колена. В отличие от крестообразной, она срастается сама. Ортез на колено, покой, постепенная нагрузка. Никакого хирургического вмешательства, а значит, нет послеоперационного периода, нет швов и осложнений.

Когда это стало известно в Барселоне, Круифф с Нуньесом, можно сказать, успокоились. Конечно, своё Хосеп взял: как ни крути, «Барселона» застраховала свои главные активы на очень большие деньги, и разрыв коллатеральной связки подпадал под страховой случай. Так что в деньгах господин Нуньес, наверное, даже выиграл.

Осматривали меня светила как советской, так и испанской спортивной медицины. Из Барселоны прилетело аж полдюжины различных специалистов. Но в итоге они приняли общее решение, что я остаюсь в Советском Союзе и восстанавливаюсь дома. Катя ко мне прилетела буквально на следующий день вместе с сыном. И у меня сложилось впечатление, что вся эта история с травмой куда сильнее ударила по моей благоверной, чем по мне самому. Вроде бы три дня прошло с того момента, как Бурручага отправил меня на больничную койку, а глаза у моей супруги до сих пор заплаканные.

Но в итоге мы задержались в Советском Союзе на три месяца. Катя в Москве чувствовала себя не хуже, чем в Барселоне. Медицинское обеспечение на высшем уровне. Так что эти вопросы решались без проблем.

Если же говорить про мой клуб, про «Барселону», то в моё отсутствие тренерский класс Круиффа проявился в полной мере. И не зря наш рулевой собирал избыточный состав, если говорить о нападении. Вот всё-таки этим и отличаются настоящие большие специалисты в своём деле от тех, кто попал на вершину случайно. Как будто бы Йохан заранее закладывал возможность подобной неприятности, когда подписывал Салинаса и Бегиристайна. Потому что если бы их не было, то атака «Барселоны» в моё отсутствие была бы достаточно блеклой. А так: Салинас на моём месте, Гарри в центре, Бегиристайн слева. И вперёд, труба зовёт! «Барселона» точно так же бежит, точно так же атакует, точно так же бьёт и забивает. Мы оказались в той ситуации, когда отряд не заметил потери бойца. Пусть даже такого сильного и значимого, как я. Понятно, что на дистанции эта потеря, скорее всего, сказалась бы. Но всего три месяца, да ещё и в такой момент сезона, когда до главных матчей ещё далеко, — это можно было пережить. И «Барселона» это пережила.

Двадцать второго октября мы отправились в гости к мадридскому «Реалу», и в моё отсутствие парни показали очень хороший футбол. Причём начало было, мягко скажем, не за «Барселону». Уго Санчес, Сальдано, Гордильо — уже к двадцать шестой минуте счёт был 3:0 в пользу хозяев. Казалось бы, «Реал» растопчет «Барселону». Но затем Чики, Гарри и Хулио во втором тайме сравняли счёт. Вся великолепная троица нападения реализовала по голевой передаче от Заварова. Саня в этом матче выдал абсолютно гениальную игру. Полностью переиграл на своей позиции своего визави Шустера и громко, на весь мир, заявил, что «Барселоне» без Берндта, может быть, даже лучше.

3:3 в Мадриде, и мы сохраняем первую строчку в турнирной таблице.

Ну а затем началась хорошая победная серия. «Сарагоса», «Вальядолид», «Овьедо», «Мурсия» и «Сельта». Пять побед подряд, общая разница забитых и пропущенных 9:2, причём три игры из этих пяти мы отыграли на ноль. «Барселона» оторвалась уже на четыре очка от «Реала». А учитывая, что за победу сейчас дают два очка, а не три, это действительно серьёзный отрыв. И наши шансы на то, что мы защитим титул второй год подряд, оценивались очень положительно.

Ну а если говорить про второй фронт, про Кубок чемпионов, то двадцать шестого октября в гостях у «Гурника» из Забже мы показали, что и в Европе «Барселона» без меня не просто может, а должна выступать очень уверенно. Полякам не удалось на своём поле сделать вообще ничего. 0:2 с нулём ударов в створ наших ворот. И перед домашним матчем шансы «Барселоны» были, само собой, процентов девяносто пять, а то и больше.

Десятого ноября восемьдесят пять тысяч зрителей, собравшихся на «Камп Ноу», увидели вторую победу своих любимцев. Гол Линекера и дубль Заварова стали логичным завершением этого раунда Кубка чемпионов для «Барселоны». Правда, сухой счёт удержать не удалось: в самой концовке матча польский футболист с очень смешным для любого русского человека сочетанием имени и фамилии Пётр Егор — вот кто он, Егор или Пётр? — забил гол престижа. 5:1 по сумме двух матчей, и «Барселона» проходит дальше.

Ну а если говорить про «Торпедо» — а я не могу про него не говорить, всё-таки мой родной клуб играет в одном розыгрыше с моей нынешней командой, и наша встреча вполне вероятна, — то румынская «Стяуа» оказалась крепким орешком. Дома румыны и вовсе выиграли. Молодой да ранний Георге Хаджи сделал дубль, на который банда Стрельцова ответила всего одним голом. Но на новенькой торпедовской арене девятого ноября всё встало на свои места. Горлукович, Добровольский и дважды Литовченко шансов румынам не оставили. Хаджи, правда, забил и здесь, но по сумме двух матчей 5:3, и дальше идёт «Торпедо».

В четвертьфинале осталось всего восемь команд, и пары определялись жеребьёвкой. Вероятность того, что нам достанется «Торпедо», была достаточно велика. Но нет — футбольные боги миловали. «Барселона» в марте сыграет с ПСВ, а «Торпедо» — с шведским «Гётеборгом». Третьей парой стали «Вердер» и «Милан», четвёртой — «Монако» и «Галатасарай». И, в принципе, учитывая состав участников, именно «Барселона» и «Торпедо» букмекерами назывались главными фаворитами на победу. На третьем месте с огромным отрывом шёл «Милан», а остальные скрылись где-то за поворотом.

Наша возможная встреча в полуфинале, если она состоится, — это скрытый финал. Ну а если мы с «Торпедо» столкнёмся в финале, то это матч экстра-класса на клубном уровне. И возможно, что у нас дома, на «Камп Ноу», состоится игра десятилетия. Но до этого было ещё далеко. Первые матчи первого марта, ответные пятнадцатого, полуфиналы в апреле. Финал на «Камп Ноу» двадцать четвёртого мая.

И всё было хорошо. Восстановление шло отлично. Клубные дела — великолепно. Причём, судя по тому, что рассказывали мне Гарри и Заваров — а мы с парнями были на постоянной связи, причём с Линекером общались даже чаще, — атмосфера в команде была на самом высоком уровне.

А потом случилось оно. Землетрясение.

О том, что нужна моя помощь, и о том, что я готов и хочу помочь всем, чем могу, я не сомневался ни секунды. Если уж я вписался в ту историю с наводнением в Валенсии, то помочь моему дому, моей родине — это просто как дышать. Естественно.

И передо мной встал вопрос: как именно помочь? Бросить всё и, по примеру десятков, сотен и тысяч людей, отправиться в Армению разбирать завалы? Наверное, это тоже вариант, но таких добровольцев было очень много, и недостатка в рабочих руках не ощущалось. Причём новости о том, что сотни, если не тысячи людей из-за границы хотят помочь, начали поступать практически сразу.

Я же, подумав, решил заняться тем, чем и должен. Всё-таки я посол доброй воли такой влиятельной организации, как ЮНИСЕФ. Можно сказать, реагировать на подобные ситуации — это моя работа.

Уже собрался звонить, ехать, бежать по всем инстанциям, но умные мысли приходят в умные головы одновременно. Звонок не откуда-нибудь, а из МИДа, можно сказать, застал меня восьмого числа в дверях. Вежливый, даже безэмоциональный голос на той стороне трубки сообщил, что товарищ министр иностранных дел Евгений Максимович Примаков очень ждёт меня сегодня к семнадцати часам. И что целью нашего разговора будет просьба, которую советское правительство хочет озвучить.

Это оказалось именно тем, о чём я и подумал. Умные головы в советском МИДе прикинули, как говорится, хрен к носу, и меня, такого молодого, красивого, известного, решили подключить к агитации. Само собой, я не возражал. Через три часа мы уже обсуждали в Гостелерадио формат обращения, причём вместе с представителями ЮНИСЕФ. Маховик раскручивался очень быстро.

И возможно, что я циничный человек, но мне кажется, что кто-то в советском руководстве — может быть, даже на самом верху — решил и эту ситуацию обернуть в свою пользу. За последние несколько лет Советский Союз сполна показал всему миру свою силу, свои кулаки и свой характер. А теперь пришло время продемонстрировать человечность. Когда ты силён, нет ничего предосудительного в том, чтобы попросить помощи, особенно если это, скажем так, факультатив, необязательная штука. И это придаёт облику страны победившего социализма, которая не стесняясь стучит кулаком по столу и может этим кулаком разбить что угодно, ещё и очень привлекательные человечные черты. Это не просто какая-то империя зла с ракетами и десятками тысяч танков, но ещё и страна, которая не боится собственных слёз и собственных слабостей.

Стопроцентно работает. Стопроцентно играет на имидж. И на сто процентов укладывается в намечающуюся разрядку по-романовски. Не такую, как была в тех учебниках истории, что я помнил, — когда страна встала в позу «чего изволите», — а другую, основанную на силе.

Так что да, вот такие у меня мысли. Хотя, может быть, это просто во мне говорит излишняя циничность, а на самом деле умные чины в высоких кабинетах действительно ищут любую возможность, чтобы как можно быстрее помочь людям. Не знаю. В любом случае что пнём об сову, что совой об пень — результат один, и он меня устраивает.

А вот фонд моего имени, о котором я рассказал в этом обращении, — это уже чисто моя инициатива. Ни о чём подобном меня не просили и тем более не требовали. Просто я подумал, посоветовался с Катей и решил: раз уж так сложилось, что деньги — это единственное, чем я могу по-настоящему помочь, помимо торговли лицом, то надо помогать. Причём помогать не в формате «вот вам от щедрот червончик, радуйтесь», а по-настоящему. Благо деньги у меня были.

Поэтому да, первым кирпичиком в Международный благотворительный фонд помощи пострадавшим от землетрясения в Армении стал мой миллион.

И, наверное, этот жест повлиял на объём средств, которые фонд начал получать. Зарегистрирован он был в Барселоне — спасибо господину Нуньесу, он помог с административными вопросами и бухгалтерией. За первые сутки на счёт поступила сумма, в десять раз превышающая мой первоначальный взнос. Одиннадцать миллионов долларов за двадцать четыре часа.

Причём, что характерно, большую часть этих денег — процентов, наверное, восемьдесят — внесли испанцы. А восемьдесят процентов от этих восьмидесяти — жители Валенсии.

Вот как говорится: делай добро и бросай его в воду. Когда мы с Гарри помогали пострадавшим от того наводнения, никто, естественно, не думал: вот сейчас мы поможем, а потом нам вернётся. Нет, это было от чистого сердца. И от чистого же сердца люди помогали нам.

Так что мой вклад в это дело был именно таким. Как посол доброй воли ЮНИСЕФ я говорил, показывал и рассказывал. Как просто богатый человек — жертвовал деньги.

Ну и думал чем еще можно помочь, само собой.