Ложная девятка 10

Глава 21

В теории и за 88-й год мне тоже могли дать «Золотой мяч», но нет. В этом сезоне редакция «Франс Футбол», очевидно устав от Сергеева, выдала главную престижную награду Ван Бастену. Со всех сторон это смотрелось странным, учитывая, что мы переиграли голландцев в финале чемпионата Европы. Но, по большому счёту, какая разница, что там с индивидуальными наградами, тем более что с коллекцией золотых мячей у меня было всё более чем в порядке. Да и возраст буквально кричал о том, что на самом деле всё ещё только начинается. И этих замечательных статуэток у Ярослава Сергеева ещё может быть не одна, не две и не три. Так что Ван Бастен так Ван Бастен. Тем более что он по-настоящему отличный футболист и более чем достоин этой награды.

Это радовало тренерский штаб «Барселоны», в том числе и потому, что вслед за объявлением лауреата премии в футбольном мире взорвалось сразу несколько информационных бомб. И, к сожалению, одна из них была связана с «Барселоной».

Мой партнёр по команде и друг Гарри Линекер неожиданно для всех заявил об уходе из клуба. Насколько я понимаю, это стало абсолютно неожиданной новостью для всех, включая Нуньеса с Круиффом.

А футбольный 88-й год для «Барселоны» закончился ещё 10 декабря, когда мы неожиданно оступились в матче с «Атлетиком» из Бильбао. Команда готовилась к гостевой встрече с другим «Атлетиком», на сей раз из Мадрида. Учитывая турнирное положение, это была очень важная встреча: второй мадридский клуб занимал третью строчку в турнирной таблице, всерьёз преследуя «Реал». В теории «Атлетико» мог догнать и нас. Так что парни готовились всерьёз, и тем неожиданнее стало заявление Линекера.

Гарри подписал контракт с «Тоттенхэмом» и уже через несколько дней был в Англии. Вопрос о моём возвращении в строй резко стал очень важен, так как линия атаки у нас внезапно осиротела. Салинас стал практически безальтернативным вариантом в центре. Других опций у Круиффа, по сути, и не было. «Барселона» вернулась к варианту Бегиристайн, Салинас, Караско. И вся эта история поставила серьёзный вопрос: являются ли слова «Барселона — это больше, чем клуб» всего лишь словами? Всё-таки философия философией, а игрок, который к тому же ещё и всю первую половину сезона буквально зубами выгрызал место в основном составе, берёт и уходит. Здесь очень много вопросов к руководству.

Правда, после того как я узнал, что Линекер покидает «Барселону», мы с ним встретились и поговорили. Гарри сказал мне, что всё очень прозаично. Причина всему — деньги. Семья семьёй, громкие слова громкими словами, но тот контракт, который ему предложили новые владельцы «Тоттенхэма», несопоставим с тем, что предлагал моему приятелю Нуньес. Доход от перехода предполагался значительный, практически в три раза больше.

Немного странно, правда, что Линекер перешёл уже сейчас, не дожидаясь окончания сезона. Всё-таки деньги деньгами, но амбиции тоже важны. И возможность выиграть Кубок чемпионов дорогого стоит. Но владельцы новой команды Гарри хотели видеть его в составе как можно скорее. В результате Линекер пошёл им навстречу и отправился в свою новую команду ещё до Нового года.

Итогом для нас стало поражение от «Атлетико». 1:3, без шансов. Буквально в одночасье вся стройная система рухнула. И неожиданно турнирная борьба в Испании начала обретать новые грани.

А тут ещё и подоспело сразу несколько других футбольных новостей из тех, что смело можно назвать бомбами. Взрывал эти бомбы мадридский «Реал». Наши главные конкуренты в некотором роде пошли по проторённой «Барселоной» дороге. Под Новый год, практически под бой курантов, «Реал» объявил о сразу двух переходах. И это были не просто переходы, а переходы из советского чемпионата.

Состав мадридцев усилился Игорем Белановым. Игорь хоть и не взял «Золотой мяч», но и не был первой опцией Малофеева, если говорить про атаку сборной. Зато в «Динамо» у Лобановского Беланов играл ключевую роль в нападении. Выйдя на свой пик к 1986 году, он и сейчас, спустя два года, всё ещё на нём пребывал. Если составлять список лучших советских нападающих, Беланов стопроцентно входит в тройку. После меня и Протасова именно он, а не, допустим, Черенков или ещё кто-то, считался лучшим. Это было по-настоящему серьёзное усиление для «Реала».

Но на этом мадридцы не ограничились. Вслед за Белановым сливочную футболку надел и Александр Мостовой — один из главных творцов триумфа советской сборной в Сеуле. Там подопечные главного светоча нашего футбола Анатолия Фёдоровича Бышовца с самого старта взяли абсолютно сумасшедший темп и катком прокатились по своим соперникам, включая финальных бразильцев.

Когда Мостовой сделал хет-трик в ворота бразильцев, Владимир Никитович Маслаченко, пребывая в полнейшем восторге, объявил: «Это Мостовой! Это похороны для Бразилии!» Так что из Кореи будущий царь вернулся с броской кличкой Могильщик. И вот этого двадцатилетнего Могильщика «Реал» и подписал вслед за Белановым.

Так что 89-й год испанский чемпионат встречал сразу с четырьмя советскими футболистами в составах двух ведущих клубов.

Затем, уже в новом году, после того как «Барселона» вернулась из Мадрида, прогремела ещё одна новость. Она была поскромнее, но если говорить не о клубе, а о городе Барселона, имела, пожалуй, даже чуть большее значение.

Совершенно неожиданно для всех, включая меня с Заваровым, контракт с нашими соседями по городу подписал Василий Рац. Вася, один из основных игроков киевского «Динамо», внезапно оказался в Испании. Как он сам говорил, ещё две недели назад никаких разговоров на базе в Конча-Заспе не было. Команда спокойно отдыхала, игроки наслаждались заслуженным отпуском.

Эта новость стала полнейшим сюрпризом. В принципе, логика в появлении Раца в «Эспаньоле» была. Всё-таки Вася — игрок очень высокого уровня, один из лидеров киевского «Динамо». Как-то так получилось, что эта команда разом потеряла сразу двух игроков основного состава. И что важнее всего, Рац — игрок центра поля. А именно там у «Эспаньола» и были очень большие проблемы.

В отличие от прошлого сезона, когда наши соседи были крепкими середняками с амбициями как в Испании, так и в Европе — финал Кубка УЕФА мы все помним — сейчас, в сезоне 88/89, «Эспаньол», прямо скажем, представлял собой жалкое зрелище. Если «Барселона», его вечный конкурент и антагонист, шла на вершине, в четвертьфинале Кубка чемпионов и на первой строчке в турнирной таблице, с хорошими перспективами даже после бегства Линекера, то у «Эспаньола» дела шли нездорово. Команда тонула. Полсезона впереди, а наши соседи находились в зоне вылета, с очень плохими показателями и по набранным очкам, и по качеству игры. Что-то у них сломалось в прошлом межсезонье и толком не восстановилось.

Так что покупка Раца вполне оправдана и могла не просто встряхнуть «Эспаньол», но и дать ему импульс для спасения.

Сам же Вася пребывал в лёгкой прострации.

Ещё бы. Жил себе спокойный человек, наслаждался заслуженным отдыхом. А тут, будьте-здрасте, ему сообщают, что без него его женили. Ты, дорогой Вася, с 1 января футболист «Эспаньола».

Тут любой растеряется. Но мы с Заваровым клятвенно пообещали помочь Васе в адаптации к испанской жизни. Тем более что ничего страшного в ней нет. Скорее наоборот, жизнь в Барселоне легка и приятна.

Ну а если говорить про меня, то после поездки в Спитак я ещё порядка полутора недель кочевал по миру. За это время успел скататься в Швейцарию, ещё раз побывал в США и в Восточной Германии. Все эти поездки были посвящены моему фонду. И их итогом стало то, что к Новому году на счетах фонда скопились уже весьма приличные суммы — пятьдесят миллионов долларов. Именно столько пожертвовали как частные лица, так и организации по всей Европе и даже за её пределами.

В частности, один из самых крупных платежей пришёл из Соединённых Штатов: почти полтора миллиона долларов пожертвовала община армянской церкви в Бруклине. Каким образом тамошние армяне собрали такую сумму, я не знаю, но диаспора в Соединённых Штатах очевидно большая, так что меня это не удивляло.

Все собранные средства ещё в конце декабря 1988 года были переданы на восстановление Армянской ССР, которое, как я понимал, должно было начаться уже летом следующего года.

Мой призыв о помощи привёл к тому, что и количество спасателей со всего мира собралось в Армении весьма прилично. Из одной только Испании приехало почти тысяча человек. Характерно, что бо́льшую часть этой тысячи составили не жители Барселоны, как можно было бы предположить, исходя из того, что я всё-таки не просто игрок «Барселоны», но её капитан. Валенсийцы прямо-таки с энтузиазмом откликнулись на мою просьбу. И жертвовали деньги они тоже активно.

Естественно, что Франция и тамошняя армянская диаспора активно участвовала во всём этом деле. Как-никак даже один из самых знаковых французских музыкантов Шарль Азнавур — этнический армянин. А одним из творцов будущей победы французов на чемпионате мира 98-го года является Юри Джоркаефф, тоже этнический армянин. Диаспора огромная и очень влиятельная. И в том, что французские армяне помогали и деньгами, и руками, нет ничего удивительного.

В общем, совместными усилиями футболиста Сергеева и тысяч людей по всему миру фонд помощи Армянской ССР стал очень значительным. Насколько я знаю, профильные министерства у нас дома разрабатывали планы восстановления Армении с учётом этого финансового подспорья из-за рубежа. Десятки миллионов долларов — шикарный аргумент, благодаря которому восстановление республики должно было пройти куда быстрее.

Ну а 7 января, на Рождество, я неожиданно для себя полетел на Канарские острова. И полетел не для того, чтобы наслаждаться пляжным отдыхом и любоваться пальмами, а в городскую больницу Гран-Канарии.

«Торпедо» проводило на Канарах один из своих межсезонных сборов. Благодаря фавориту завода и успехам ЗИЛа у клуба появилось много свободных денег, и завод, будучи не просто шефом, а фактически владельцем команды, не стесняясь тратил их на «Торпедо». С недавних пор, если торпедовцы и отправлялись на заграничные сборы, то это были исключительно капстраны, и всё всегда было организовано на высшем уровне. А уже ставшая легендарной история с захватом в заложники советской сборной на этих самых Канарах, как говорится, быльём поросла. В советском спорте никто не испытывал по этому поводу каких-то тревог, поэтому «Торпедо» с большим удовольствием и второй год подряд отправилось на Канарские острова.

В процессе сборов моя первая команда должна была сыграть несколько товарищеских матчей, включая игры с двумя, как говорится, флагманами канарского футбола. Благополучно вылетевшим из Ла Лиги «Лас-Пальмасом» и «Тенерифе». Если у «Лас-Пальмаса» дела в этом сезоне шли не очень, то «Тенерифе», наоборот, набрал хороший ход. И, скорее всего, в следующем сезоне «Барселоне» предстоит выезд на Канары.

Вот с этими двумя командами и должны были сыграть торпедовцы во время сборов. Но прямо во время матча с «Лас-Пальмасом», в середине первого тайма, Эдуард Анатольевич потерял сознание и в экстренном порядке был госпитализирован в местную больницу.

Диагноз оказался неутешительным.

Стрельцов, в принципе, был к этому моменту уже глубоко больным человеком — чего стоят хотя бы несколько перенесённых инфарктов. Но сейчас к болезням сердца добавился новый диагноз: рак горла.

Плюс ещё один инфаркт. Тренерская карьера для Эдуарда Анатольевича на этом закончилась. Он сам мне об этом сказал, когда я прилетел на Канары и навестил его в больнице.

Когда я зашёл в палату — к тому моменту Стрельцова уже перевели из реанимации в обычную — надо сказать, что и здесь ЗИЛ постарался. Условия для Эдуарда Анатольевича были созданы самые лучшие. Отдельная палата, можно сказать, VIP.

И вот в этой палате я увидел глубоко больного человека, в котором мало что говорило о том, что на самом деле этому мужчине всего пятьдесят один год. Ещё жить и жить. Но нет. За те несколько месяцев, что прошли со времени нашей последней встречи, Эдуард Анатольевич изменился разительно. Он разом постарел, осунулся. Если я его знал как вечно улыбающегося человека, пусть и с грустными глазами — а глаза у Стрельцова улыбались крайне редко — то сейчас передо мной был человек, который, казалось, уже всё понимает.

Собственно, он это и сказал: скоро умру.

Моей реакцией было негодование и просьба не каркать. Эдуард Анатольевич, какие ваши годы, вам ещё надо моего Сашку тренировать! Речь, само собой, шла о сыне. Но и я, и он как будто понимали правоту Стрельцова.

Из-за того что мне нужно было возвращаться к тренировкам в «Барселоне», я толком не пообщался с ребятами, с торпедовцами. Буквально перекинулся парой слов с Протасовым, с Геной, с Димой Хариным. Чуть более обстоятельно я поговорил с Валерием Васильевичем Ворониным, помощником Эдуарда Анатольевича. И тем же вечером полетел обратно в Барселону, где форсированными темпами стал готовиться к возвращению в основной состав. После бегства Линекера в «Тоттенхэм» меня там очень ждали.

Ну а если вернуться к «Торпедо», то Стрельцов по возвращении в Москву — его признали транспортабельным уже через несколько дней — был предсказуемо освобождён от занимаемой должности в связи с состоянием здоровья.

Старшим тренером «Торпедо» — команды, которая готовилась к своему третьему подряд четвертьфиналу Кубка чемпионов, притом в статусе фаворита — в очередной раз стал Валентин Козьмич Иванов. «Тиауа», конечно, грозная сила. Но «Торпедо» — действующий обладатель Кубка чемпионов. И состав команды такой, что до финала «Торпедо» точно может дойти.

Иванов, надо отдать ему должное, не хотел в третий раз входить в одну и ту же реку. Он был тренером «Торпедо» до Стрельцова, потом подменял Эдуарда Анатольевича, когда тот слёг в больницу с инфарктом. А вот сейчас — третье возвращение Козьмича в родную команду. И снова после Стрельцова.

Иванов не очень этого хотел. Но руководство ЗИЛа и Моссовета — говорили, что основным лоббистом возвращения Иванова был Сайкин — настояло на том, чтобы он вернулся.

В связи с этим произошла ещё и перестановка в сборной. Малофеев перед чемпионатом мира хотел, чтобы его помощником был освобождённый тренер. Очевидно, что эту просьбу не удовлетворили. В результате Иванов покинул сборную и стал главным тренером «Торпедо», а его сменщиком в национальной команде стал Бышовец. Светоча назначили вторым тренером главной команды Советского Союза.

И как мне, да и не только мне, казалось, это не просто так. На самом деле назначение имеет далеко идущие последствия. Скорее всего, после чемпионата мира 90-го года, неважно, как он закончится, Малофеев покинет сборную, уступив своё место Бышовцу, который после успеха на Олимпиаде виделся очень хорошей кандидатурой.

У меня было другое мнение. Честное слово, если бы решал я, то тренером сборной после Малофеева стал бы Садырин, а не Бышовец. Хотя возможно, что всё ещё тысячу раз поменяется. Всё-таки речь идёт даже не о следующем годе, а о 1990-м. Как там оно будет — неизвестно. Но то, что уже сейчас смотрят в будущее с прицелом на домашний чемпионат мира — это хорошо. Наличие планов всегда лучше, чем их отсутствие.

Если говорить про моё восстановление, то оно действительно прошло с опережением графика. Уже 15 января я был на скамейке запасных. «Барселона» отправилась в гости к «Малаге». Я ещё не был готов к тому, чтобы выйти на поле, но это и не понадобилось. Салинас, Заваров и Алешанко обеспечили отрыв в первом тайме. Во втором «Малага» огрызнулась дважды, но в итоге — победа.

А вот 29 января, когда мы сыграли матч с «Эспаньолом», у меня уже получилось выйти на поле. Этот матч стал знаковым событием как для испанского, так и для советского футбола, потому что впервые во внутреннем чемпионате другой страны советские футболисты сыграли друг против друга. Против меня и Сани Заварова на поле вышел Вася Рац.

И надо отдать ему должное. Рац был очень заметной фигурой на поле и даже записал своё имя в протокол: именно Вася открыл счёт. Правда, затем Салинас забил дважды. А в концовке второго тайма, когда я уже был на поле, Габино срезал мяч в собственные ворота. В результате 3:1, положение «Эспаньола» оставалось очень сложным. Ну а мы лидировали в турнирной таблице, притом делали это достаточно уверенно.