Ложная девятка 10

Глава 4

— Слава, Алекс, а вы точно русские?

Услышав этот вопрос, мы с Заваровым, не сговариваясь, рассмеялись.

Голос у Гарри был уже очевидно пьяный. Но надо отдать должное здоровью, печени и генетике этого английского лба, такое количество спиртосодержащего, что он влил в себя, способно свалить любого. Я бы ещё поллитра назад уже впал в алкогольную нирвану. А Линекеру хоть бы хны. Пьёт как лошадь.

— Друг мой, что это за стереотипы? — улыбнувшись, ответил я. — Или что, если русский, то обязательно завтрак, обед и ужин со стаканом водки?

— Конечно! А как иначе? — изумился Линекер. — И ты мне зубы-то не заговаривай. Мы выиграли трёбл. Нужно как следует это отметить!

Весь этот разговор происходил посреди загула. Барселона уже третий день отмечала свой триумф. Три трофея. Всё, в чём участвовала всё забрала.

Да, впереди был ещё матч с Осасуной, но все понимали, что это простая формальность. Да и Круифф с Нуньесом ясно дали понять — можно. В конце концов, у нас есть молодой и голодный до игровых минут дубль. Того же Шустера, а наш стойкий оловянный солдатик из Западной Германии набрался чуть ли не хлеще Линекера, вполне заменит в составе Гвардиола. Будущий творец ультимативной тики-таки буквально выгрызает себе игровое время. И уж кто-кто, а Хосеп наверняка воспользуется своим шансом на полную.

Ну а вопрос Гарри был связан с тем, что два советских футболиста представляли этакий островок трезвого спокойствия посреди шумного моря барселонской пьянки. Мы с Заваровым практически не пили. Пара бокалов шампанского и такое же количество шотов текилы под свежайшую и невероятно вкусную сангриту. По сравнению с тем, что уже выпили мои одноклубники это так, капля в море. Слону дробина.

Причин тому несколько.

Во-первых, я и сам по себе не сторонник вот таких вот алкогольных приключений.

А во-вторых, понимание текущего момента, как любят говорить советские бюрократы, никто не отменял. Мы в Испании. И я ставлю голову против макового зерна, что незаметные люди в одинаковых ботинках наверняка во все глаза следят за нами. Так что моральный облик советского футболиста! Советского спортсмена! Советского гражданина! Именно так, по нарастающей, с восклицательным знаком после слова «гражданин», должен быть на высоте.

И с Сашкой мы, скажем так, синхронизировались. Он, как и я, больше всего в жизни любит выигрывать. А впереди, буквально через несколько дней, у нас Новогорск, где уже вовсю пыхтит сборная Советского Союза. Правда, без нас с Заваровым и без игроков Торпедо, которым ещё играть финал Кубка чемпионов в Штутгарте. Подготовка к чемпионату Европы у ребят Эдуарда Васильевича в самом разгаре.

И так как сезон у нас с Заваровым получился очень и очень напряжённый, сил осталось не так много каждая рюмка, каждый бокал, каждый глоток чего-то бодрящего и веселящего этот запас, естественно, уменьшает.

Поэтому да. Мы с Заваровым — два живых опровержения стереотипа о том, что если русский, ну или советский, то это всегда любитель выпить.

Алкогольные приключения моих партнёров по команде продолжались аж до двадцать первого мая. Загул получился легендарным. Барселона выпила, наверное, в каждом баре города. И потусила в каждом клубе. Но всё когда-то заканчивается. И мы, те, кто мог стоять на ногах, плюс ребята из дубля, поехали в Памплону играть последний матч сезона.

В принципе, ни я, ни Заваров не предполагались в составе на эту игру. Всё-таки она уже не имела никакого смысла. А у нас впереди ещё чемпионат Европы. Но так получилось, что оба советских футболиста вышли на поле двадцать второго. И именно я примерил капитанскую повязку в этом матче.

Причём сделал я это при живом и здоровом Хосе Рамоне. Алешанко тоже играл в тот день, но это была его инициатива и его осознанное решение — передать мне на этот матч капитанскую повязку.

— Я всё-таки больше прошлое Барселоны, — сказал он. — А ты, Слава, её не только настоящее, но и будущее. И очевидно, что именно тебя болельщики будут хотеть видеть в качестве капитана.

Такая вот интересная история получается с этой капитанской повязкой. После той злосчастной вечеринки, после которой Алешанко, скажем так, впал в немилость у руководства команды, меня хотели сделать капитаном. Но я фактически сам от этого отказался — для того, чтобы не раскалывать команду, чтобы сохранить ту химию, которая у нас в Барселоне сложилась.

Ну а сейчас, перед последним матчем моего первого сезона в Испании, сам Хосе Рамон эту капитанскую повязку мне отдаёт.

Само собой, что я её взял. Но со словами:

— Это только на сегодняшний матч. Ты наш капитан.

Алешанко кивнул, улыбнувшись в ответ, и сильно хлопнул меня по плечу.

Так что именно благодаря этой пантомиме в раздевалке за десять минут до начала матча с Осасуной я вывел Барселону на поле. И именно я прошёл первым через чемпионский коридор, который устроила для нас принимающая команда.

Это во всех отношениях приятная традиция, пока что отсутствующая в Советском Союзе. У нас почему-то вот так не принято приветствовать чемпионов. Но здесь, в Испании, эта традиция цветёт и пахнет, и мы сполна насладились аплодисментами от нашего соперника.

Ну а если говорить о самой игре, то товарищеский матч есть товарищеский матч. Само собой, эта игра была не по букве, но по сути, по духу именно такой. Всё-таки мы решили абсолютно все свои задачи. А Осасуна не могла после этой игры ни упасть ниже, ни подняться выше. Раз так, то зачем рвать жилы? Зачем играть кость в кость? Зачем портить себе и другим окончание сезона?

Впереди же отдых, отпуск, море, солнце, пляж, красивые девочки в бикини и все остальные приметы красивой жизни богатого мужчины в самом расцвете сил. А футболисты в Испании сейчас все как один — это именно богатые мужчины, ну как минимум в Примере.

В Европе уже давно прошло то время, футбол был игрой, в которую двадцать два бедных человека играли перед тысячами богатых. Теперь наоборот: тысячи бедных смотрят, как мяч пинают богатые.

Само собой, что до тех сумасшедших денег, зарплат, контрактов, рекламных и спонсорских отчислений, какие будут в будущем, ещё далеко. Футболисты-миллионеры это всё ещё редкие звери. Таких, как я, можно пересчитать по пальцам. Но в любом случае среднестатистический профессиональный игрок в лучшую игру с мячом, особенно если говорить о Западной Европе, куда богаче, чем среднестатистический зритель.

В общем, эта товарищеская игра по-товарищески же и закончилась. Осасуна открыла счёт на пятнадцатой минуте — мы зевнули прорыв Эчеберрии. Спустя восемь минут Гвардиола сравнял. В начале второго тайма Мартин снова вывел хозяев вперёд. Ну а на семидесятой минуте я ассистировал Заварову, который и забил последний гол Барселоны в этом сезоне.

Два-два, ничья — и всё. Первый клубный сезон в Испании официально закончен.

Ну а вишенкой на этом испанском торте и для меня, и для Сани стали ключи с брелоками.

Оба брелока были очень пафосные и красивые. У него — с трёхлучевой звездой в круге. А у меня — вставший на дыбы конь на жёлтом щите. Щит жёлтый, а машина, которая заводилась этими ключами, — красная.

Господин Нуньес от щедрот подарил двум советским футболистам по машине. Заварову достался 560-й Mercedes, а мне — Ferrari Testarossa. В классической, кроваво-красной, максимально агрессивной и знакомой всем любителям автомобилей ливрее.

Ну а потом, когда большая часть моих испанских товарищей таки отправилась на заслуженный отдых после длительного и тяжёлого сезона, мы с Заваровым сели в самолёт и полетели. Но не в Москву, не в Новогорск, а в Штутгарт.

Моя первая команда здесь, моя вечная черно-белая любовь будет играть второй для себя финал Кубка чемпионов подряд.

Начало сезона у Торпедо не задалось. Что-то Эдуард Анатольевич перемудрил с подготовкой. Так что в чемпионате эта напичканная звёздами машина пока что пробуксовывала. Но чемпионат — это чемпионат, а Кубок чемпионов — это Кубок чемпионов. В нём как раз таки Торпедо отдавали небольшое преимущество.

Правда, соперник тоже не лыком шит. Куман, Ваненбург, Кифт. Ребята в самом соку. А учитывая то, что уже очень скоро нам с ними играть в групповой стадии чемпионата Европы, и я знаю потенциал голландцев, и понимаю, что вероятность встречи с ними в финале очень велика, то посмотреть на нескольких ведущих игроков нашего будущего главного соперника не просто интересно — важно. Можно даже сказать, необходимо.

Единственное, что во всей этой истории меня расстраивало, — это то, что я очень надолго расстаюсь с семьёй. Катя не полетела с нами в Германию. Всё-таки Сашка ещё слишком маленький для подобных приключений. Но думаю, что очень скоро я буду играть на стадионах, на трибунах которых будет и мой сын.

Вообще, я как посол доброй воли ЮНИСЕФ, мягко скажем, желанный гость на всех сколько-нибудь значимых спортивных мероприятиях. И мои гости тоже. Поэтому место в ВИП-ложе Неккарштадиона было для нас с Заваровым зарезервировано, как говорится, по умолчанию.

Но едва прибыв на арену, мы с Заваровым переглянулись и решили: в задницу этих скучных европейских футбольных чиновников. Все эти постные лица Жака Жоржа и функционеров из ЮНИСЕФ. Я, конечно, посол доброй воли и участвую во всяких мероприятиях этой во всех отношениях достойной организации. Но смотреть, как играет моя команда в финале Кубка чемпионов, в их компании? Зачем? Если вон целых два сектора уже заполнены ими — чёрно-белыми болельщиками Торпедо.

Хорошее всё-таки сейчас время. Чиновники, как минимум спортивные и футбольные, прекратили бояться собственного народа. Прекратили считать, что советский человек, оказавшись за границей, тут же забудет лучшее в мире государство рабочих и крестьян и побежит куда глаза глядят. Нет. На спортивные мероприятия, на еврокубки торпедовскую торсиду выпускают. И сейчас, в матче против ПСВ, банду Стрельцова будут поддерживать больше пяти тысяч фанатов.

Само собой, что это даже не выбор — смотреть финал Кубка чемпионов из ВИП-ложи или из фанатского сектора Торпедо. Ноги сами понесли нас туда, в самую гущу этого чёрно-белого моря.

Ну а потом был, эмоционально, один из самых ярких, важных и красивых матчей в моей жизни.

Нет, конечно, эмоции и ощущения от того, когда ты сам выходишь на поле, отличаются от тех, когда ты вот так вот смотришь футбол. Но это всё равно что сравнивать мягкое с тёплым. Попытка сравнить несравнимое. А если говорить именно об играх, которые я когда-либо смотрел — вживую, по телевизору, неважно, — то именно этот финал Кубка европейских чемпионов стал для меня лучшим.

И главным в этом было, конечно, то чувство локтя, то ощущение принадлежности к большой, по-настоящему дружной и могучей силе, которая в едином порыве поддерживала своих. Песни, кричалки, танцы. Единый хор из тысяч и тысяч лужёных глоток, который встретил нас с Заваровым:

— Слава! Саня! Сергеев! Заваров!

Даже если бы Торпедо проиграло, эти ощущения, эти эмоции всё равно остались бы у меня в сердце.

А тут ещё и Торпедо выиграло. То есть сложилось самое настоящее бинго.

Если говорить о самой игре, то она получилась тяжёлой.

ПСВ, ведомый не последним человеком в истории российского футбола, знаменитым Гусом Ивановичем, Гусом Хиддинком, играл просто отлично. Куман проводил, наверное, один из лучших матчей в своей жизни. Их центральный нападающий Гиллхаус вообще отдал всё, что имел, и даже больше. Крайки Ваненбург и Линскенс как будто взяли всё лучшее от игры Торпедо тех сезонов, когда мы с Заваровым защищали чёрно-белые цвета.

ПСВ был достоин победы. Ещё бы финалист Кубка чемпионов, основа сборной Голландии, которая уже через месяц будет биться с нами на чемпионате Европы. Шесть будущих чемпионов Европы. Причём все шестеро очень и очень молоды. Находятся на пике карьеры, физических и духовных сил.

Но и Эдуард Анатольевич сумел настроить команду. Стрельцов в принципе средний мотиватор на рядовые игры. Но на самые важные матчи торпедовская легенда находит нужные слова. Ключевые, знаковые — как угодно их можно назвать — игры. И сегодня был именно этот случай.

Торпедо вышло на, возможно, самую важную игру в своей истории. Ведь удержаться на вершине всегда сложнее, чем на неё забраться. И братья Савичевы, Протасов, Добровольский, Харин, Горлукович — вся эта дорогая моему сердцу чёрно-белая банда точно так же, как ПСВ, вышла побеждать. Вышла умирать. Отдать всё, что есть.

И московские козыри оказались весомее.

Первый тайм был эмоциональным, нервным и, мягко скажем, не самым хорошим по качеству игры. Что нам, что голландцам что-то мешало. Вернее, понятно что — в футбол ты всегда играешь не сам по себе, не в вакууме, а против конкретного соперника. Вот как раз соперник и мешал.

А во втором тайме всё как будто встало на свои места.

Шестидесятая минута и связка из Днепра открывает счёт. Курьерский поезд «Днепр — Москва» по имени Геннадий Литовченко прошёл по своему флангу, не заметив Хайнце и бросившегося его страховать Кумана. А оттуда, уже из района углового флага, последовал прострел в штрафную.

Протасов, который несколько лет назад включил режим лучшего в мире игрока штрафной, не собирался его выключать и в этом матче. Так что, находясь в своей стихии, муж моей сестры опережает Геретса и проталкивает мяч мимо Ван Брёкелена.

Один-ноль и я вместе с тысячами болельщиков Торпедо вскидываю руки, прыгаю, кричу и чувствую абсолютное счастье.

Потом, правда, эту волну подсбил Гиллхаус, который сравнял через восемь минут. Но его удар стал последним ударом в створ ворот Харина. Дальше атаковала только чёрно-белая команда. И делала это хорошо и разнообразно.

Если бы не Ван Брёкелен, ПСВ выбросил бы белый флаг намного раньше. Но кипер держал свою команду в игре.

Угловой, удар Горлуковича — Ван Брёкелен на месте. Ещё один проход Литовченко, ещё один удар Протасова — вратарь снова творит чудеса. Юра по месту оттянутого форварда, удар с шестнадцати метров — Ван Брёкелен берёт. Коля разрывает свой фланг, режет угол, входит в штрафную, удар в дальний — снова вратарь.

Это какой-то многорукий паук, который опутал своей паутиной ворота ПСВ. И готов всё отдать, но только не пропустить.

Но сколько верёвочке ни виться — результат всё равно случился.

Правда, перед той самой атакой случился жёсткий фол датчанина Лербю на Добровольском. В результате которого нашего молодого, но уже супермастеровитого и титулованного опорника по позиции меняет его тёзка — Игорь Чугайнов.

Восемнадцатилетний парень, который в этом сезоне выходил чаще на замену, но иногда и в старте. Но решение выпустить восемнадцатилетнего опорника в финале Кубка чемпионов, да ещё и в такой момент — это смелость Стрельцова. Впрочем, это вполне в духе моего первого тренера. Русский Пеле, находясь на тренерском мостике Торпедо, никогда не боялся доверять молодым.

И он доверяет такому вот молодому сегодня.

И именно Чугайнов на восемьдесят восьмой минуте забивает победный мяч.

В затяжной многофазовой атаке Торпедо, которая должна была закончиться голом несколько раз, мяч в итоге пришёл к Игорю, который не побоялся ответственности и ударил с линии штрафной. Голландский вратарь сделал всё, чтобы и здесь записать себе в актив ещё одно суперспасение, но нет. Мяч после удара Чугайнова скользнул по перчатке Ван Брёкелена и юркнул в сетку ворот.

Два-один — и за оставшееся время ПСВ не смогло сделать ничего.

Торпедо снова на вершине мира. А я, как и тысячи болельщиков моего первого клуба, — на седьмом небе от счастья.

Это было незабываемо.

И теперь моя задача — этот же эмоциональный заряд сохранить до чемпионата Европы. Чтобы эти же люди — а многие из болельщиков Торпедо поедут на чемпионат Европы — снова были на седьмом небе от счастья. Когда сборная Советского Союза защитит титул чемпионов Европы.

Мы это можем. А раз можем — значит, должны.

25 мая 1988 года (среда). 20:15. Штутгарт. Неккарштадион. 68 000 зрителей. Финал Кубка чемпионов 1987/88.

ТОРПЕДО: Харин; Полукаров, Ковач, Пригода, Горлукович; Н. Савичев (к), Чугайнов; Литовченко, Добровольский (Чугайнов, 80), Ю. Савичев; Протасов.

Тренер: Эдуард Стрельцов.

ПСВ: Ван Брёкелен; Геретс (к), Нильсен, Куман, Хайнце; Ван Арле, Лербю; Линскенс, Ваненбург; Кифт, Гиллхаус.

Тренер: Гус Хиддинк.

Голы: Протасов, 60 (1:0). Гиллхаус, 68 (1:1). Чугайнов, 88 (2:1).