Мако. Хаос

Глава 18.

Гаврилов умел добывать информацию. Но его методы радикально отличались от методов Максима.

Он редко пользовался кулаками и всегда выбирал путь далёкий от насилия. Очень давно, старый вояка работал в органах дознавателем. Всегда был связан по рукам и ногам рамками закона, но при этом имел дело с опасными преступниками и негодяями похлеще Махнова. Удивительно, но Суворова Гена преступником не считал, хотя знал почти всё о его прошлом. Вероятно, сказывалась их с Максом связь, приобретенная за долгое время совместной работы. Да, Гаврилов так и считал – совместная работа, потому что никогда не охранял самого Максима. Скорее, вместе они следили за безопасностью Маши… И, чёрт побери, не справились, не уследили, что стало ещё одним сближающим элементом их отношений. Гена до сих пор чувствует свою вину, поэтому, во что бы то ни стало, должен найти этого ублюдка, чтобы Макс смог отомстить и, наконец, начать жить. В безопасном мире…

И у Гаврилова имелись некоторые размышления, как это сделать. Но пока Генадич вёл свою собственную игру и не хотел рассказывать Суворову о добытой информации. Он ещё не расколол Махнова, но даже то, что он успел выяснить за пару часов, повергло его в шок. Зная суровый нрав и несдержанность Максима, тот не раздумывая, всадит полную обойму в лоб Сергея Владимировича, что сейчас будет нелепым расточительством.

Мёртвых не вернёшь. А живым, так, не поможешь.

Гена поднимается из темного подвала. Устало вздыхает. Разминает шею руками.

- Ну что, всё так же как всегда? - Аркаша прибывает к положенному сроку.

- Нет, не как всегда, - Гаврилов наваливается на ближайшую стену, спиной. Сжимает переносицу пальцами. На короткий миг закрывает глаза. – Я почти разговорил его.

- Он там живой вообще? - скептически фыркает Аркаша.

- Не смешно, - отрезает Генадич. Его лицо делается суровым. - Ты думаешь, кулаками только можно решать?

- Ну, а как тогда? Ты его спросил, а он тебе ответил. Как то не верится!

- Вот представь себе, да! Я спросил, он ответил.

Но это было не совсем так. Гаврилов не просто спрашивал.

Он надавливал. Долго. Болезненно.

Умело вскрывал старые раны, причинял боль - моральную, в разы сильнее боли физической. Давил на Махнова всеми имеющимися способами. Теперь его руки не связаны рамками закона, а чувство жалости притупилось в тот день, когда он обнаружил тело, ни в чём не повинной, девушки.

Гаврилов взывал к его совести, чести, здравому смыслу, в конце концов. Ведь по большому счету, Махнов уже не жилец, это лишь вопрос времени. Гена лишь вколотил ещё пару гвоздей в его крышку.

«Скажи правду Суворову! Скажи! Очисти свою черную, никчёмную душонку! Отмой её! Помоги ему разобраться! Помоги спасти Марго, тем самым ты сможешь искупить вину перед Максимом!

Ну, ты же не убивал Машу!

Знаешь? Я никогда не считал тебя убийцей… Правда! А Макс считает, что это ты… Да, я знаю, что это не так… Но я не Максим. Моё мнение никто не спрашивает.

Знаешь, что он с тобой сделает?

О, нет, смерти ты не дождешься. Максим Андреевич готовит для тебя сюрприз! Переезжаешь ты на днях, Сергей Владимирович. Макс договорился о твоём новом пристанище. На «вышку» пойдёшь.

И не смотри так на меня. У тебя и компания там намечается… Лёня твой, всё ещё жив, всё ещё посиживает. Третий срок мотает. Тебя ждёт.

Вот и дождётся.

Будешь его ублажать. Его, и всех его прихвостней.

Что? Страшно? Вот и мне Сергей Владимирович страшно. За тебя, за дурака.

Ты подумай на досуге, пока время есть. Глядишь, Макс смягчит меру наказания. Подарит тебе долгожданную смерть…» - давил и давил Гаврилов. Менял тактику. Был злым, добрым, безразличным…

И Махнов почти сдался.

- И что же он рассказал? - Аркаша уже не настроен скептически. - Это он всё замутил? Он хотел выкрасть Марго?

- Он расскажет, но только Максиму, - устало отвечает Гаврилов. Подавляет зевок, прикрывая рот ладонью. - Я пойду, вздремну. Макс приедет в двенадцать.

Аркаша делает обиженное лицо, но не спорит.

- Мне добавить ему тумаков?

- Как хочешь, - отмахивается начальник охраны, поднимаясь на второй этаж.

Аркаша спускается в подвал. Проверяет пленника. Тот уже спит, откинув голову на спинку стула.

Обходит его по кругу, дергает за верёвку, испытывая узлы на прочность.

- Вам не кажется, что слишком много чести для старика? - вдруг раздается хриплый голос Махнова. - Неужели думаешь, что смогу развязаться и сбежать?

- Да хрен знает, что там в твоей нездоровой голове, - Аркаша подходит к пленнику спереди. Деланно разминает кулаки.

Махнов смотрит за его манипуляциями с холодным безразличием.

- С моей головой всё в порядке, - цедит сквозь зубы Махно, сверкая злым взглядом. – Собрался бить – бей. А нет – проваливай. И выключи чёртов свет, я хочу поспать.

Максим подъезжает почти вовремя. Генадич встречает его у ворот, но Суворов не загоняет тачку на территорию. Не может. В этом доме он всего лишь гость.

Поэтому просто паркуется вдоль забора.

- Макс, нам нужно обсудить кое-что, - без лишних предисловий, начинает Гаврилов. – И у нас мало времени.

- Мало времени до чего? – не понимает Суворов.

- День рождения Марго, - напоминает старый вояка, - наш единственный шанс.

- Ты про ловлю свою? На живца? – брезгливо бросает Максим. Ему претит даже думать об этом, но с другой стороны и ждать больше нельзя. Нужно действовать. – Ладно, сегодня всё обсудим, - обходит Гену и широким шагом устремляется к дому. – Как там наш клиент?

- Я сказал ему, чтобы паковал чемоданы, что ты ему билет за решетку выписал - Гаврилов шагает с Максом в ногу, - он повёлся.

Суворов резко останавливается.

- И? Он что-то ещё сказал? – в глазах Макса читается удивление, вперемешку с мольбой.

- Сказал, - вздыхая, признаётся Гаврилов, - немного, но сказал. Я вообще-то не собирался тебя посвящать. Пока.

- В смысле? – взгляд Максима становится негодующим, а потом и вовсе злым.

- Вот поэтому и не хотел, - как-то сумбурно оправдывается начальник охраны. – Ты не можешь себя контролировать. Твоё настроение меняется со скоростью звука, - Гаврилов тяжело и горько вздыхает. – Короче, прежде чем мы продолжим, отдай мне пистолет, - протягивает увесистую руку ладонью вверх.

Максим засовывает руки в карманы брюк, изображая расслабленную позу и бунтарский дух. Смотрит исподлобья недобрым взглядом, совершенно не пугая этим взглядом старого вояку.

- Давай пушку, Максим Андреевич. Иначе ты дел наворотишь. Непоправимых дел.

- Да чтоб тебя… - Суворов чертыхается, но всё-таки отдаёт оружие. – Доволен? Ну, так что он сказал?

И всё равно, у Гаврилова не поворачивается язык.

- Пойдём, он скажет тебе лично.

Максим снова чертыхается и, пыхтя как паровоз, резким рывком открывает дверь, поспешно скрываясь в доме.

Глубоко внутри, он знает, что крокодил прав. Максим и правда порой не умеет владеть собой, или больше не умеет. Он словно пять лет был в спячке, а когда проснулся, вся буря накопившихся эмоций выплеснулась через край. Причина, конечно, Марго и страх её потерять.

От воспоминаний о птичке, клокочущая внутри злость потихоньку отступает.

- Макс, - Гаврилов догоняет Суворова возле лестницы, ведущей в подвал, - ты давай, это, помягче с ним, - кивает в сторону мрачного помещения. – Он заслуживает смерти, тут я даже спорить не буду. Но сначала, дай ему высказаться.

- Бл*дь, не нагнетай, Павел Генадич, - бросает Суворов, спускаясь вниз.

Гена пару секунд размышляет над тем, стоит ли ему идти, но колеблясь, всё же спускается вслед за Максимом. Он ведь и голыми руками может уничтожить Махнова, чего начальник охраны не может допустить.

Первое, что видит Макс, это кровь. Свежая. Много. Она сочится по разбитым губам Серёжи, капает из носа, заливая подбородок и шею.

- Какого хрена? – Макс приближается к Махнову. Прикладывает два пальца к шее, проверяя пульс. Откинутая назад голова приходит в движение. Глаза пленника распахиваются, но тут же захлопываются. Макс оборачивается на Гаврилова, испепеляя его взглядом. – Кто это сделал?

- Должно быть, Аркаша развлекался, - Гена виновато потупляет взгляд. Чешет затылок.

- На х*я? У него крыша поехала? Давай буди этого отморозка, пусть сюда гребёт.

- Не надо, - раздаётся тихий шепот Махнова. Максим переводит на него взгляд. – Аркаша выполнял свою работу. Он же больше ничего не умеет, десять лет перед тобой выслуживается, - злобно язвит Серёжа.

Максим отступает от него на пару шагов. Приглядывается – кровь на подбородке давно застыла. Раны не смертельные, как показалось сначала.

- Жить будешь, - выплёвывает Суворов. – Ну что, ты готов говорить?

- Воды дай, - требует Махнов, - горло смочить.

Макс кивает Гаврилову. Тот уходит в дальний угол помещения, а возвращается с бутылкой воды. Подносит горлышко к губам пленника, опрокидывает бутылку, позволяя ему не только утолить жажду, но и освежиться. Махно жадно глотает воду, не обращая внимания на то, что большая часть попадает на кожу и заливается за шиворот. Напившись, он отворачивается от бутылки, сплёвывает на пол бледно розовую жижу и кивком благодарит начальника охраны.

- Всё Генадич, ты можешь идти. Оставь нас с Мако наедине.

Опять это чёртово прозвище, слетающее с разбитых губ пленника, заставляет Максима неистово сжать кулаки. В памяти всплывает открытка…

Если Махнов признается, что это он убил Машу, мне не понадобится пистолет, чёрт возьми. Даже если бы он у меня был. Нет, я буду наслаждаться его мучениями и медленно отнимать его жизнь. Капля за каплей…

Вероятно, страшные мысли написаны на лице Суворова, потому что Гаврилов не двигается с места.

- Поверь мне, Сергей Владимирович, ты не хочешь, чтобы я уходил.

- Иди! – раздаётся приказ Суворова. Его глаза отливают нездоровым блеском. Пугающие. Глаза безумца.

Гена хочет что-то возразить, даже рот открывает, но, не найдя слов, захлопывает его, разворачивается и уходит.

Макс отступает ещё на несколько шагов от пленника. Стягивает куртку, отбрасывая её в сторону. Среди старой мебели, запрятанной под брезент, откапывает стул, ставит напротив Махнова и присаживается. Сутулясь, складывает руки на груди. Смотрит выжидающе. Словно хищник на добычу.

- Не я тебе нужен, Максим, - под действием тяжелого взгляда, начинает говорить Махно, - со мной ты тратишь бесполезное время.

- Хорошо. Тогда, кто?

- О, нет. Мне нужны гарантии. Я тебе инфу, ты мне услугу, - начинает торговаться Махнов.

- Чего ты хочешь?

- Вопрос в том, чего я не хочу. Я не хочу в тюрьму.

- Хорошо. Обойдёмся без тюрьмы. Слово даю, - Суворов говорит спокойно, безэмоционально, что даётся нелегко. – Что-то ещё?

- Помилования, конечно, не прошу, - грустно усмехается Сергей Владимирович, но всё равно с тоской заглядывает Максу в глаза. Но ничего кроме призрения там не находит.

- Говори, что ты знаешь, - повышает голос Максим.

Сколько он уже в этом подвале? Неделю? Может больше. Ему всё время кажется, что его кто-то водит за нос, разводит как лоха.

- Тебе нужна Саша. Я не знаю, она ли убила твою жену, но мотив есть только у неё.

Суворов кривит губы в ухмылке.

- Серьёзно? Это всё? Ты решил козырять, какими-то дебильными домыслами?

Ухмылка превращается в оскал. Хищник готов вцепиться в свою жертву.

- Это не домыслы! – повышает голос Махнов, чем злит хищника ещё сильнее и видит это. Усмиряет пыл. – Послушай, Максим. Саша не та, за кого себя выдаёт. Она уже была в России. Раньше. И знала своего отца. В тот день, когда она пришла в твой офис, якобы его разыскивая… Ты же помнишь мы столкнулись в коридоре? Я тогда был мертвецки пьян и думал, померещилось, но потом, она стала работать в клубе, и я узнал её. Я видел Сашу, когда работал на Степашку. Несколько раз видел…

- Что ты несёшь? – Макс рывком поднимается со стула. – Твою мать, ты думаешь, я на это куплюсь? Какого хрена тогда не сказал мне, что знаешь её?

- Я думал, она пришла за мной, - Махнов судорожно сглатывает, - ведь это я убил её отца.

- И? Причём здесь это? Какая разница, кто кого убил? Мы с тобой были в одной упряжке, - Максим тычет пальцем Махнову в лицо. – Ты мог мне сказать. Я просто убрал бы эту девчонку. Всё!

- Никого бы ты не убрал, - безжизненно шепчет пленник. – Тот Максим не смог бы убить девчонку. Для этого, тому Максиму, нужны были веские доводы. И ты бы искал эти доводы. Возможно, так же пытал бы её, как меня сейчас, и она бы, конечно, всё тебе рассказала.

- ЧТО? ЧТО ОНА ДОЛЖНА БЫЛЫ МНЕ РАСКАЗАТЬ? – срывается Суворов, устав от этой грёбанной игры.

Махнов вздрагивает. Поднимает взгляд, полный раскаяния.

- О Косте…

- О... Ком? О Косте? - тем не менее, Максим больше не кричит. Ошарашен от услышанного.

- Да, - интенсивно кивает Махно, - о Косте. Послушай Макс, она была здесь, Саша была здесь, в этой стране, намного раньше, чем ты думаешь. Вероятно, папашу искала и нашла. Она приехала где-то за год, до того как ты угнал Мерседес. Костян сох по ней. Все над ним подтрунивали, мол, перед Степашкой прогнуться решил, за дочкой босса ухлестываешь. Но так случилось, что Саша ответила ему взаимностью. И, насколько мне известно, они были вместе. Она любила его... Костю.

Макс выставляет руку вперёд, в немом жесте "стоп". Сгибается пополам, будто от удара под дых. Задыхается, судорожно глотая воздух.

«Этого не может быть. Этого просто не может быть», - мысли закручиваются в вихрь, превращаясь в разрушительный смерч. Неверие. Отрицание. Сомнение. Принятие. Понимание. Понимание всего!

Мужчина резко распрямляется. Отворачивается от пленника. Сжимает кулаки, тщетно усмиряя дрожь в руках.

- Костя попал в тюрьму, - продолжает Махнов, не желая больше молчать. - Он попал в тюрьму, прикрывая твою спину. Умер там! И Саша может винить тебя в этом. Чем тебе не мотив, Максим? Чем тебе не мотив, забрать из твоей жизни самое ценное?!

- НО ЭТО БЛЯДЬ НЕ МОЯ ВИНА! Я НЕ ПРОСИЛ ЕГО ЛЕЗТЬ В ЭТО... ЭТО ЕГО ВЫБОР! - два широких шага в сторону. Мощный пинок по старому хламу. А потом ещё и ещё, круша всё на своём пути. - СУКА! А-А! - словно раненый зверь, ревёт Максим. Обхватывает голову руками, пальцами впиваясь в короткий ёжик волос.

На шум прибегают Гена и Аркаша, в нерешительности замирая возле лестницы. Но Суворов их не замечает. Его размытый взгляд мечется по мрачному пространству подвала. Разум всё ещё соединяет ниточки, сводит всё в одно целое, сопоставляет...

Махнов застывает, словно ледяная статуя, наблюдая за проснувшимся хищником.

Мако. Акула убийца…

Максим подходит к пленнику, наконец, концентрируя своё внимание на его лице.

- Почему ты мне не сказал? - тихий, но пробирающий до костей голос заставляет жертву содрогнуться всем телом. - Почему не сказал, кто она?

Махнов ошибался, когда считал, что не боится смерти. Боится. Боится, когда смерть держит его за горло.

Он смотрит на Суворова, заглядывает в его безумные глаза, тщетно вымаливая пощады.

- Почему - ты - не - сказал - мне? - чеканит слова Суворов, тыча пальцем Махнову в грудь.

- Потому что... - пленник сглатывает, смиренно склоняя голову. Сдаётся. - Потому что Костя не лишал себя жизни. Он не суицидник. - Сергей Владимирович снова поднимает взгляд, решая смотреть смерти в лицо. - Ты сел в тюрьму. Ты должен был там остаться. Ты не должен был узнать из-за кого ты вляпался. Но чёртов Малек угодил за решетку... Степашка договорился, его должны были отпустить через полгода, если он сдаст тебя. Но этот упрямец написал чистосердечное признание, в котором взял всю вину на себя... Чёрт, Макс, для меня Костик был никем... Просто пешкой в суровой игре на выживание.

- Что ты сделал? - неживой голос Суворова пугает всех присутствующих в подвале. Гаврилов даже делает осторожные шаги в его сторону.

«Сейчас бомбанет», - понимает старый вояка. Он знает эту часть истории. Это то, что сказал ему Махнов.

- Я заказал твоего друга, - спустя столько лет, запоздалое признание звучит, как чья-то больная шутка. - Один заключённый повесил Малька в его же камере... Но всё было напрасно, потому что чистосердечное уже лежало на столе прокурора. – Махно заходится в лающем кашле, который очень напоминает смех. - Представляешь, Максим Андреевич, всё было зря! Пацан перехитрил меня! Малёк спас твою задницу…

Смех быстро переходит в рыдание, но Максим уже ничего не слышит...

- Максим. Максим. Макс, чёрт возьми…

- Аркаша, чего застыл? Помоги мне!

Суворов слышит голос. Но он такой глухой, далёкий, словно из-под толщи воды. Его руки крепко прилипли к бокам, зажатые сильными объятиями Гаврилова. Но тело всё равно сопротивляется, шаг за шагом приближаясь к своей цели.

Лицо человека, который столько лет был рядом и молчал, убил его лучшего друга, брата, теперь Максиму видится, как безликая уродливая маска. Ничто. Махнов теперь просто грязь, которую нужно растереть по полу подошвой ботинка, перешагнуть, и идти дальше. Но он не может этого сделать, не может приблизиться.

Теперь, Суворова держат две пары рук, что бесит его ещё больше. Очень быстро, цель, к которой он пробирается, начинает отдаляться.

Его оттаскивают.

Всё дальше и дальше. Буквально волочат по ступенькам лестницы.

Из горла Максима вылетает что-то бессвязное. Брань, вперемешку с гортанным рычанием и хрипами. И конечно угрозы.

- Макс, да возьми ты себя в руки!

Холодный воздух улицы пробирается под свитер. Остужает, горящее в агонии тело и разум.

Раскрасневшееся лицо Гены прямо перед глазами Макса. Начальник охраны держит стальной хваткой его голову. Прижимается лбом к его лбу.

- Макс… будь умнее. Нам ещё нужен этот ублюдок. Соберись, сейчас не он твоя цель. Ну же… подумай, подумай хорошенько, - тихий, но настойчивый шепот старого вояки возвращает Максима в реальность, которая больно бьёт своей суровостью. – Аркаш, принеси его куртку, - бросает через плечо Гена, застывшему в дверях дома Аркадию. Потом возвращает свой взор к Максу, - ты как?

- Нормально, - Суворов смахивает его руки, - нормально.

Больше он ничего сказать не может. Или не хочет, вмиг чувствуя себя опустошенным.

Аркаша приносит его куртку, Максим одевается и, так и не проронив ни звука, отходит в сторону. Из кармана достаёт пачку сигарет, зубами извлекает одну, долго чиркает зажигалкой, но то ли вещица издевается, то ли пальцы не слушаются, желанный огонёк так и не появляется.

Зажигалка с размаху летит в стену дома, тихо ударяясь и беззвучно опадая на промёрзлую землю.

Гаврилов за спиной Макса обречённо вздыхает. Подходит к Суворову, ловит зажигалку, брошенную сообразительным Аркашей, подносит её к сигарете, помогая Максу прикурить. Зажигалку перебрасывает обратно в руки хозяина, после чего Аркаша скрывается за дверью дома, оставляя мужчин наедине.

- Я не знаю так хорошо Александру, как знаешь её ты, - Гаврилов смотрит вдаль задумчивым взглядом, - но мне кажется, версия Махнова вполне логична.

- Как видишь, я ни х*я её не знаю, - горько усмехается Максим.

- Ты сомневаешься? Думаешь, всё-таки не она?

- Я не знаю…

- Макс, я не стану тебя убеждать, но давай просто поразмышляем немного? - Гена разворачивается к Суворову лицом. Смотрит строго, но в тоже время с пониманием. – Мир, в котором ты живешь, полон разных отморозков и преступников. Так? Так! А как эти преступники решают вопросы? Пуля в лоб, и весь разговор. Так вот, во всей этой истории, меня всегда смущала записка. Записка с явным посылом мести. Сейчас, я, наконец, понял, откуда взялись сомнения. Вся эта игра велась женщиной, и это очень похоже на правду, - Гаврилов кривит губы в ухмылке, - только баба может так долго ждать.

Ухмылка тает с губ Гены, потому что вид Макса становится ещё отчаяние.

- Бл*дь, я спал с ней… Тр*хал… Ту, что убила мою жену, - гневно выплёвывает Суворов. Он ненавидит себя. Ненавидит, даже сильнее чем ненавидит Махнова.

- Это больше не имеет значения, - немного прикрикивает Гена, обрывая всякие попытки Максима заниматься сейчас самобичеванием. На это нет времени. – Ты не знал кто она, так же как Маша этого не знала. Она могла сесть в машину Саши…

- Нет, - сразу обрывает Максим. – Саша была в тот день в клубе, как и я.

- Ладно. Тогда она действует не одна, что естественно. У нас ещё есть банда малолеток, которые сто процентов с ней связаны. Они же держали вас с Махновым, пока она пыталась выкрасть Марго. Короче, получается, что всё это время Саша прочно осаживалась в городе. И громкое имя её папашки сыграло не последнюю роль. По-моему всё логично, - заключает старый вояка. – Как считаешь?

Да, сейчас всё кажется, более чем логично. Но почему только сейчас?! Почему Максиму не хватило мозгов продолжать неустанно следить за Сашей? Почему ему хватило собранной информации? Почему он был таким глупцом?

- Что касается Махнова, - не дождавшись ответа, Гаврилов продолжает свой монолог, сохраняя обыденный тон. Ему достаточно лишь взглянуть на Максима, чтобы понять, какая внутренняя борьба сейчас разворачивается в его душе. – Ты должен перестать себя винить. Ты был юнцом, Макс! Глупым, неопытным юнцом, ворующим тачки. Ты угодил за решетку, попал в стрессовую ситуацию, а когда вышел, узнал, что Костик повесился. Махнов ловкий манипулятор и смог направить тебя и твой пыл в жаркое пекло мести. При этом был с тобой бок о бок. Великодушно отдавал тебе все лавры, с поклоном провозглашая о каком-то там перевороте. Ты верил Махнову, потому что, по сути, он помог тебе отомстить за Костю.

- Я хотел ему верить, - тихо, соглашается Максим, - не знаю почему…

- Да потому что каждый человек должен кому-то верить! Ты хотел верить Махнову, потому что он отвёз тебя на могилу Кости. Он поведал тебе, что вас с Мальком решили убрать. Он мстил вместе с тобой! - Гаврилов болезненно сжимает ему плечо. – Потуши своё чувство вины, Максим. У нас нет на это времени. День рождения Марго через три дня. У нас есть план. Давай лучше продумаем всё хорошенько, - Гена ослабляет свою хватку, когда, наконец, видит на лице Макса прояснившийся, полный решимости взгляд. – А насчёт Махнова не парься, пусть пока сидит в подвале. Он пригодится нам ещё.