Мако. Хаос

Глава 2.

Марго зажимает рот рукой, чтобы не издавать ни звука. Большие зелёные глаза, испугано взирают на дверь. Тело парализовано страхом.

- Марго... - за дверью с надрывом, - открой птичка, это я…

Из больших зелёных глаз скатываются слезинки. Она моргает, отдирает руку от губ и позволяет себе один глоток кислорода. Она не дышала всё это время.

Делает осторожный шаг к двери.

- Макс, - тихо шепчет, прогоняя страх, который всё не хочет уходить.

- Марго, - барабанит Суворов по двери.

Маргарита отклеивает свои онемевшие ноги от пола и, пересекая коридор, хватается за замок, цепочку, дверную ручку...

Но прежде чем открыть, смахивает влагу с лица. Она отчего-то не хочет быть трусишкой в глазах Суворова.

Когда злополучная дверь открывается и Максим, наконец, видит свою птичку, у него болезненно сжимается сердце. Растрепанная, мокрая от дождя, с распахнутыми в страхе и неверии глазами. И она плачет...

Сдавленный вой почти вырывается из его груди.

Марго не хочет плакать, она, черт побери, не хочет плакать... Но когда видит Максима - испуганного, но в тоже время взбешенного, сырого, грязного, в крови - у неё подкашиваются ноги. Запекшаяся кровь размазана по шеи, скулам... она на одежде - много крови. Марго не может остановить предательские слёзы. Захлопывает глаза, кусает дрожащие губы, стискивает челюсти, стараясь подавить всхлипывания, которые норовят вырваться наружу.

- Шшш, - Максим раскрывает объятья, переступает порог, и его птичка тут же прижимается к нему всем дрожащим телом. - Это всего лишь я, - почти шепчет, боясь напугать ещё больше.

Она находит утешение на его груди. Вздрагивает от тихого рыдания. У него у самого встает ком в горле, но он заталкивает все переживания куда-то в самую глубь сознания, вытесняя лишь ярость и гнев. Его трясёт.

Бл*дь, кто-то должен ответить за всё это. Причем немедленно.

Нечеловеческими усилиями он старается взять себя в руки.

- Всё хорошо. Нам нужно ехать, - сдавленно шепчет Макс. Лёгким касанием руки проводит по её волосам, будто боится разбить слишком хрупкую и такую ценную реликвию. Марго вжимается в него ещё плотнее, так, что становится трудно дышать им обоим.

Он укачивает, убаюкивает её словно ребенка, а когда рыдания прекращаются, и хрупкое тело немного расслабляется, ком в горле становится ещё больше.

Гребаная ложь. Всё совсем не хорошо.

Марго смаргивает последние слезинки и поднимает затуманенный взгляд на Суворова.

- Что с тобой случилось? - её взор цепляется за кровь на напряжённой шее.

Максим только в этот момент понимает, как паршиво он выглядит.

- Я всё тебе объясню... потом, - легонько отстраняет девушку, - ты собрала вещи? - ком в горле мешает говорить.

Марго всё ещё заворожено вглядывается в лицо Максима, но кивает на его вопрос и указывает в сторону своей комнаты.

Максим пропадает в стенах этой самой комнаты, всего на секунду, подхватывает её сумку, пакет, и тут же возвращается к девушке. Под локоть выводит её из квартиры. Ждёт, пока она трясущимися руками справится с замком, а потом ещё раз прижимает её к себе.

Марго ощущает себя живой в теплых объятьях этого взрослого и опасного мужчины. Чувствует его горячее дыхание на щеке, когда он, склоняясь, дарит нежный поцелуй пересохшими губами. Она готова стоять так целую вечность, но... Но реальность сурова, а жизнь - не гребаное кино. Сейчас не побегут титры, не померкнет свет, и голос за кадром не скажет: «И жили они долго и счастливо. Конец».

Доверяя свою жизнь этому человеку, она отчётливо понимает, что идёт на огромный риск. Но сегодня, прочтя ту открытку, осознав, нет познав, всю ту боль что испытал Максим потеряв свою жену, видя его испуганные глаза, когда она открыла эту дверь, вот именно тогда она поняла, что любит этого человека. И она готова цепляться за эту любовь, как за спасательный круг, даже когда будет до безумия страшно. Утонуть вместе с ним, если потребуется, воспарить к небесам, и попасть в ад, если там будет он. Но она ни за что его не оставит.

- Я тебя люблю, - шепчет, зарываясь лицом в его мокрый свитер. Не дышит от собственного признания. Боится посмотреть ему в глаза.

«Дурочка. Маленькая дурочка, - ругает внутренний голос. - Нашла время нюни распускать».

Максим глубоко вздыхает, слышит собственное сердце, стучащее в висках, и громко сглатывает, мешающий говорить, ком в горле.

Но это не помогает, он не знает, что ей сказать, или знает, но не может подобрать слов. Её признание... в любви, то, что он давно в своей жизни не слышал, лишает его последних крупиц самообладания.

Марго отстраняется, прячет потухший взгляд под мокрыми ресницами и берёт его за руку.

- Поехали, - натягивает вымученную улыбку. Сама же мысленно стучит себе по голове: «Вот зачем я это сказала?!»

Максим ведёт её по лестнице, но на первом этаже останавливается. В одной руке её вещи, во второй покоится мокрая и холодная ладошка девушки. Под вопросительный взгляд Марго, Максим ставит сумку и пакет на ступеньку. Свободной рукой берет её под подбородок, запрокидывает голову кверху. Облизывает свои губы и припадает к губам Маргариты. Её тело реагирует тут же. Трепещет. Грудь вздымается от глубокого короткого вздоха. Поцелуй сперва нежный, немного опасливый, перерастает в жадный, глубокий, спасительный. Словно глоток желанной воды, посреди выжженной солнцем пустыни.

Вот так он умеет показать свои чувства. Не говорить, просто брать, отдавать, в надежде, что она всё поймет.

И Марго понимает. Ощущает его любовь на губах, видит, во вспыхивающих страстью глазах, и чувствует на кончиках пальцев, гладящих её кожу. Она утопает в этой любви.

- Вот теперь пойдём, - Максим отстраняется, долго смотрит в её зелёные глаза, затуманенные от желания, и не решается что-то ещё добавить. Но немой вопрос словно висит в воздухе: «Ты поняла?»

Марго кивает, быстро, много раз. Суворов подхватывает её вещи и тянет девушку за руку, выводя из темного подъезда.

Аркаша растягивает кривоватую улыбку на губах:

- Ты прости, что напугал и… - спотыкается на полуслове от тяжелого взгляда Суворова, решает дальше не продолжать. «Прости» в данной ситуации, вероятно, достаточно. К чёрту подробности. Пусть Макс сам ей всё объясняет. Потом берет протянутые ему вещи девушки и закидывает их в багажник. Сам же отходит к капоту, давая перепуганной Воронцовой чуть больше пространства.

Марго, при виде мужчины и его железного монстра, отшатывается.

- Я не понимаю, - её взгляд мечется от Максима к этому типу и обратно. - Он что, и правда твой знакомый? Боже, какая я дура, - грустно добавляет, пряча лицо в ладонь.

- Нет птичка, - Макс отклеивает её руку от лица и щелкает по носу, - не говори так, и молодец, что не села в тачку, это мог быть и не он... Хорошо, что не доверилась. Доверие, знаешь ли, ещё нужно заслужить, - утешает, подбадривает, взамен получая вымученную улыбку. Суворов видит, что от потрясения, Марго словно ослабла и с трудом стоит на ногах. Открывает заднюю дверь джипа. Дождь всё ещё моросит, и Маргарита непроизвольно вздрагивает от колючих капель. Хотя сам Максим, как будто и не чувствует, как влага прилипает к коже - Садись, - Макс, помогает ей устроиться на сиденье, - отдохни немного, - лёгким касанием проводит по её волосам, убирая непослушную прядь за ушко. Нежно гладит холодную щёчку, кончиками пальцев и, глядя в зелёные глаза, добавляет: - Я горжусь тобой птичка.

- Не называй меня так, - изображает неправдоподобную обиду Марго, а сама трепещет от таких простых слов. До конца не понимая, что больше ласкает её слух – его гордость или это глупое прозвище: «птичка».

Макс улыбается уголком губ, пропуская её слова мимо ушей. Конечно, он будет называть её так, как захочет.

- Дай мне несколько минут, скоро поедем.

Девушка еле заметно кивает и, закрыв глаза, откидывает голову назад. Теперь она в безопасности, с Максимом, который пришёл за ней, и этот чертов день наконец подходит к концу. Но накопившиеся вопросы не дают расслабиться.

Где он был? Что с ним случилось? Почему он в крови?

Марго глубоко вздыхает. На всё ещё напряженное тело наваливается непомерная усталость. Мозг требует перезагрузки, а может и форматирования последних файлов. Единственное, что она ни за что бы не стерла, это слова о любви. Нет, она не станет жалеть об этом…

Суворов тихонько закрывает дверь и поворачивается к старому другу:

- Пробил номера?

- Сделал пару звонков. Жду, - Аркаша проверяет телефон, а потом убирает его в карман. - Ты скажешь что произошло? - скрещивает руки на груди. Поза расслабленная, но ходящие ходуном желваки на скулах, говорят о его напряжённом ожидании.

- Дай закурить, - просит Макс, отходя от тачки на несколько шагов. Аркаша протягивает ему пачку сигарет и подносит зажигалку. Обжигающий дым немного успокаивает нервы. - Нечего рассказывать, - косится на машину Максим, немного понижая голос. Он ещё не решил - что, а самое главное как, рассказать о случившемся Марго. Размышляет, смакуя каждую затяжку, выдыхая горький дым плотным кольцом. - Нас с Махно кто-то ждал в клубе, - наконец говорит Суворов, - ублюдки держали нас там целые сутки, - интуитивно проводит пятерней по корке запекшейся крови на затылке, морщась от боли и раздражения. – Бл*дь, мне нужно помыться.

- Кто и зачем? - старый друг задаёт правильные вопросы, но у Максима нет на них ответов.

- Да хер его знает, кто это был. Предположительно одна банда молодняка, - задумчиво отвечает Суворов, - но я сделаю всё, чтобы выяснить. Давным-давно, я упустил одну важную деталь, точнее кое-что не сделал, - хмыкает, но не по-доброму, - а в прошлое вернуться, жаль, но нельзя. Но можно найти людей из этого самого прошлого...

- Поделишься?

- Позже, - выстреливает бычком в сторону. Поворачивается к машине Махнова. - Я оставил этого старого придурка на севере. Можешь его потом забрать?

Аркаша утвердительно кивает.

- А вас куда? Где по-твоему будет безопасно?

- Для неё, - Макс стреляет взглядом на заднюю дверь джипа, где за тонированным стеклом совсем не видно его птичку, - для неё безопасно в другой стране. Но что-то мне подсказывает, что она никуда не поедет.

- Так уезжай с ней, - даёт дельный совет мужчина, но Максим смотрит на него, как на душевно больного.

- Бежать говоришь? И сколько мы будем бегать? Нет, друг мой, жизнь никогда не станет тихой гаванью, пока я лично не всажу пулю в лоб тому, кто виноват в смерти моей жены, - всё это время Суворов сминает открытку в кармане, а потом извлекает её на свет и отдает Аркаше. - Это было в моей искалеченной тачке.

- Вот ведь, мать твою, - пробегает по строчкам. – Объявился-таки, спустя пять долбаных лет. – Аркаша тоже закуривает, - Знаешь, чего я не понимаю, Максим Андреич? Почему бы ему тебя просто не убить? – Суворов вопросительно вскидывает бровь. – Я имею ввиду, - продолжает Аркаша, - почему он убил Машу, пять лет сидел в засаде, а теперь решил взяться за Марго? Что это за больные игры? Почему твои женщины, но не ты?

- Если б я знал… - Суворов тяжело вздыхает и протягивает руку, чтобы забрать злополучную открытку. – Одно знаю точно – Марго не станет жертвой этой больной игры.

- Ты прав, - возвращает мятую бумажку, Аркаша, - Марго нужно держать под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. В твоей квартире вряд ли будет безопасно, да и свидетелей многовато. Может дом?

Лицо Суворова искажает гримаса боли. Нет, он не вернётся в тот дом, тем более с Марго. Там он никогда не будет чувствовать себя спокойно.

Аркаша сразу понимает, что сморозил глупость. Исправляет оплошность:

- Ещё в девяностых, я отжал у одного барыги дачу на окраине города. Она пустует давно, но в целом неплохая, не дворец, конечно, но и не избушка на курьих ножках. Может туда?

Суворов обдумывал вариант гостиницы, на первое время, пока подыскивает что-то для себя и своей птички, но дача на окраине - не худший вариант.

- Ладно, - соглашается Максим, - и ещё кое-что... Мне нужно, чтобы ты нашел одного человека.

- Легко, - улыбается Аркаша. Он рад быть полезен.

- Девушку, - безэмоционально добавляет Максим. - Что-то мне подсказывает, что её уж след простыл в этом городе, но всё же съезди по адресу, который я тебе дам. Вдруг повезёт.

- Так кто она?

- Саша…

- Твоя зам?

- Возможно бывшая зам.