Мако. Хаос

Эпилог.

- Мама, прошу тебя! Скажи мне... Скажи, когда всё это закончится? - Марго умоляюще взирает на мать.

- Последнее заседание состоится завтра, - женщина деловито складывает руки на груди и кротко смотрит на дочку. - Марго успокойся, не хватало ещё опять в больницу попасть. Тебе нужно беречь себя. - Её взгляд скользит по круглому животу Маргариты, и снова возвращается к умоляющим и печальным глазам.

- Мам, он выйдет? - девушка спрашивает в лоб. За последние пять месяцев, проведенных без Максима, она устала от всеобщей опеки. Словно никто не говорит ей, что всё плохо, а она всё равно это знает.

- Последнее заседание, - мямлит женщина осторожно, - это как пан или пропал. Макс либо сядет, либо выйдет прямо из здания суда. Но если его не оправдают, мы, конечно, подадим апелляцию...

Она ещё что-то говорит, но Марго слышит лишь учащенный стук собственного сердца.

Макс может и не выйти! Может сесть за убийства, которые обнародовала эта психопатка... Но как же...?

- Но как же… я? - всхлипывает Маргарита. - Мам, но как же наш малыш? Как же Максим? Как же он? Как же?...

- О, девочка моя, - женщина распахивает объятья, и Марго тут же льнет к ней всем телом, - ты же знаешь, как всё непросто. Но Макс в надёжных руках, я тебя уверяю. Столько людей желают ему добра. Желают вам добра!

Она бережно проводит по волосам дочери и обнимает чуточку крепче, мечтая забрать всю её боль, хоть это и невозможно.

Невозможно вылечить от тоски или страха. Можно лишь поддерживать и быть рядом. Чем мама Маргариты занимается последние пять месяцев. Сначала три месяца в больницы, пока Марго была на сохранении, и вот уже два месяца в квартире Максима, где её дочь, чтобы отвлечься, затеяла косметический ремонт, дабы сделать из бездушного помещения любовное гнёздышко. Мама Маргариты не совсем одобряет выбор дочери и её любовь к такому человеку, как Суворов, но вступать в схватку против любви никогда не станет, потому что всё равно проиграет.

Нет, она не одобряет её выбор, но принимает, и вот уже пять месяцев делает всё, что в её силах. Следит за здоровьем и самочувствием Марго и ведёт дела Максима, потому что состоит в коллегии его адвокатов.

- Мам, я так хочу его увидеть, - всхлипывает Маргарита. - Я не могу больше ждать.

- Увидишь, дочка, увидишь, - голос матери предательски дрожит. Марго отстраняется, покусывая губы.

- Можно… я завтра поеду? - девушка смотрит с мольбой.

- Ты же знаешь, что тебе нельзя на суд.

И это - истинная правда. Все заседания проходят за закрытыми дверьми, чтобы ни дай бог, информация о бизнесмене Суворове, обвиняемого в убийствах, рэкете и прочих бесчинствах, не просочилась в СМИ. В зал суда могут впустить родственников или, например, жену Максима, но Марго не является ни тем, ни другим, и как выяснилось, всем глубоко плевать, что она носит под сердцем его ребенка.

Марго не видела Макса все пять долгих месяцев, потому что даже в СИЗО её не пускают. И если бы не письма, которыми они с Максимом обмениваются через маму, девушка не имела бы больше никакой возможности рассказать ему о своем самочувствии например, или о том, как протекает беременность. Или о всяких глупостях, мелочах и, конечно, напомнить ему о своих чувствах, она тоже не имела бы возможности.

А Макс в ответ отправляет ей целые поэмы о любви. Для человека, не отличающегося особым красноречием, он, наконец, научился это делать - говорить то, что чувствует.

Долгими одинокими вечерами Марго перечитывает эти письма вслух, и точно знает, что её слушают. Маленький человечек под её сердцем отзывается лёгкими, безболезненными толчками крошечных ручек или пяточек. Марго, почему-то кажется, что у них с Максимом будет сын, но наверняка она не знает. В больницу она попала на втором месяце беременности, но тогда ещё невозможно было определить пол. Так же как и на третьем месяце.

После выписки, Марго сходила ещё на одно УЗИ, но сама попросила не говорить ей, на что врач лишь лукаво улыбнулась.

Маргарита вбила себе в голову, что узнать эту новость они должны вместе с Максимом. Вместе!

И вот сейчас, когда до родов остаётся каких-то два месяца, Марго уже не думает не о поле ребенка, не об имени, и не о том, где они в итоге будут жить. Она просто хочет увидеть Макса. Увидеть, почувствовать тепло его рук, жар его тела и трепет его сердца.

И подарить свою любовь, что копит долгие пять месяцев.

- Я знаю, что мне нельзя заходить в здание суда, - спокойно говорит девушка, матери. - Я туда и не пойду, а просто подожду в машине. На случай, если... - она спотыкается на полуслове, - нет, не если, а когда. Когда Максима отпустят, я буду так близко, насколько это возможно.

Марго замолкает на секунду. Её взгляд из умоляющего превращается в требовательный.

- Так мне можно поехать?

Макс озирается по сторонам, скользит взглядом по залу, в поисках одного единственного лица.

Но её тут нет.

Марго не пускают, и она не была ни на одном заседание.

Пять месяцев он не имел возможности хотя бы просто обнять свою птичку.

Судебный процесс затягивается на долгих три часа. Прокуроры, как хищные твари, цепляются за любую возможность разорвать Суворова, его адвокатов и всю их линию защиты.

Но не в этот раз.

Все обвинения Александры, как ни крути, оказываются беспочвенными. Причины смерти Кеши или Бугора, теперь невозможно доказать. А их кончину очень даже можно списать на покойного Махнова.

От него не убудет, черт возьми.

Коллегия адвокатов, во главе с мамой Марго, очень быстро сочиняют мотив, почему Сергей Владимирович мог лишить жизни криминальных авторитетов, и так же быстро дополняют историю сфабрикованными уликами и подставными, купленными свидетелями. У судьи почти нет притязаний - деньги и власть, вполне могут быть мотивом. Скорее даже, деньги и власть - это всегда мотив.

Полковник, друг Гаврилова, заранее подтер ту запись, транслирующую разговор Максима и Саши, в основном оставляя только признание девушки. Плюс, суд очень сомневается в степени её вменяемости, и к встречному иску от Александры относятся весьма скептически.

Но и это ещё не всё.

Макса оправдывают именно сегодня, потому что один из главных подозреваемых даёт показания в его пользу.

Аркаша признается в полной невиновности Максима и рассказывает обо всех известных ему преступлениях, совершенных Александрой, и обо всех имеющихся у неё сообщниках.

Его сердце плачет, когда он предает свою любовь. Но сам Аркаша улыбается, скидывая со своей души такой непосильный груз. Ношу, что он тащил долгие восемь лет.

В конечном счете, он выбирает честь, а не больную любовь к той, что никогда никого кроме самой себя не любила.

Сашу уже приговорили к пожизненному заключению, с вероятным переводом в психиатрическую больницу. Её молодых подопечных наказали не очень строго, на этом настаивал сам Суворов. Кому то из этих парней даже восемнадцати нет, и ломать судьбы лишь за то, что мальчишки попали в дурную компанию, он не хочет. Когда то он и сам был таким мальчишкой.

Все члены банды отделываются условными сроками, но они знают, кому теперь обязаны.

Аркаша получает десять лет за соучастие в преступлениях Александры, но с возможностью досрочного освобождения.

Макса отпускают.

С него снимают наручники и сопровождают к входной двери как вольного человека.

В зале суда взрываются аплодисменты. Аркаша хлопает со всеми, понимая, что всё сделал правильно.

Прежде чем уйти, Максим оборачивается, встречается взглядом с мамой Маргариты и с почтением ей кивает. Женщина смахивает слёзы с уголков глаз и кивает в ответ. Макс отворачивается, раскрывает тяжёлые двери, ныряет в просторный холл и быстро его пересекает.

Всё чего он хочет - это поскорее увидеть её, свою храбрую птичку. И Макс чувствует, что она где-то очень близко…

Марго, уже в сотый или может в тысячный раз смотрит на дисплей телефона, сверяясь с часами.

Три часа прошло с тех пор, как её мама скрылась в здании суда. Три часа девушка не находит себе места.

Не в состоянии сидеть без дела, она покинула машину и переместилась поближе к дверям здания. Она не обращает внимания на свои отекшие ноги и наматывает круги по широкой аллее, теряя с каждым часом последние крупицы надежды.

Теплый, ласковый апрель немного поднимает ей настроение лучами уже, как будто летнего солнца. Но через три часа, это солнце палит, словно в июле, и Марго решает укрыться от него в здании.

Идёт к двери. Хватается за огромную ручку и тянет на себя.

С той стороны кто-то толкает дверь. Марго отступает, чтобы пропустить...

Сердце Максима уходит в пятки, когда он видит свою птичку. Всего на секунду он чувствует себя растерянным.

Вот она. Его Марго. С большим животиком, в котором существует новая жизнь, их с Марго продолжение.

Всего на секунду Максима пригвождает мысль: «А справлюсь ли я? Стану ли хорошим отцом? Смогу ли дать своему ребенку то, чего не было у меня?»

Ведь Макс не знает, что это такое - быть родителем. У него никогда не было... примера.

Но тревога быстро отступает, потому что он слышит голос своего покойного друга в собственной голове:

«Ты справишься! Теперь тебе есть ради чего жить!»

Марго хочет разреветься, от вдруг навалившегося счастья. Максим стоит перед ней - живой, здоровый, без наручников.

Свободный.

Но она не плачет. Слёзы, наконец, закончились.

Макс ничего не говорит. Его руки обхватывают её лицо. Взгляд карих глаз утопает в её зелёных глазах, скользит по прекрасному лицу девушки, потом спускается вниз к круглому животику. Его руки спускаются по хрупким плечам вниз и укладываются на него. Марго накрывает его пальцы своими ладонями.

Максим снова смотрит в глаза девушки: с восхищением, упоением, как на божество.

- Максим... - шепчет Маргарита. Её голос всё-таки дрожит. Но она так много должна сказать: «Как счастлива! Как сильно любит его!»

- Шшш, - Макс осторожно притягивает её к себе.

Неспешно припадает к её губам, будто вновь пробуя их на вкус. Марго требовательно цепляется за ворот его рубашки, заставляя быть ещё ближе.

Оживленная улица, прохожие, бегущие по своим делам, сигналящие машины, палящее полуденное солнце апреля - всё это исчезает, когда они, наконец, вместе. Когда маленькая хитрая птичка в сильных и заботливых руках Максима.

- Ну что? Вы хотите знать? - врач бросает лукавый взгляд на Марго, а потом на совсем бледного Максима.

Тот неотрывно смотрит на монитор и на такие четкие очертания своего ребенка.

Теперь реальность стала... Реальнее.

- Максим, - Марго привлекает его внимание, - мы хотим знать?

- Д-да, думаю да, - он прячет свою нервозность за улыбкой.

- Хорошо, - врач улыбается и надавливает на живот девушки чуточку сильнее. Аппарат выхватывает нужную картинку. - Вот, видите? - спрашивает доктор.

- Нет, я ничего не вижу, - Марго присматривается, не понимая, что должна увидеть.

Врач посмеивается.

- У вас будет девочка. Прекрасная, маленькая девочка.

Марго отрывает глаза от экрана и смотрит на Максима.

Как он отнесётся к такой новости? Что он скажет?

Ведь они всегда говорили о сыне, наследнике. Даже имя подбирали для мальчика. Для девочки имён у них нет.

Макс отворачивается в сторону двери. Марго пугается такой реакции, но быстро понимает, что он прячет навернувшиеся на глаза слёзы.

Мужчины не плачут. Такие как Мако не плачут.

Но Мако больше нет...

Он умер, тогда, пять лет назад. А пять лет спустя - возродился, восстал из мертвых - с приходом в его жизнь храброй птички. И теперь, он просто Максим Суворов. Человек, которого любят, будущий отец, в жизни которого есть любимая, его птичка, и скоро появится ещё одна маленькая птичка - его дочь.

Дочь Максима и Маргариты появляется на свет раньше поставленного срока, на тридцать шестой недели беременности. Она будто с первых минут показывает свой бунтарский характер и несдержанность.

- Вся в маму, - посмеивается Максим, вглядываясь в маленькое круглое личико и прекрасные зелёные глаза.

- Почему это в маму? - Марго надувает губы в притворной обиде.

- Она прекрасна, как ты, - тут же находится Максим. - Твоя маленькая копия.

- И я, кстати, придумала имя, - вставляет Маргарита, как бы, между прочим.

Жаркие споры велись на протяжении последнего месяца, но они так и не пришли к согласию.

- Какое?

- Мария, - твердо говорит девушка, - Маша!

- Но...

- Максим, давай больше не будем ругаться по этому поводу, - Маргарита кротко смотрит на мужчину. – Маша - прекрасное имя, и у тебя была прекрасная жена... - девушка спотыкается на полуслове. Боль его утраты, она теперь чувствует особо остро. - Но если ты и правда не хочешь, то...

- Нет. Нет, я хочу, - Максим вновь смотрит на маленькую копию Маргариты. Девочка уснула на его руках. - Ты права, Маша - прекрасное имя. Суворова Мария Максимовна, - гордо шепчет он, сглатывая ком в горле.

В жизни Максима теперь всё так, как и должно быть.

Семья, дом - полный каждодневного счастья! Тихие уютные вечера, жаркие ночи и огромные планы на будущую жизнь!

Его жизнь – это МИР!

В его жизни больше нет хаоса.

Конец