Маня, суровый босс (не) твоя няня!

Глава 22

Василенко

Когда вокруг нас тормозят машины, я действую быстро.

Набираю ребят из службы безопасности, а потом вспоминаю, что почти всех отправил в Крещатики.

Тогда, недолго думая, спрашиваю у Тани:

— Твой отец сейчас в городе?

— Сегодня плиехал, навелное.

Набираю Злобнева.

— Привет старик, — приветствую, глядя, как из машины высыпают люди в чёрном, — на Колготное шоссе, ой, на Кардонное шоссе можешь подскочить с ребятами? Тут объявились глупцы, которые хотят бросить вызов маленьким бандиткам.

— Это они зря, — отвечает Злобнев, — уже еду.

Сам пока отстёгиваю ремень безопасности, вижу испуганную Яну.

— Коль, не надо, не выходи, — говорит она дрожащим голосом.

Я лишь улыбаюсь в ответ.

— Ян, не волнуйся, это даже не бандиты, а переодетые актёры, посмотри вон на ближайшего паренька, у него под штанами носки со Спанч Бобом, ну оденет настоящий бандит такое убожество на разборки?

Но Яну мои слова явно не успокаивают.

— Там, в подвале твоего офиса, Санджи сказал, чтобы я забирала дочь и поскорее от тебя бежала, сказал, скоро должно случиться что-то ужасное. Прости, что не сказала сразу, я разволновалась, а теперь… вот.

Вижу, что Яна не на шутку напугана.

Поэтом я беру её за руку и мягко целую в губы.

— Санджи просто решил тебя запугать, не стоит вестись на его глупые провокации, мерзавец лишь пытается играть на нервах. Всё будет хорошо.

Люди в чёрном так и стоят, окружив нас кольцом.

Будто ждут чего-то.

— Уважаемые бандитки, — поворачиваюсь к девочкам, — не желаете разлечься и проучить компанию плохих актёров?

— А эти актёлы в «Сватах» не снимались? — уточняет Таня.

— Нет, — отвечаю я, — но очень хотят в передачу «Час суда».

— Тогда их ждёт пелфолатл, ой, пелфоманс от детсадовских.

Вместе с девочками выходим из машины.

Пока они внимательно осматривают людей в чёрном, я говорю:

— Извините, ребят, мелочи нет. У вас ещё какие-то вопросы есть? Мы спешим в детский сад, на конкурс талантов.

От этих слов Маня сразу расцветает и грозно командует:

— Смилно, товалищи актёлы. Кто главный в этом булгур-ре?

Парни в чёрном переглядываются.

— В каком ещё булгуре? — переспрашивает тот, что в носках с Бобом.

— Не булгуле, — уточняет Таня. — А в балагане. Сельёзные люди едут важные воплосики лешать, а вы нас заделживаете! Ещё лаз сплашиваю, кто у вас главный? Или нам вашим мама позвонить?

Парни в чёрном снова переглядываются.

— Зачем ещё мамам? Не надо мамам! Давайте, без мам разберёмся.

Девочки, видимо, понимают, что нащупали слабую сторону у этих ряженых клоунов, поэтому начинают давить на эту тему.

И весь свой гнев (или энергию) вымещают на парне в ярких носках.

— Вы бандито или кто? — возмущается Таня. — Позолите, блин, благолодное имя бандитников! Вы должны внушать стлах и велтел, ой, тлепет, шобы люди вас боялись и сами вам конфеты несли. А это що такое?

Таня показывает на носки со Спанч Бобом?

— Как зовут, боец?

— К-кирюша.

Обе маленьких бандитки закатывают глаза.

— Тебя после сончаса мама или бабушка забилает, Килюша! Это не имя, а смех, даже ясельные не будут бояться! Надо слчно плидумать новую кликуху, шобы все боялись! Наплимел, Килюха…

— Или колыто, — подхватывает Маня, — а сто, солидно звущит.

Я только улыбаюсь, глядя на это представление.

Поворачиваюсь к своей машине, показываю Яне, что всё хорошо.

Она, чуть помедлив, тоже выходит на дорогу.

— Детсадовские учат горе-актёров быть настоящими бандитами, — тихо говорю, — ну а я контролирую, чтобы они слушались девочек.

— Вы не узнали, на кого они работают? — спрашивает Яна.

— Пока нет, но явно не на твоего отца. Эти клоуны подставные приехали сюда специально, чтобы нас задержать.

— Но для чего?

— Скоро выясним.

Таня с Маней активно отчитывают беднягу в ярких носках.

— Килюша, тебя на лазболки мама собилала? В этих носках только конфеты на утленнике выплашивать.

— Должен быть стиль, Килюша. Всё челное, сельёзное, вот посмотли на нашего папу… о, какой жаних.

Я лишь улыбаюсь, подмигиваю своей малой.

— Девочки, надо этим негодяям какое-то наказание придумать.

Таня с Маней кивают.

— Есть два валиантика. Пелвый – это всем отжиматься, втолой – это всем петь песню пло каламельку за щекой.

Малая подбирает с земли камешек, прячет его в одной из рук.

Подходит к бедному Кирюше:

— Выбилай, милок. Если угадаешь, где камень, тогда плосто песня, если не угадаешь, тогда отжиматься все будете.

Я насчитываю двенадцать человек.

Надо будет это заснять, потом отправить своей службе безопасности, как правильно колоть негодяев.

Вижу, что Кирюша медлит, толкаю его в бок.

— Выбирай давай, скорее.

— Мы на такое не подписывались…

— Выбирай!

Он тычет в правый кулак малой.

— Вот тут.

Она прямо светится от счастья.

— Угадали! Будете петь, но сначала… анжумания, после них поётся лучше и класивее.

Я тут же рявкаю командирским голосом.

— Чего встали? Быстро упали и отжались!

Бедолаги испуганно падают на землю, начинают отжиматься.

Я же хватаю Кирюшу и грозно спрашиваю:

— Кто вас подослал? Отвечай! Это Ефимов?

Бедолага испуганно хлопает глазами.

— Какой ещё Ефимов? Нет…

— Кто тогда? Быстро говори!

— Это Хватаев, — испуганно бормочет Кирюша, — он заплатил нам большие деньги, велел задержать вас и вашу службу безопасности по дороге в Крещатики, никаких указаний не дал, просто кучу денег отвалил, сказал любой ценой вас задержать. Мы думали, вы просто в машине будете сидеть, а ваши дети… это фирменные бандитки…

— Это непросто бандитки, — отвечаю с гордостью, глядя как девочки контролируют «анжумания» у бедолаг, — это настоящие крёстные дочери. Давай-ка, Кирюша, тоже упор лёжа принимай.

Таня с Маней, между тем, строго считают отжимания.

— Девять… десять… десять… ниже отжимайтесь… у нас в посёлке бабушки лучше отжимаются! Сейчас сначала будете! У кого там нелв защемило? Можете плосто блейкданс тогда танцувать!

Меня от смеха едва не разрывает.

Подъехавший через минуту Злобнев застаёт удивительную картину.

Двенадцать взрослых мужиков отжимаются и поют о том, как «хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою…»

— Забирай ребят, — говорю Злобневу, — и Танюшу тоже. А нам надо успеть в детский сад, чтобы на конкурс записаться.

Отец Тани желает нам удачи, и мы скорее мчим дальше.

По пути, как только проходит вызов, звоню своим ребятам из службы безопасности, предупреждаю, если встретят людей в чёрном, пусть заставят их отжиматься.

— И песню спеть, — подсказывает малая, — пло каламельку за щекой.

— Инструкции вы получили, — говорю своим ребятам, — жду от вас полного отчёта по Крещатикам.

Сам же для себя делаю несколько выводов: Хватаев тоже замешан в этой схеме и заодно с Ефимовым. Похоже, они спелись, решив вдвоём угрохать мне бизнес и личную жизнь.

Кроме того, в моём офисе явно шпион, потому что Хватаев очень оперативно отправил нанятых актёров нас задержать, вот только мерзавец не знал, что я еду не Крещатики, а в детский сад.

А ещё я делаю самый главный вывод: у меня невероятно крутая дочь! Если она в такие годы соображает лучше взрослых, то вырастет и станет настоящей акулой бизнеса или самой влиятельной бандиткой в стране…

А уж я прослежу, чтобы с малой и её мамой всё было хорошо.

Подъезжаем к детскому саду без пяти минут шесть.

Вижу, как из дверей здания выходит дородная женщина под руку с каким-то мужчиной.

— Лемонада Генлиховна, — кричит ей Маня, — я вам папу пливела, на конкулс записываться! Ой, вы с дядей Федей вместе…

Воспитательница в первую секунду смущается, а потом говорит грозно:

— Нет, Ефимова, уже поздно. Не попадаешь ты на конкурс!

Я смотрю на часы.

— У нас ещё три минуты в запасе есть, так что открывайте садик и записывайте нас на конкурс. Иначе…

Подмигиваю дочери.

— Узнаете всю мощь и гнев ООО «Людочки»!

***

Фух, успели наши герои!

Как думаете, какую песню лучше выбрать Мане с папой для конкурса?

Можете присылать варианты в комментарии ;)

Маня с папой всё читают!

Продолжение следует…