Мастер драгоценных артефактов 2

Глава 6

Катарина сидела на кровати и оглядывалась. Комната, в которую её поселили, была хорошей. Даже слишком хорошей.

Окно — настоящее, со стеклом. Стол, два стула, шкаф для одежды. Кровать с периной, а не с соломенным тюфяком. И даже собственная уборная за дверью в углу.

Катарина привыкла к гораздо худшему. Поспать в тепле — уже счастье. А здесь… Ну, может быть, не королевские условия, но в подобной комнате она ни разу не ночевала.

Ведьмы ведь всегда были и всегда будут изгоями. И спрятаться невозможно, даже если очень захочешь — зелёные глаза сразу выдают. Не просто зелёные, как у обычных людей. Яркие, изумрудные, будто светятся изнутри. Такую радужку ни с чем не спутаешь.

Увидел изумрудные глаза — беги. А лучше хватайся за вилы и заколи эту суку! Суеверные крестьяне чаще всего так и поступали.

Катарина вздохнула и попробовала сосредоточиться.

Граф сказал, что она не контролирует свою силу. Что стала сильнее, а контроль остался прежним.

Наверное, он прав. Судя по тому, что видела Катарина, в магии он разбирается неплохо.

Может, если попробовать ещё раз…

Девушка закрыла глаза. Потянулась к источнику внутри себя. Осторожно, медленно, как учила наставница.

Энергия отозвалась — и тут же рванула наружу.

Раздался треск. Катарина распахнула глаза и увидела трещину на оконном стекле.

Она отшатнулась от окна, прижав руки к груди.

О чём она вообще думала⁈ Так нельзя! Никаких экспериментов в доме. Вдруг в следующий раз не стекло треснет, а стена. Или потолок обвалится. Или кто-то из слуг мимо пройдёт и получит удар.

За свою жизнь Катарина и так уже достаточно людей покалечила. Хватит.

Она встала и подошла к зеркалу.

Осмотрела своё бледное лицо с тонкими чертами, ненавистные ярко-изумрудные глаза. Поправила волосы, покрутилась немного. Вздохнула.

Мужчины всегда считали её красивой. Чаще всего это оборачивалось проблемами, а потом и трупами. Иногда всё заканчивалось не так плохо, но всё равно приятного мало.

Одно дело — когда ты кому-то нравишься. И совсем другое — когда тебя боятся, ненавидят и при этом хотят овладеть.

Бывало такое, что некоторые мужчина даже предлагали защиту. Атаманы банд, дворяне, богатые купцы. Обещали кров, еду, безопасность.

Если она согласится быть их… ну, не женой, конечно. Скажем мягко — любовницей.

Хотя по факту — шлюхой.

Катарина скривилась и отвернулась от зеркала.

Зачем же она нужна графу Леониду?

Он говорит — артефакты заряжать. Но это бред. С его-то контролем он наверняка и сам справится. Семь шаров света одновременно — это не уровень человека, которому нужна ведьма-батарейка.

Тогда что?

Пока она была в отключке, он мог сделать с ней что угодно. Мог запереть в подвале. Мог продать — за ведьм хорошо платят, особенно некоторые… организации. Мог просто взять силой — кто бы ему помешал?

Но он не сделал ничего такого. Поселил в имении, у себя под боком. Кормил. Даже шутил с ней, хотя шутки у него, конечно, были дурацкие.

Значит, есть у него какие-то намерения. Только какие?

Не в самом же деле женой её сделать?

В дверь постучали.

— Э-э… госпожа Катарина? — раздался голос служанки. — Ваша новая комната готова.

Ведьма усмехнулась при слове «госпожа». Так её ещё никто не называл.

А потом она усмехнулась снова, на сей раз горько. Новая комната, значит. Ну вот. Хоромы закончились. Сейчас отведут её в какой-нибудь грязный чулан без окна, и всё станет на свои места.

Она открыла дверь и пошла за служанкой.

Они прошли немного по коридору. Служанка остановилась у двери и распахнула её.

Катарина замерла на пороге.

Это…

Да ладно.

Это что за царские хоромы?

Огромная, светлая комната с большой кроватью и камином. Уже не одно окно, а целых два — широченные, с видом на двор. Письменный стол, кресла, даже ковёр на полу.

Ковёр!

— Располагайтесь, госпожа, — служанка поклонилась, опасаясь смотреть ей в глаза. — Если что-то понадобится — позовите.

И поспешно удалилась.

Катарина медленно вошла внутрь. Осторожно ступила на мягкий ковёр, провела рукой по спинке кресла. Потрогала шторы. Заглянула в уборную и обомлела.

Там стояла ванна! Настоящая ванна, не корыто какое-нибудь.

Катарина, будто во сне, села на кровать и уставилась в стену.

Может, и правда жена ему нужна?

Странный граф. Максимально странный. Шутит невпопад, магией владеет, ведьму в господские покои селит.

Только вот всем известно: с ведьмой долгой жизнь не выйдет. Её дар рано или поздно убьёт того, кто окажется рядом.

Или её саму.

Катарина легла на кровать и закрыла глаза.

Всё это было, конечно, приятно. Так хорошо к ней ещё никто не относился.

Вот только Катарина прекрасно знала, что рано или поздно это хорошее кончится, и потом будет ещё больнее.

А может…

Нет. Не стоит даже и мечтать.

Ну а что тогда делать?

Я сидел на заднем дворе, кидал своим друзьям-гусям пшено и размышлял о насущном.

Мне нужен накопительный кристалл. Не просто кристалл, а кристаллище! Огромный, мощный, способный хранить столько энергии, чтобы хватило на всё имение.

С таким кристаллом я мог бы запитать защитные контуры, сигнальные системы, боевые артефакты. Создать настоящую крепость, а не это недоразумение с дырявым забором.

Но где взять такой кристалл — вот в чём вопрос. Это же, понятное дело, огромная редкость. В моей шахте ничего подобного и близко нет. Может, глубже копать надо. Или другие места разведать.

Ладно, это потом. Сейчас есть дела поважнее.

Катарине я выделил новые покои. Пусть живёт в нормальных условиях — она вроде адекватная дама, просто запуганная. Оно и понятно: всю жизнь гоняли, как зверя. Тут любой станет дёрганым.

Пока я рядом, её выбросы никого не убьют. А потом сделаю так, чтобы в имении все были в безопасности, даже когда меня долго не будет. Для этого, кстати, тоже нужен накопительный кристалл.

Всё упирается в ресурсы. Как обычно.

Колонну в деревне уже установили. Прошло двенадцать часов, даже чуть больше — значит, артефакт должен выйти на запланированную мощность. Сегодня ночью отправлюсь туда, проверю, как работает.

Но сначала — другое дело. Я ведь обещал Тихону помощников подобрать.

Я высыпал гусям остатки пшена и отправился на тренировочную площадку. Оттуда слышалось щёлканье арбалетов и свист Германа. Забавный у него способ отдавать команды. Хотя в лесу, да при скрытных действиях это намного удобнее, чем кричать слова. Да и враги не поймут, что за приказы.

Хотя пока что даже я не понимаю. Надо вникнуть.

Следопыт ходил по краю площадки и в перерывах между свистом материл своих учеников. То лук они не так держат, то стоят неправильно, то ещё что-нибудь.

Молодец, пускай парни не расслабляются. Живее будет.

Заметив меня, Герман широко улыбнулся и подошёл.

— Добрый день, ваша милость!

— Добрый. Слушай, дело есть — мне нужны люди для травника. Двое или трое. Ему нужна помощь со сбором и поиском трав, — объяснил я.

Герман усмехнулся.

— Я так полагаю, вам надо худших сгрузить? Тех, кто на охоте бесполезен?

— Совсем наоборот. Дай мне хороших и глазастых.

Следопыт удивлённо поднял бровь.

— Хороших? Для сбора травок?

— Подумай сам, — я развёл руками. — Разве тебе не пригодятся следопыты, которые ещё и в травах разбираются? На долгих вылазках это может жизнь спасти. Они будут знать, какой корешок съедобный, какой лечебный, а какой ядовитый. Я Тихона попрошу, чтобы их основам научил. Смогут и целебный отвар сделать, и отраву, чтобы стрелы смазать.

Герман задумчиво потёр подбородок.

— Справедливо, — признал он. — Я и сам в травках кое-чего понимаю. Но у меня знания… скажем так, походные. Что мать в детстве показала, что сам подсмотрел. А настоящий травник — это другой уровень.

— Вот именно, — кивнул я.

— Тогда дам вам Егора и Гаврилку, — решил Герман. — Оба толковые, внимательные. Гаврила вообще каждый листик в лесу замечает — у него глаз намётан.

— Отлично. Пусть завтра с утра отправляются к травнику. Как вообще дела? Как твои ученики? — я вопросительно повёл подбородком в сторону парней.

Следопыт усмехнулся.

— Ну, не совсем бестолковые. Растут помаленьку. Уже на охоту ходят самостоятельно. Вчера трёх зайцев принесли и тетерева.

— Неплохо.

— Ну, не так много, как вы обычно добываете. Но для начала — сойдёт. Главное, что запасы мяса пополняются без вашего участия, как вы и хотели.

Я кивнул. Это было важно. Раньше мне приходилось самому ходить на охоту, тратить время и силы. Теперь — другие этим занимаются. Прогресс налицо.

Собственно, это была одна из причин, почему я вообще решил перетащить Германа к себе в поместье и дать ему учеников.

В деревню мы прибыли за полночь.

Со мной приехал десяток гвардейцев во главе с Ильдаром. Все в хитиновых доспехах, при оружии. Ехали тихо, без факелов — луна светила достаточно ярко.

Деревня спала. Только в паре окон мерцал тусклый свет — видимо, кто-то засиделся допоздна.

Колонна стояла на центральной площади и слегка светилась в лунном свете. Красивая штука, ничего не скажешь. Деревенские, наверное, посчитали, что это просто украшение. Подарок от щедрого графа.

Я щедрый, конечно, но не настолько. Да и смотрится это изящное мраморное изделие посреди лесной деревни как жемчужина в куче навоза. Уж извините за прямоту.

Я спешился и подошёл к колонне. Жестом велел гвардейцам рассредоточиться и следить за обстановкой.

Приложил ладонь к холодному мрамору и приступил к синхронизации. Времени это много не отняло.

Вся деревня стала как на ладони. Я ощущал каждый кусочек металла, от гвоздей в ставнях до мотыг в сарае. Не только сам металл, но и его форму, как и было запланировано.

К сожалению, драгоценные металлы я не чувствовал. Жаль. Потому что не исключено, что где-то в округе могли валяться потерянные монетки. Или даже старые тайники какие-нибудь — почему нет?

Но для чтобы чувствовать золото и серебро, в колонну нужно вставить другие камни — редкие, которые мне пока не попадались.

Так-так посмотрим… Вот инструменты, которые я недавно подарил селянам… Подкова, висящая над дверью на счастье… А вот обычная изба, и в ней меч. Похоже, что под полом, в тайнике.

Интересно.

Ещё один дом. Наконечники для копий — три штуки.

Следующий дом. Кинжал под кроватью.

И так далее.

Я открыл глаза и повернулся к Ильдару.

— Пять домов. Берём всех сразу, — велел я.

Тихо, чтобы не будить всю деревню, я объяснил, в каких домах живут нехорошие люди. Ильдар выслушал, кивнул и задал только один вопрос:

— Брать живыми?

— Обязательно. Связать и на телегу. Поедут с нами в имение на серьёзный разговор, — кивнул я.

— Будет сделано, ваша милость.

Гвардейцы разошлись. Я остался у колонны, продолжая сканировать.

Где-то залаяла собака. Потом раздались приглушённые голоса, какая-то возня. Короткий вскрик, тут же оборвавшийся.

Мои люди сработали чисто. Через полчаса на телеге сидели пятеро связанных мужчин. Все из тех «беженцев», что пришли в последние недели.

— Готово, ваша милость, — доложил Ильдар. — Оружие изъяли.

— Молодцы, хвалю. Но это ещё не всё…

Я снова приложил руку к колонне и расширил радиус поиска за пределы деревни.

Не сомневался, что найду что-нибудь интересное. И нашёл.

Метрах в ста от крайних домов, под гнилым пнём ощущался металл. Схрон! Похоже, люди Тернова припрятали дополнительное оружие.

— Вы двое, за мной, — я махнул гвардейцам.

Мы дошли до нужного пня, и легко отыскали замаскированную яму. Там отыскался плотный промасленный мешок, а в мешке — два хороших арбалета со стальными дугами. И двадцать болтов к ним.

— Ого, — присвистнул один из гвардейцев. — Крутые игрушки.

— И теперь они наши. Забирайте, — улыбнулся я.

Но самое интересное ждало нас дальше.

На краю деревни стоял заброшенный дом. Вернее, то, что от него осталось — дом когда-то сгорел, и его даже на дрова поленились разобрать. Зачем, если вокруг целый лес?

Однако под этими руинами колонна показывала большую полость. И в ней — очень много металла. Судя по форме, связка мечей, а ещё что-то круглое.

Вместе с гвардейцами мы отыскали среди обгоревших бревён вход в погреб. А в самом погребе — тайник. А уже в тайнике — несколько ящиков.

Ну а в ящиках — долгожданный металл.

Около тридцати мечей разной длины и степени сохранности. А также несколько щитов с окованным железом ободом.

Всё старое, ржавое. Видно, что лежит здесь давно, непонятно с каких времён. Кто-то спрятал на чёрный день, да так и не воспользовался.

— Ваша милость, это же целый арсенал! — обрадовался Ильдар.

— Точнее и не скажешь, — я взял один из мечей, осмотрел.

Ржавчина глубокая, но клинок ещё можно спасти. Часть приведём в порядок, часть пойдёт на переплавку. Арсению работы прибавится.

Я прошёлся по погребу, осматривая находки. В другом ящике отыскались древки для стрел, около сотни штук. В другом — точильные камни, оружейное масло и полоски кожи. Пригодятся рукояти обматывать, например, или на те же щиты.

— Грузите всё, — распорядился я.

Гвардейцы принялись таскать добро наверх. Я снова поднялся к колонне и с улыбкой похлопал ладонью по холодному мрамору.

Не зря потратил столько сил на этот артефакт. Шпионов выявил, схрон нашёл, старый тайник обнаружил.

Колонна окупилась в первую же ночь.

— Ваша милость, — подошёл Ильдар. — Всё погрузили. Можем выдвигаться.

— Погоди.

Я снова коснулся колонны. Ещё раз просканировал деревню — медленно, внимательно. Не упустил ли чего?

Нет. Больше ничего подозрительного. Обычное железо — инструменты, гвозди, подковы. Никакого спрятанного оружия.

— Поехали, — сказал я.

Мы двинулись в обратный путь. Телеги скрипели под тяжестью груза. Пленные сидели молча, понурив головы. Понимали, что их ждёт.

Я ехал впереди и думал о том, как удачно всё сложилось.

Тернов, небось, уверен, что его люди всё ещё на месте. Ждут удобного момента. Собирают информацию.

А они уже едут ко мне в имение, и расскажут много интересного. Я в этом уверен.

К рассвету мы были дома. Пленных заперли в подвале. Оружие сгрузили в кузнице — Арсений потом разберётся, что куда.

Я поднялся к себе, рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Хорошая вышла ночь. Продуктивная.

Алексей Тернов любил свой сад. Розы, лилии, астры — всё цвело, благоухало, радовало глаз. Он вложил в него немало денег и труда. Чужого, само собой.

Барон сидел в беседке, увитой плющом, и наслаждался ужином. Жареная утиная грудка, свежий хлеб, вино. Вечер был тёплым, где-то в деревьях соловьи пели свою трель.

Идиллия.

Которую нарушили тяжёлые шаги.

Алексей поднял глаза. К беседке приближался Глеб — начальник стражи. Огромный детина с подбородком, похожим на наковальню. За это его так и прозвали — Наковальня.

По лицу Глеба было видно, что новости плохие.

— Ваше благородие, — он остановился у входа в беседку и поклонился. — Прибыл гонец.

Алексея лениво шевельнул вилкой — мол, продолжай.

— Всё провалилось, — понурил голову Наковальня.

Барон медленно отложил приборы и вытер рот салфеткой.

— Провалилось?

— Да, господин. Шахтинского не смогли убить.

— Как это не смогли? Там было шестнадцать человек! Шестнадцать против одного!

— Он оказался крепче, чем ожидали, — пробормотал Глеб. — Но его почти убили. Слухи ходят, что ранен он сильно. Еле выжил.

— Почти? Мне не нужно «почти»! Мне нужно «мёртв»!

— Понимаю, господин. Полностью с вами согласен.

— Согласен он… — барон скривился. — Что с нашими людьми? Кто-нибудь вернулся?

— Никак нет. Похоже, все погибли.

Алексей откинулся на спинку кресла и уставился в потолок беседки. Шестнадцать человек. Не элита, конечно, но всё же. Оружие, снаряжение, время на подготовку — всё псу под хвост.

— Это катастрофа, — процедил он.

— Полностью согласен, ваше благородие. Ужасная катастрофа.

— Да хватит тебе соглашаться! — рявкнул Алексей.

Глеб вздрогнул и втянул голову в плечи. Насколько это было возможно с его комплекцией.

Барон сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Успокоился.

Злость — плохой советчик. Отец всегда это говорил. Когда злишься — делаешь глупости. А Терновы глупостей не делают.

Алексей взял бокал и отпил вина. Покатал на языке, проглотил.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Давай подумаем.

— Давайте, господин.

— Шахтинский ранен. Сильно ранен, говоришь?

— По слухам, еле живой, кровью истекал. В имение его на носилках внесли.

— Значит, мы его хорошо потрепали, — Алексей забарабанил пальцами по столу. — И его людей наверняка тоже. Не мог же он один против шестнадцати выстоять — значит, гвардейцы его тоже участвовали. И тоже понесли потери.

— Логично, господин.

— Они теперь будут бояться. Деревенские — тем более. Глядишь, разбегаться начнут.

— Разбегутся как миленькие! — поддакнул Наковальня.

Алексей кивнул, довольный своими рассуждениями. Картина вырисовывалась не такая уж мрачная.

Да, Шахтинский выжил. Но он ранен, ослаблен. Его люди напуганы. Крестьяне в панике. Ресурсов у него и так было мало, а теперь станет ещё меньше.

— На второй раз точно получится, — сказал Алексей вслух. — Повторим операцию. Ударим снова, пока он не оправился.

Глеб нахмурился. На его лице отразилась работа мысли — процесс явно непривычный.

— Но, ваше благородие… Он же теперь будет ждать нападения. Усилит охрану.

— Какую охрану? — Тернов усмехнулся. — У него четыре калеки в гвардии. Ну, было четыре. Сейчас, небось, два осталось. Чем он будет усиливать?

— И то верно. Хотя он, вроде бы, людей набрал, — осторожно добавил Глеб.

— Кого он там набрал? Деревенских полудурков? Они и грабли-то нормально удержать не могут, не то что копьё. Главное — Шахтинский не будет ожидать точно такого же повторного удара. Потому что это нелогично. Потому что так не делают. Нормальный человек после провала отступит, перегруппируется, придумает новый план.

— А мы?

— А мы — нет. Почему бы не повторить хороший приём дважды? Даже если в первый раз не получилось.

— Полностью согласен, господин! — воскликнул Наковальня.

Алексей снова отпил вина и подумал, что людей у него много. На эту миссию стоит отправить новобранцев и проштрафившихся. Тех, кого не жалко.

Кто выживет — значит, годный боец. Кто нет — ну, значит, не повезло.

Барон поставил бокал и посмотрел на Глеба.

— Собери человек двадцать. Нет, лучше двадцать пять. И пару нормальных командиров, чтобы следили за порядком. Через неделю они должны быть в деревне Шахтинского. Под видом беженцев, торговцев, кого угодно.

— Слушаюсь, господин! — вытянулся в струнку Наковальня.

— И на этот раз — никаких «почти». Мне нужен результат.

— Как прикажете, — Глеб поклонился и ушёл.

Алексей остался один. Допил вино, доел утку. Посмотрел на закат, который уже догорал за горизонтом.

Шахтинский не понимает, с кем связался.

Терновы всегда получают то, что хотят. Рано или поздно.

Алексей встал и направился в дом. Вечер был испорчен, но завтра будет новый день.

И новые возможности.