Мастер драгоценных артефактов 2

Глава 8

Через лес шли пешком.

Лошадей оставили в имении — они бы только мешали. Топот копыт слышно издалека, а нам требовалась тишина.

Следопыты двигались впереди, разведывая дорогу. Герман лично вёл группу, выбирая тропы, где меньше всего шансов нарваться на чужие глаза. Остальные шли следом, стараясь не шуметь.

На всякий случай я наложил на отряд маскировочные чары. Ничего сложного — просто лёгкое искажение восприятия. Кто посмотрит в нашу сторону, ничего не разглядит. Если, конечно, не будет смотреть слишком пристально. Всё-таки я не мастер иллюзий.

Задача стояла простая: не попасться на глаза. Чтобы в лагере Тернова раньше времени не узнали о нашем приближении.

Шли весь день. К закату добрались до цели.

Лагерь располагался у подножия крутого склона. Место выбрано грамотно — скала прикрывает с одной стороны, лес с другой. Сам лагерь обнесён частоколом. Внутри — палатки, костры, какие-то постройки. Даже наблюдательная вышка имелась, на которой находилась чаша для сигнального костра.

Вокруг ходили дозоры. Двое у ворот, ещё четверо патрулировали периметр. На вышке — один наблюдатель.

Безопасность на уровне. Для тренировочного лагеря — даже с избытком.

Но благодаря моим следопытам и маскировочным чарам нас не заметили. Мы залегли в кустах на опушке и наблюдали.

На самом склоне были протоптаны тропинки. Полосы препятствий — брёвна, канаты, ямы с водой. Мишени для стрельбы. Площадка для фехтования.

Похоже, Тернов нещадно гоняет своих людей. Молодец, в общем-то. Правильный подход. Жаль только, что он мой враг.

— Сколько их там? — тихо спросил Ильдар.

— Человек шестьдесят, — прикинул я. — Может, чуть больше.

— Многовато.

— В самый раз, — я зловеще улыбнулся, хотя нас здесь было вдвое меньше.

Но у меня уже имелся план, осталось додумать детали.

Атаковать в лоб глупо. Их всё-таки больше, у них там укрепления и всё такое. Даже с учётом того, что в лагере новички, нам может прийтись несладко.

Значит, нужна хитрость.

Я посмотрел на склон, и идея тут же обрела финальные очертания.

— Слушайте сюда, — я собрал командиров. — Вот что мы сделаем…

Раздал указания. Ильдар кивал, запоминая. Герман ухмылялся — ему план явно нравился. Яшка, Сашка и Лёха переглядывались, но вопросов не задавали.

— Все всё поняли? — спросил я в конце.

— Так точно.

— Тогда по местам. Ждите сигнала.

Отряд рассредоточился. А я начал подниматься на склон. Двигался осторожно, не спеша. Маскировочные чары работали, но лучше не рисковать.

А пока шёл до места, расставил на опушке несколько сигнальных нитей. Это заготовка на финальный акт.

Я добрался до нужной точки на склоне и достал из сумки взрывные кристаллы. Они были заряжены энергией ведьмы и усилены хорошей огранкой с правильной нанесёнными рунами.

Начал раскладывать камушки тут и там. Под валунами, в трещинах скалы, у основания крупных камней. Соединял их невидимой сторожевой нитью.

Работа заняла минут двадцать. Когда я закончил, спустился обратно, аккуратно обошёл лагерь и занял позицию на опушке.

Проверил, все ли на местах. Следопыты — в кустах у периметра. Гвардейцы — в овраге за лагерем. Маги — рядом со мной.

Всё готово.

Я сосредоточился на нити и послал по ней мощный магический импульс.

Камни, разложенные на склоне, засветились по цепочке. Как будто кто-то на скалу гирлянду.

А через секунду они взорвались.

Грохот, вспышки, облака пыли. Начался обвал, и на лагерь покатилась рокочущая масса.

Камни с грохотом неслись по склону, набирая скорость. Мелкие подпрыгивали, крупные сносили всё на своём пути. Грохот стоял такой, что в ушах звенело.

Первые валуны врезались в частокол. Брёвна разлетелись, как щепки. Один здоровенный валун — размером с телегу — удачно попал в основание сторожевой вышки. Та накренилась, затрещала и рухнула.

Класс. Теперь они не смогут зажечь сигнальный костёр.

А я молодец, неплохо рассчитал траекторию обвала.

В лагере поднялась паника. Новобранцы Тернова забегали туда-сюда, как тараканы. Раздавались вопли раненых, ржание перепуганных коней и матерные возгласы командиров.

Я коротко свистнул — выучил-таки пару сигналов, которым Герман учит своих. Он продублировал мой свист, и следопыты начали работать.

Стрелы полетели в дозорных, которые с открытым ртом смотрели на разнесённый камнями лагерь. Один упал, за ним второй, третий.

Я поднял арбалет и снял часового у ворот. Потом перезарядил и достал ещё одного, который бежал к лагерю с факелом.

— Парни, ваш выход! — я повернулся к своим огнемётчикам.

Яшка, Семён и Лёха одновременно кивнули, подняли посохи и выпустили струи пламени. Поджигать лагерь мы не собирались, план состоял в другом.

Мы подожгли лес.

Сухой подлесок вспыхнул мгновенно. Пламя побежало по веткам, перекинулось на стволы. Повалил густой чёрный дым.

Ветер понёс его прямо на лагерь. И искры тоже — целый рой огненных мух.

Хаос усилился. От искр занялась трава и несколько палаток. Люди метались, кричали, пытались тушить.

— Отходим! — я махнул рукой.

Мы отступили в лес и затаились.

В лагере творился форменный бардак. Но, к моему удивлению, они не побежали тушить пожар в лесу. Вместо этого начали организовывать оборону. Офицеры отдали приказы, и всех раненых принялись сносить в центр лагеря, а остальные встали в строй с оружием наготове.

Грамотно. Не поддались панике, не рассыпались.

Я рассчитывал, что они хотя бы кого-то отправят тушить пожар — и мы перебьём их по частям. Не вышло.

Ладно. Применим другую тактику.

— Герман, — позвал я. — Размести своих и гвардейцев с арбалетами вон там, вдоль тропы. Пусть ждут.

— Понял.

— Маги — со мной.

Яшка, Сашка и Лёха подошли. Я достал из сумки специально огранённый берилл, на который была нанесена особая рунная формула.

Долго над ним корпел, даже жалко использовать. Тем более что бериллы редко попадаются.

Но ничего. Зато проверим, как получилось, и произведём нужный эффект.

— Сейчас я создам усиливающее заклинание. Выглядит как окно. Бейте через него — и ваши огненные шары станут втрое мощнее.

— Ого! Давайте, давайте! — обрадовался Лёха, прыгая на месте от предвкушения.

— Сосредоточься, — осадил его я. — А то промажешь, весело нам не будет.

— Понял. Сосредоточен, — Лёха сделал серьёзное лицо.

Я активировал берилл.

В воздухе передо мной появилась полупрозрачная рамка, действительно похожая на окно. Размером метр на метр, висит в воздухе и слегка искажает пространство за собой.

— Бейте! — сказал я, тоже взяв в руки посох.

Огненные шары прошли через «окно» — и вышли с другой стороны втрое крупнее.

И втрое ярче.

И втрое быстрее.

И втрое мощнее, само собой!

Они врезались в лагерь, как метеориты. Взрыв! Ещё взрыв! Ещё!

Палатки разлетались в клочья. Люди тоже. Земля дрожала от ударов, и теперь уже весь лагерь пылал, как один огромный костёр.

— Ещё! — крикнул я.

Маги били снова и снова. Огненные шары летели через «окно» и обрушивались на лагерь. Грохот стоял такой, что я сам себя еле слышал.

— Они идут! — крикнул Семён.

Точно. Враги, наконец, увидели, откуда их атакуют. И стремительно двинулись в нашу сторону. Все, кто остался на ногах — человек сорок, может, чуть больше.

— Энергия осталась? — спросил я.

— Почти пусто, ваша милость, — ответил Яшка, глянув на камень в посохе.

— Переходите на молнии. И за мной!

Я выпустил ещё россыпь мелких огненных стрел, которые прошили ряды противников. И вместе с парнями мы отступили в лес.

Враги приближались. Орали что-то, размахивали оружием. Бежали строем, а в передних рядах их прикрывали щитоносцы, ещё и с амулетами.

— Бей по передним! — приказал я и первым выпустил молнию.

Следом из леса полетели стрелы. Следопыты били сверху, сидя на деревьях. Гвардейцы с арбалетами атаковали с флангов. Дали один залп, отбросили арбалеты и метнули приготовленные копья.

Первый ряд атакующих рухнул. Второй споткнулся о трупы. Третий замедлился, не понимая, откуда стреляют.

Враги сбились в кучу, пытаясь организовать круговую оборону.

Не успели. На них с яростными воплями обрушились мои гвардейцы в хитиновых доспехах. Белогор с разбегу насадил вражеского командира на копьё и поднял над землёй.

Вид пронзённого насквозь и орущего от боли лидера моментально обрушил дух противников. Часть из них приняла бой, а другая часть предпочла свалить.

Очень зря. В спины им полетели стрелы и молнии, а затем я активировал заранее расставленные нити. Они проявились на пути убегающих, и те попадали на землю, спотыкаясь о нити и друг о друга. Следопыты расстреливали их, как в тире.

Через пятнадцать минут всё было кончено. Я вытер меч обрывком чьей-то рубахи и взглядом отыскал Ильдара.

— Потери? — спросил я.

— Только раненые, ваша милость, — доложил Ильдар, похлопав себя по карману, где лежал целительский камень.

— Отлично. Тогда выдвигаемся к лагерю. Посмотрим, чем там можно поживиться.

Мы двинулись к горящему лагерю. Я уже прикидывал, какую добычу можно собрать. Оружие, припасы, может, что-то ценное…

И тут Герман вскинул руку.

— Стой!

Все замерли.

— Что там? — спросил я.

Следопыт указал на дорогу, ведущую к лагерю с другой стороны.

Ух ты, подкрепление.

Впереди конница — человек тридцать на хороших лошадях, в стальных доспехах. Пехота следом — ещё человек пятьдесят, все с щитами и копьями.

Явно не новички. Похоже, где-то неподалёку находится ещё один лагерь Тернова. Или они просто услышали шум, увидели огонь и оперативно прислали подмогу.

— Что делаем, ваша милость? — спросил Ильдар.

Я посмотрел на горящий лагерь. Потом на приближающийся отряд. Потом на своих людей — уставших, и уже немного потрёпанных.

— Отступаем, — вздохнул я.

— Но как же…

— Свою задачу мы выполнили, — я кивнул на пылающий лагерь.

Ильдар помолчал. Потом кивнул.

— Так точно. Отступаем, парни!

Мы растворились в лесу так же тихо, как пришли. Сначала бежали, чтобы гарантированно избавиться от преследования, а потом пошли уже спокойно.

По дороге обратно я размышлял.

Атака сработала только потому, что никто её не ожидал. Фактор внезапности — великая сила. И мы молодцы, воспользовались им на полную катушку.

Из минусов — никакой добычи. Мы не успели обыскать лагерь, не забрали трофеи.

Досадно, но ладно. Добыча ещё будет.

Всё равно это победа. Тернов потерял тренировочный лагерь и шестьдесят человек. Потерял время и ресурсы, которые вложил в их подготовку. И репутация пострадала — слухи разойдутся, и другие новобранцы дважды подумают, а надо ли им вступать в гвардию барона, чьи лагеря вот так сжигают.

И, что самое приятное, Тернов даже не знает, кто это сделал. Никто из его людей не видел наших лиц. Никто не ушёл, чтобы рассказать.

Это мог быть кто угодно, правда? Бандиты. Конкурирующий барон. Случайный отряд наёмников.

Или безумный сосед, которого слишком часто пытались убить.

Я усмехнулся.

Пусть гадает.

Гонец прибыл на рассвете.

Алексей Тернов ещё не успел позавтракать, когда в дверь кабинета постучали. Вошёл Глеб Наковальня с таким грустным лицом, будто узнал о кончине матушки.

Впрочем, его мать уже и так была давным-давно мертва.

— Господин… Плохие новости.

— Говори, — Алексей со вздохом отодвинул тарелку.

— Тренировочный лагерь уничтожен. Тот, у скалы.

Барон отодвинул тарелку ещё дальше, чувствуя, как аппетит пропадает, а вместо него появляется изжога.

— Что значит уничтожен?

— Полностью, ваше благородие. Частокол снесён, вышка разрушена, палатки сгорели. Из шестидесяти человек выжило меньше десятка, и те — при смерти.

Алексей стиснул вилку. Сделал глубокий вздох, сдерживаясь, чтобы не заорать и не воткнуть эту вилку в скорбную морду Наковальни.

— Кто? — процедил он.

— Не знаем, — покачал головой Глеб. — Подкрепление прибыло, когда уже всё закончилось. Нападавших не видели.

— Как это — не видели⁈ — Тернов-таки не выдержал и начал кричать. — Шестьдесят человек перебили, и никто никого не видел⁈ А трупы? Они что, без потерь всех наших уничтожили⁈

Наковальня втянул голову в плечи.

— Выжившие мало что помнят. Говорят, сначала был обвал. Потом огненные шары с неба и молнии. Всё произошло очень быстро.

Алексей встал, едва не уронив стул, и подошёл к окну. Сад за стеклом казался таким мирным, таким спокойным. А внутри его бушевала буря.

— Узнай, кто это был, — приказал он, не оборачиваясь. — Отправь разведчиков, расспроси людей, подкупи кого надо. Мне нужно знать, кто это сделал.

— Прекрасная идея, ваше благородие. Слушаюсь.

— Иди!

Наковальня ушёл. Алексей остался один. Он со вздохом потёр переносицу.

Кто?

Этот вопрос не давал покоя. Врагов у него хватало — в этих краях без врагов никуда. Но кто из них способен на такое?

Барон Рогозинский? Нет, он слишком труслив. Сидит в своём имении и боится нос высунуть.

Граф Бичуров? Тот мог бы, но у него сейчас другие проблемы — говорят, инсектоиды активизировались на его землях.

Шахтинский? Алексей усмехнулся. Нет, это смешно. У него на такое не хватит ни сил, ни дерзости.

Лагерь обработали мощной магией. Огненные шары, молнии, взрывы. Это серьёзная сила.

Вероятно, новый враг. Кто-то, о ком он ещё мало знает.

Или…

Мысль пришла внезапно.

Барон Сачков!

С ним они уже почти начали войну год назад. Пограничные стычки, рейды, взаимные обвинения. Дошло до того, что оба собрали войска и приготовились сражаться по-настоящему.

Но потом заключили перемирие. Временное, конечно. Алексей планировал напасть позже, когда расширит владения и укрепит армию. Но сначала хотел ослабить Сачкова — диверсиями, подкупами, интригами.

А что, если он первым нанёс удар?

Согласно докладам, у него недавно появились огненные маги. Двое или трое, точно неизвестно. Нанял где-то на стороне, заплатил хорошие деньги.

Огненные маги. Огненные шары.

Совпадение? Вряд ли.

— Это он, — прошептал Алексей. — Это точно он.

Всё сходилось. Сачков догадался, что Тернов готовит удар, и решил ударить первым. Уничтожил тренировочный лагерь, чтобы ослабить армию. Классический ход.

Нужно ответить. Немедленно! Потому что слабость в этих краях очень дорого стоит. Один раз покажешь слабину — и будут доить всю жизнь. Все соседи решат, что Тернов ослаб, что можно откусить кусок его земли безнаказанно.

Нет. Так не пойдёт.

Алексей позвонил в колокольчик. Через минуту в дверях снова появился Глеб.

— Ваше благородие?

— Отмени разведку. Я уже знаю, кто это сделал, — Тернов опять сел за стол.

— Кто? — удивился Наковальня.

— Сачков. Больше некому.

Глеб нахмурился — на его лице это выглядело устрашающе.

— Но у нас же перемирие?

— Было перемирие, — скривился Алексей. — Теперь — война.

Он задумчиво постучал пальцами по столу, затем крикнул слугам, чтобы подали карту и убрали посуду. Когда приказ был выполнен, барон склонился над картой и жестом подозвал Глеба.

— Вот что мы сделаем. Отправь людей сюда, сюда и сюда, — он ткнул в три точки. — Пусть сожгут все его поля. Урожай, амбары, всё.

— Как прикажете, господин.

— И ещё, — палец сместился к синему пятну на карте. — У Сачков есть рыбацкий посёлок у озера. Отправь туда отряд. Всех перебить, всё сжечь.

— Превосходная мысль, барон, — кивнул Наковальня. — Сколько людей выделить?

— Пятьдесят. Конный отряд, быстрый и сильный. Чтобы налетели, уничтожили и ушли раньше, чем Сачков поймёт, что происходит.

Алексей отвернулся от карты и посмотрел Глебу в глаза.

— Я хочу, чтобы Сачков понял: барон Тернов жёстко отвечает на удары. Пусть пожалеет, что связался со мной.

Глеб оскалился.

— С удовольствием, ваше благородие.

Он поклонился и вышел.

Алексей снова повернулся к окну. Сад всё так же цвёл, солнце всё так же светило.

Если этот ублюдок Сачков решил, что может безнаказанно нападать на Тернова — то пусть пожинает плоды своей глупости.

А потом, когда он будет занят восстановлением сожжённых полей и оплакиванием мёртвых рыбаков, Алексей нанесёт настоящий удар.

И от владений Сачкова не останется ничего.

Утро выдалось шумным.

Катарина сидела у окна и смотрела, как во дворе празднуют. Граф вернулся из похода — живой, довольный, с победой. Его люди жарили мясо на кострах, пили квас, смеялись. Кто-то даже пытался петь, хотя получалось скверно.

Её тоже звали. Служанка приходила, приглашала присоединиться. Катарина отказалась.

Не её это праздник. Она здесь чужая, что бы Леонид ни говорил.

Интересно, как всё вышло. Она ведь думала, что граф — самоубийца. Пошёл на врага таким малым числом людей. Безумие.

Но в итоге вернулся с победой. И даже никого не потерял.

Катарина покачала головой. Странный человек этот Леонид. Очень странный.

Впрочем, её сейчас волновало другое.

Ведьма посмотрела на стол. Там лежали камни и артефакты — те, что граф оставил перед уходом. Он велел ей: просто сиди рядом. Можешь своими делами заняться, неважно. Главное — будь рядом.

Катарина тогда пожала плечами и села вышивать. Не потому что любила вышивать — просто надо было чем-то занять руки.

А потом она увлеклась и через какое-то время заметила, что камни оказались полностью заряжены.

Катарина всю жизнь считала свой дар проклятием. Неконтролируемая сила, которая в любой момент может вырваться и убить всех вокруг.

А тут — пожалуйста. Просто посиди рядом, и камни наполнятся энергией.

Граф не шутил. Его артефакты действительно работают по-другому.

И вот это пугало больше всего.

Потому что есть одна вещь, которую, кажется, не понимает Шахтинский. Если хоть кто-то узнает, что он способен создавать такие артефакты — за ним начнётся охота. Похлеще, чем на ведьм. Такая, словно он — верховная ведьма.

Катарина невесело усмехнулась, вспомнив деревенские байки про верховную ведьму. Мол, есть такая — самая главная, самая сильная. И если её убить, то все остальные ведьмы исчезнут.

Глупость, конечно. Верховные ведьмы существуют, но это невероятная редкость. Мало кто из ведьм доживает до такого уровня — на них постоянно охотятся.

И конечно, если даже убить верховную, другим ведьмам от этого ни холодно ни жарко.

Но люди верят в эти сказки. И охотятся на ведьм.

На графа будут охотиться так же, если узнают про его способности.

Катарина вздохнула и отвернулась от окна.

С другой стороны… ей стало легче. Как будто камень с души свалился.

Она теперь хотя бы понимала, в чём её полезность. Не нужно вызывать дождь, не нужно лечить скот, не нужно делать что-то, чего она толком не умеет. Просто быть рядом с артефактами и заряжать их своим присутствием. Это она может.

В имении ей нравилось. Ведьма не так давно здесь находилась — в сознании, по крайней мере. Но уже успела привыкнуть.

Подумать только — кормят три раза в день! Настоящей едой, не объедками. Хорошая комната с мягкой кроватью. Своя уборная — это вообще роскошь невиданная. Тепло, сухо, безопасно.

Даже слуги за ней ухаживают. Побаиваются, конечно — изумрудные глаза никуда не денешь. Но хотя бы не шарахаются, не плюют вслед, не шепчут проклятия за спиной.

Хватило одного слова Леонида. Сказал — она моя гостья. И всё. Катарина впервые за много лет не чувствовала к себе ненависти.

Это было непривычно. И очень приятно.

Девушка встала и подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение.

Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Но уже не такая измождённая, как раньше. Нормальная еда и сон делали своё дело.

Катарина приняла решение.

Она будет полезной. Насколько позволят её возможности. Будет заряжать артефакты, будет учиться контролировать свой дар, будет делать всё, что попросит граф.

Почти всё.

Единственное, на что она не пойдёт ни в коем случае — стать его подстилкой. Лучше уж погибнуть, чем такое.

Но граф вроде и не настаивает. Шутит свои дурацкие шутки, подкалывает, но руки не распускает. Даже когда она была без сознания — не тронул.

Странный человек.

Хотя вообще-то, он весьма симпатичный…