Мастер Рун. Книга 9

Глава 7

Книгу Чжоу Линя я нашёл не сразу.

Библиотекарь, после того как я описал ему, что ищу, долго шевелил своими кустистыми бровями, потом молча ушёл куда-то в глубину стеллажей и вернулся через пятнадцать минут с тонким томом в потрёпанном кожаном переплёте. Не книга даже, скорее тетрадь, сшитая вручную, с пожелтевшими страницами и выцветшими чернилами. На обложке, выдавленные по коже, четыре иероглифа, которые я уже с трудом, но мог перевести как «Записки о Нижнем Пути».

— Чжоу Линь, — сказал старик, положив книгу на стойку, но не отдавая ее мне в руки. — Практик второй ступени каналов. Погиб сто двенадцать лет назад при попытке повторного спуска в глубины мира. Книга, в нашей библиотеке существует как единственная копия, переписанная его учеником. Обращаться прошу бережно. Если порвёте хоть одну страницу, будете платить большой штраф.

— Понял, — сказал я, забирая том. — А других копий нет?

— В нашей библиотеке только одна копия, и сделана в таком стиле намеренно, — пояснил библиотекарь, постучав пальцем по обложке. — Ученик, который переписывал, сохранил всё, помарки, зачёркивания, пометки на полях, разный цвет чернил. Специально, чтобы привлечь внимание читателя, показать подлинность. Создать эффект, что перед вами оригинал, а не подделка.

— А зачем это делать? Я про привлекать внимание?

— Потому что доказательств, того, что Чжоу Линь всё же был в самим низу нет. Это скорее сказка, — пояснил библиотекарь. — Но погиб он по-настоящему, в хрониках, его обезображенное тело вынесли через месяц, они даже не дошли до места обитания демонов.

Устроился у окна, где свет падал на стол ровной полосой. Бабай свернулся клубком у моих ног, отправив через связь образ, что скучно-тепло-спать. Пусть спит. А я раскрыл первую страницу и начал читать.

И пропал.

Чжоу Линь писал не как учёный или хронист. Скорее, как человек, который был свидетелем и описывал события как свидетель. Стиль написания при этом был сухим, местами вообще рваным. Как походный дневник, с заметками на полях, зачёркиваниями и вставками, сделанными, судя по разнице в цвете чернил, в разное время. А порой вообще написанными другими людьми, членами экспедиции. Либо это всё же ученик так постарался, правды тут не найдёшь.

Экспедиция началась сто четырнадцать лет назад, в городе Линьхай, на побережье Западного моря.

Чжоу Линь собрал группу из семи человек, которые были в основном его друзьями и знакомыми. Целью было проникновение на нижние Этажи, ниже того, что считалось возможным на тот момент, то есть ниже двенадцатого, который в те годы был последним документально подтверждённым уровнем. Уже сам этот факт заставил меня присвистнуть, значит, есть минимум двенадцать Этажей, и люди ползают по ним не только в Шэньлуне.

Я в принципе знал, что под землей есть целые города. Где-то там же целый Нижний План с демонами существует, да и логично, что если я нахожусь в гигантских размеров Сфере Дайсона, то внизу должны быть какие-то обслуживающие механизмы, технические помещения, сокрытые под десятками километров скальной породы. Но одно дело понимать, что что-то должно быть, а другое, находить этому документальные подтверждения.

Но не это заставило меня вцепиться в книгу. Заставил состав группы.

Помимо самого Линя и ещё людей-практиков, в отряд вошли существа, о которых я только слышал, а видел вообще мельком раз в жизни. Орк из клана Разбитого Клыка, зеленокожий здоровяк ростом в два с лишним метра, обладатель невероятной силы. Девушка из лесного народа, которых на западе называли сумрачными, бледная до синевы, беловолосая, с глазами, видящими в полной тьме. Она умела чувствовать потоки этера в толще камня и находить безопасные тропы.

И третий. Человек по имени Киану Ривз.

Я споткнулся об это имя и перечитал дважды. Слишком уж оно было мне знакомо по прошлой жизни. Но тут он был известен как бродяга и учёный, чьё происхождение оставалось загадкой для всех членов экспедиции.

Киану описывался как практик неизвестного уровня, который умел этот уровень скрывать. Человек, чьи знания были, по словам Чжоу Линя, настолько обширны и настолько странны, что порой казалось, будто он пришёл из другого мира. Именно Киану настаивал, что нижние уровни Этажей — это не просто пещеры, а обшивка, и что Сфера имеет толщину, которую можно пройти насквозь.

Обшивка. Это слово на местном языке звучало коряво, и Чжоу Линь честно пометил в сноске, что Киану использовал слово из своего собственного наречия, которое приблизительно означало как внешняя оболочка защитного сооружения. Точного перевода нет, признался автор.

Зато у меня точный перевод был.

Дальше я читал, уже не отвлекаясь ни на что.

Спуск занял четыре месяца. Чжоу Линь описывал каждый уровень, и каждый был отдельным миром со своими кошмарами. Двое из отряда погибли на девятом уровне, в колонии каменных пауков. Орк нёс оба тела на плечах, с раздробленной ногой, и не издал ни звука, пока не опустил их в безопасном месте. И только тогда закричал, но не от боли. Зеленокожие не плачут, написал Чжоу Линь. Они вопят, теряя своих друзей. От этих строк у меня заныли старые шрамы.

На двенадцатом уровне всё изменилось. Камень стал другим, гладким, как полированное стекло, тёплым, с прожилками, похожими на вены, по которым тёк мощный, ровный этер. Киану трогал эти стены, как слепой трогает лицо друга, и говорил на своём языке слова, которых никто не понимал. А потом объяснил, что они добрались до первого корпуса.

Корпус. Ещё одно слово, помеченное сноской. Тело укрытия. Оболочка. И тут я прекрасно знаю, что оно означает на самом деле. Сомневаться уже не приходилось, этот Киану, был моим земляком, попаданцем в мир, прошедшим гораздо более долгий путь к силе чем я. Пока догадки я оставлял в сторону, погруженный в то, что мне рассказывал дневник.

Киану оказался не прав, до корпуса было ещё далеко.

Сначала отряд спустился на уровень, который Чжоу Линь назвал Нижним Планом. И вот тут у меня глаза полезли на лоб. Демоны то были демонами, вот только не тупыми и дикими. Разумные существа живущие в городах, высеченными в стенах гигантских каверн. С кланами, родами, иерархией и собственной культурой. Красная и тёмная кожа, рога разных форм, как гербы у человеческих домов. Этер в их телах тёк иначе, горячий, вязкий, как расплавленная смола.

Киану, к изумлению всей группы, знал их язык. Не бегло, признавал Чжоу Линь, но достаточно, чтобы произнести ритуальное приветствие, не вызвав немедленной агрессии. Откуда он знал демонический, не объяснил. На все вопросы отвечал одинаково, что почерпнул из книг.

Линь пометил на полях: «Сомневаюсь. Слишком правильное произношение для книжного знания. Он либо бывал здесь раньше, либо учился у живого носителя.»

Тем не менее знания практика хватило, чтобы достаточно быстро и спокойно, договориться о проходе по их землям. Он предложил демонам обмен, рунные конструкции очистки этера в обмен на проводника. Демоны, на территории которых они попали, оказывается, страдали от загрязнённого этера на своих уровнях, называя это «красной гнилью». Сделка состоялась. И Киану дал им возможность выжить.

Проводником стал молодой демон по имени Тул’мах, первый из демонов, кто при людях рассмеялся. Чжоу Линь написал, что звук был похож на камнепад, но намерение было явно человеческим.

Ниже демонического уровня начались тоннели Великих Червей — существ, прогрызавших породу и оставлявших за собой гладкие, стеклянистые проходы диаметром в тридцать и более метров. Этер там был выжран практически дочиста. Киану запретил любой шум, любую вспышку энергии. Девять дней группа шла в полной тишине, и дважды слышала далёкий утробный гул, от которого дрожали стены. Проводник-демон в эти моменты замирал и закрывал глаза. Демон боялся. Этого было достаточно.

А потом они упёрлись в стену.

Абсолютно гладкую, однородную, простиравшуюся во все стороны. Материал неизвестный, ни камень, ни металл, ни стекло. Но он был тёплый и живой на ощупь. Даже Великий Червь не смог её прогрызть, на поверхности остались борозды глубиной в палец, не более. Девушка из лесного народа положила ладони на стену, прислушалась и побледнела. «За ней ничего», — сказала она. «Моя песня уходит в стену и не возвращается. Как будто за ней нет ничего, от чего можно оттолкнуться».

Киану нашёл люк. Круглая секция, два метра в диаметре, с едва заметными рунами по краям. Произнёс одно слово на своём языке. Люк открылся.

Орк и демон отказались идти дальше. Орк сказал что-то, что Линь перевёл как: «Мои кости знают, что дальше — не для зеленокожих». Демон назвал это «местом богов».

Дальше пошли четверо. Казалось, они должны были спускаться, но это оказался прямой коридор, восемьсот метров, идеально чистый, освещённый мягким белым светом, не имеющим источника. И он был чистым, как будто его построили вчера, а не тысячелетия назад. Коридор вывел в круглую камеру двадцати метров в диаметре, с пустым постаментом в центре. Линь отмечал, что Киану смотря на эту пустоту, говорил про «пульт управления», который должен был здесь стоять, но видимо его сняли или перенесли.

А в стене напротив был ещё один люк, небольшой, но открытый, который называется шлюз. За ним, маленькая камера, в которую оставшиеся путешественники вошли, первая дверь закрылась, вторая открылась.

И они вышли наружу.

Я дочитал это место и понял, что не дышу. Буквально, задержал дыхание и не заметил. Потому что-то, что описывал Чжоу Линь дальше, было… было тем, от чего ломается картина мира.

Они стояли на внешней стороне Сферы. Под ногами — тот же материал, что и в коридоре, слабо светящийся, чуть изогнутый. А над ними абсолютная, совершенная, чёрная пустота, в которой не было ни единой точки света. Киану, загадочный практик невероятной силы, сорвался, плакал, крича о каких-то погасших звездах, но ни Линь, ни другие, ничего о них не знали, зато у них болели глаза, пытаясь найти хоть что-то, за что зацепиться, и не находили ничего.

Там было холодно, нечем было дышать и полностью отсутствовал этер. Даже у червей, капля этера всё же была. А здесь это была смерть для любого практика. Всё это выглядело так, как будто Сфера — это единственный сосуд в пустом подвале.

А Киану словно сломался. Стоял у стены шлюза, и слёзы катились по щекам. Чжоу Линь спросил у этого сильного практика, знающего столь много и словно потерявшего всё, что он видит.

Тот ответил. Сказал, что искал многие долгие годы и годы, что, может быть, снаружи будет хоть что-нибудь. Хотя бы свет. Далёкий отголосок других миров. Эхо. Что-то, что скажет ему, что там, откуда он пришёл, ещё существует хотя бы память.

Но снаружи не было ничего. Ни звёзд, ни… — и тут Чжоу Линь записал слово, которое пометил как непереводимое, — ни «галактик». Пустота настоящая, финальная. Такая, какая наступает, когда всё остывает и последняя искра гаснет.

Дом, из которого я ушёл, — сказал Киану, — его больше нет. И нет никого, кто помнит, что он был.

Я закрыл книгу. Осторожно и медленно, находясь в шоке от прочитанного. То, что я прочитал, было не путевыми заметками древнего практика. Это были слова человека, который стоял на внешней стороне Сферы и смотрел в мёртвую Вселенную. Который искал звёзды и не нашёл их.

Потому что звёзд больше не было. Но ведь такого не могло же быть? Что нет звезд за сферой? Возможно, есть еще один «корпус» или что-то закрывающее сферу от остальной вселенной либо…

Либо это была тепловая смерть. Эти два слова пришли из той, другой памяти землянина. Состояние, когда энергия Вселенной рассеялась до предела. Нет разницы температур. Нет движения. Нет света. Бесконечное, однородное, холодное пространство, в котором ничего никогда больше не произойдёт. Пространство, в котором остались лишь красные карлики, могущие существовать десятки триллионов лет, но которые в своё время тоже погаснут. Вот что за солнце висит в этом мире, словно приколоченное к небосводу и вот почему у него красный цвет.

И наша Сфера висит в этом ничто, как последний уголёк в потухшем костре.

Чжоу Линь упомянул, почти вскользь, что перед возвращением в шлюз они увидели вдалеке свет на черной поверхности Сферы, но понять, что это такое не смогли.

Но в итоге я всё же склонился к другой версии. Что есть еще одна оболочка, закрывающая таки драные звезды, слишком уж далеко понятие Тепловой смерти вселенной. Там же должно пройти несколько десятков миллиардов лет, прежде чем это свершится или не свершится. Даже вспомнилась такая мысль, если вы еще живы, тепловой смерти вселенной нет.

Черт! Бездна! Небеса и все боги, которых я знаю и не знаю! Это же какая дичь мной сейчас прочитана была!

Я сидел, глядя на пыльный потолок библиотеки, и чувствовал, как мир внутри моей головы перестраивается. Медленно, со скрипом, как перестраиваются стены дома после землетрясения.

Этого типа обязательно надо найти! Стать сильным, чтобы не отхватить от него. и найти, и пообщаться.

Про обратный путь Чжоу Линя я дочитал быстро. Записи стали короче и суше. Из семи вернулись четверо. Третий человек-практик погиб на обратном пути — обвал между восьмым и седьмым уровнями. Демон-проводник вернулся к своим, подарив на прощание Киану, замолчавшему и не говорившему ни с кем, чёрный камень, отполированный до зеркального блеска. Чтобы помнить, что тьма бывает красивой. Ривз улыбнулся впервые за двенадцать дней.

Через неделю после возвращения, практик ушел, даже не попрощавшись лично, хотя и оставил записку, суть которой была такой. Дальше идти некуда, остаётся только строить.

Я повторил это про себя. Потому что именно так я жил последние полгода. И, может быть, именно это мне и стоило продолжать делать.

— Уважаемый, — обратился я к библиотекарю, возвращая книгу. — Нет ли у вас других работ Чжоу Линя? Или записей о человеке по имени Киану Ривз? Любых.

Старик посмотрел на меня из-за бровей. Долго. С тем выражением, которое бывает у людей, видевших слишком много чужого любопытства, чтобы удивляться ему.

— Других работ Чжоу Линя нет, — сказал он. — Он погиб при повторном спуске, и всё, что осталось, вы держали в руках. А про Киану… — старик замолчал, пожевал губами. — В хрониках он не всплывал, в списках такого имени точно нет, сорок лет назад, практики Секты Белого Лотоса проводили изыскания, как и вы изучали записи Чжоу Линя и искали всё что с ними связано. Насколько я помню, они ничего не нашли.

— А с какой целью искали, если не секрет?

— Повторить спуск на Нижний План, хотели заключить с демонами договор о торговле.

— Спасибо, — сказал я, и голос прозвучал ровно, хотя внутри всё гудело. Это всё не так не может быть так как я услышал. — а скажите, записи Линя, когда брали последний раз?

— Я же сказал, — ответил библиотекарь раздраженно. — сорок лет назад. Неужели вы думаете эти сказки интересны мужам, и они их каждый день изучают. Тут таких сказок двести тысяч книг, не меньше и каждая говорит, что верить нужно только ей.

— Понял, спасибо. — обескуражено ответил я.

— Не за что, — ответил старик. — Только не забудьте, библиотека закрывается через час.

Час. Я подхватил Бабая и уже собрался уйти, как что-то всё же меня остановило и вернуло к укоризненно, словно на варвара, смотрящему на меня пожилому мужчине.

— Еще один вопрос и я уйду. Секта Белого Лотоса, где я могу ее найти?

— Молодой человек. Секта Белого Лотоса, была расформирована, после попытки вооружённого переворота, двадцать три года назад. Кроме того, лидеры секты были казнены за использование запрещенной магии крови, связанной с проклятыми, бичом всего человечества нашего мира. Если кто и остался, то они давно покинули территории Долины и искать остатки секты стоит в других регионах.

— Вроде Великой Степи?

— Не могу сказать, — мотнул головой библиотекарь. — Можете посетить раздел истории гильдий и почитать о том, что случилось и как восстание было подавлено. Они связались с древней расой, ненавидящей человеческий род. Всю историю их предательства можете узнать, у нас ничего не принято скрывать. Но советую сделать это уже завтра.

— Понял, сделаем. — сказал я и покинул библиотеку.

Город встретил меня вечерним шумом, оказалось, что я просидел там весь день.

Голова гудела от прочитанного, и от того, что только-что произошло. И это было очень и очень плохо. Чёрт!

Я шёл по мосту, не разбирая дороги, и Бабай тихо поскуливал за пазухой, чувствуя через нашу связь, как внутри меня всё кипит. Не от злости, нет. От понимания. Глубинного, накатывающего медленной, ледяной волной, поднимающейся от живота к горлу, и когда она доходит до головы, хочется сесть прямо на землю и выть.

Потому что кусочки мозаики, которые я таскал в голове месяцами, вдруг сложились. И картинка получилась паршивая.

Меня привели к этой книге за ручку, как барана к кормушке.

Я остановился посреди моста, вцепившись в перила. Вода внизу была чёрной в вечерних сумерках, фонари отражались в ней дрожащими золотыми пятнами. Мне нужно было думать, а для этого нужно было перестать паниковать.

Добраться до гостиницы, запереться, обложиться гранатами и всем что у меня есть и хорошо подумать.

Экипаж я поймал быстро и так же быстро добрался и залетел в свой номер при гостинице, с ходу заказав тройную порцию еды и побольше мяса.

И только оказавшись защищенным стенами, с двумя десятками гранат на кровати и в перстнях, я немного успокоился, покормил Бабая и начал думать.

И выводы были непонятными.

Кто-то привёл меня к этой книге сегодня. Не случайно. С конкретной целью. Этот кто-то хочет, чтобы я знал про Киану Ривза. Про то, что в этом мире был другой землянин. Сильный и знающий практик, способный спуститься вниз и вернуться обратно.

Назовём его — гад. Нет, у меня уже есть один гад, пусть будет Мудак!

Мудак хочет, чтобы я знал про связь между экспедицией Линя, Сектой Белого Лотоса и демонами. А значит, он знает, кто я такой. Знает, что я пойму земные слова в тексте. Знает, что я распознаю имя Киану Ривз как не-местное. Знает, что я сложу два и два.

И сумма эти чисел была не красивой. Сам того, не желая я узнал кто организовал войну в степи. А сомневаться не приходится. Секта белого лотоса. У них не получилось здесь, они ушли к варварам. И докопались до демонов, спутавшись с загадочными Старшими.

Но мои мысли на этом не остановились. Тех студентов, скорее всего не существовало, а значит, кто-то впарил мне эти голоса, и скорее всего прямо в голову. кто-то обладающий ментальной силой, превосходящей всё, с чем я сталкивался в своей жизни. Тот, кто, ворует мастеров и редких умельцев, для своего дела. И при этом является землянином моего или около того времени.

Не слишком ли дохрена совпадений? Связывающих всё в одно единое целое. Но стоило мне только свести все свои мысли вместе, как в дверь постучали.

Размеренный и уверенный стук, словно находящийся за дверью, уверен, что я нахожусь в комнате.