Между океаном и Сахарой

НЕФТЯНОЕ БОГАТСТВО — ОБМАНУТЫЕ НАДЕЖДЫ?

График добычи нефти в конторе нефтяной компании в городе Варри как бы подчеркивал драматизм положения, в котором Нигерия находится уже несколько лет. В 1981–1982 годах кривая добычи дважды ныряла вниз до самого низкого уровня за весь период нефтяного бума, начавшегося в 70-х годах. Каждый раз она начинала медленно подниматься вверх, но так и не достигла уровня 1980 года, когда Нигерия ненадолго оказалась третьей по производству нефти страной в ОПЕК.

Подобные графики мне приходилось видеть и ранее, однако в Варри, центре нефтеносного района, они действительно воспринимались по-особому. Город расположен в болотистой дельте реки Нигер, в штате Бендел, на который приходится треть всей нефтедобычи страны. Здесь все напоминает о нефти. Местный порт — один из крупнейших в Нигерии по ее вывозу. От Варри отходят нефтепроводы в Порт-Харкорт, Лагос и Кадуну. Здесь же находятся один из трех нефтеперерабатывающих заводов страны и единственный в Нигерии научно-исследовательский Институт нефти.

Первый раз в Варри меня привело желание встретиться с Фрэнком Геникабо. Пять лет мы вместе занимались в Москве в одной учебной группе Университета дружбы народов и успели подружиться. Приехав и Нигерию, я сразу же начал искать этой встречи. Через работающих в Лагосе выпускников советских вузов узнал место работы Фрэнка. Им оказался Институт нефти в Варри.

По времени наша первая встреча совпала с падением спроса на нефть на мировом рынке и резким снижением ее производства в Нигерии. Последствия этого затронули все слои нигерийского общества. Но больше всего, пожалуй, вызванные этим событием проблемы представляли себе специалисты, в том числе и сотрудники института, где работал Фрэнк Геникабо. Несмотря на то что мы давно не виделись и у нас было о чем поговорить, беседы наши вольно или невольно постоянно касались этих проблем. И это не случайно. Ведь нефть играет сейчас в жизни Нигерии и нигерийцев, пожалуй, основную роль. Колоссальный рост государственных доходов — и дефицит федерального бюджета, динамичное экономическое развитие — и небывалая инфляция, ломка архаичных общественных отношений, национальная интеграция — и увеличение региональных диспропорций. Вот далеко не полный перечень противоречивых последствий как нефтяного бума, так и резкого сокращения производства нефти.

Экономическое и политическое положение Нигерии на мировой арене, в первую очередь в Африке, ее авторитет в международных делах во многом определяется также нефтью.

Естественно, что встречи с Фрэнком вызвали у меня дополнительный интерес к данной проблеме, стремление глубже разобраться в ней.

В настоящее время научно подтвержденные запасы нефти в Нигерии составляют 17–20 миллиардов баррелей. По этому показателю страна удерживает второе место в Африке (после Ливии), седьмое в ОПЕК и одиннадцатое в мире. При этом некоторые специалисты считают, и, видимо, не без оснований, что в стране имеются и пока еще не обнаруженные месторождения. Немаловажно также то, что нигерийская нефть относится к самым высококачественным, а следовательно, и к самым дорогостоящим сортам. С 1979 по 1982 год баррель нигерийской нефти стоил на 2–5 долларов дороже по сравнению с базовой ценой ОПЕК. Месторождения нефти в Нигерии расположены в относительно легкодоступных для добычи зонах с благоприятными климатическими условиями. Кроме того, сама Нигерия находится гораздо ближе к основным потребителям нефти — США и Западной Европе, чем, например, страны Ближнего Востока.

О наличии нефти в дельте Нигера стало известно еще в 1908 году. Однако, получив этот район в концессию в 1927 году, компания «Шелл — БП» фактически не вела разработок, стремясь поддержать высокие цены на мировом рынке. Своими концессионными правами опа поспешила воспользоваться лишь накануне провозглашения независимости Нигерии. Интенсивные поиски привели в конце 1958 года к обнаружению нефти в 12 прибрежных районах, в двух из них — Афами и Олойбири — началась ее промышленная добыча.

Привлеченные высоким качеством нигерийской нефти и сравнительно небольшими производственными издержками, к 1964 году вслед за «Шелл — БП» в Нигерии обосновались 16 иностранных нефтяных компаний, преимущественно английских и американских. Добыча стремительно росла: в 1963 году — 3,7 миллиона тонн, и 1966 году — 20 миллионов, в 1974 году — около 115 миллионов тонн. С 1977 по 1980 год добыча составляла и среднем 2,1 миллиона баррелей в день. В 1980 году но уровню добычи нефти страна прочно занимала первое место в Африке, четвертое в ОПЕК и седьмое в мире.

На первоначальном этапе нефтяная отрасль полностью находилась в руках иностранных компаний. Долгое время их вклад в экономическое развитие Нигерии ограничивался выплатой ее правительству налогов, сумма которых, определявшаяся законом 1959 года, была явно несоизмерима с прибылями компаний.

В отличие от правительства А. Т. Балевы, которое даже не пыталось пересмотреть эти условия, навязанные еще при колониализме, военный режим принял активные меры для увеличения нигерийской доли доходов. Суммы, взимаемые с иностранных нефтяных компаний, включают арендную плату за разработку месторождений и подоходный налог с прибыли. Их отчисление производится на основе справочной цены на нефть (условной цены ее реализации на мировом рынке). В 1971 году федеральное правительство повысило справочную цену до уровня, установленного ОПЕК (3,21 доллара за баррель). В результате нескольких последующих повышений в 1973–1974 годах она была увеличена еще более чем в четыре раза (до 14,69 доллара за баррель). Кроме того, в 1971 году с 50 до 55 процентов были увеличены отчисления от прибыли нефтяных компаний. В том же году была учреждена Нигерийская национальная нефтяная компания (НННК), которой были переданы все нефтеносные участки, еще не сданные в концессию. Доля ее акций в иностранных нефтедобывающих компаниях возросла с 35 процентов в 1971 году до 60 процентов в 1980 году.

Увеличение доходов Нигерии от нефти и укрепление ее позиций как мирового поставщика этого сырья оказали огромное влияние на структуру хозяйства страны. Если в 1958 году на нефть приходилось менее 10 процентов валового внутреннего продукта и около девяти процентов экспорта, то к 1980 году эти показатели достигли соответственно 30 и 90 процентов. Доходы федерального правительства с 1966 по 1975 год увеличились в 30 раз (I).

В результате нефтяного бума нефтяная промышленность стала играть доминирующую роль в экономике Нигерии. Благодаря нефти стране удалось преодолеть разрушительные последствия междоусобной войны конца 60-х годов. Нефть позволила устранить одно из главных препятствий на пути экономического развития страны — недостаточность и нестабильность доходов. Правда, ненадолго.

Нефтяная промышленность оставалась своеобразным анклавом в экономике страны. Ее влияние сказывалось лишь опосредованно, через финансы и платежный баланс. Как свидетельствует опыт последних лет, нефтяное богатство не избавило экономику Нигерии от трудностей и даже кризисов. Быстрый подъем в нефтяном секторе привел, в частности, к тому, что экономика Нигерии, как признают многие специалисты, «росла, но не развивалась», породив застой в сельском хозяйстве, обрабатывающей промышленности, усилив социальное неравенство в стране. Нефтяной бум вызвал искусственную деформацию национальной экономики.

С 1964 по 1980 год традиционный экспорт сократился примерно на 60 процентов. Государственные расходы за этот же период подскочили, достигнув в 1980 году астрономической суммы в 18,7 миллиарда долларов, что в полтора раза больше ВВП 1964 года.

Радужные цифры нефтяных богатств, быстрых темпов роста доходов могут создать впечатление о высоком уровне жизни нигерийского народа. Немалое число нигерийцев действительно может соперничать с богатыми представителями арабских нефтедобывающих стран в приобретении недвижимости в таких, например, местах, как Лондон. И это богатство им принесла нефть, несмотря на то что нефтяной сектор сугубо государственная, а не частная прерогатива. Получаемые правительством доходы от нефти попадают к частным предпринимателям посредством различного рода контрактов, причем не только на проекты, связанные с производством изделий большой технической сложности, но также на предметы роскоши и на снабжение правительственных учреждений, например, писчей бумагой, мылом или даже чаем. Особенно много таких контрактов заключалось в период «второй республики». Такое расходование доходов от нефти играло главную роль в появлении прослойки миллионеров, насчитывающей сейчас, как полагают и в самой Нигерии, уже более двух тысяч человек. Многие из них являются бывшими государственными служащими, которые затем ушли в отставку и стали директорами компаний или маклерами. Однако людей, чей уровень жизни почти не изменился за последние 15 лет, гораздо больше. В городе это рабочие, мелкие предприниматели, торговцы, а в сельских районах чуть ли не 80 процентов населения, едва зарабатывающих средства к существованию в своих полунатуральных хозяйствах. Они шумно выражают недовольство быстрым обогащением миллионеров. Обездоленных граждан и правда так много, что нигерийские обозреватели говорят о превращении нефтяного бума в нефтяную катастрофу.

О том, что нефтяное богатство не ведет к адекватному росту благосостояния населения, а значит, не всегда и не полностью используется так, как нужно, в Нигерии заговорили еще в первые годы нефтяного бума. Уже тогда начали раздаваться призывы к диверсификации экономики страны. Настоящая борьба велась вокруг того, кто должен распоряжаться выручаемыми за нефть средствами. Должны ли нефтедоллары поступать преимущественно к федеральному правительству или же к правительствам штатов? Должен ли дележ средств производиться по принципу численности населения каждого штата? Должны ли учитываться социальные потребности штатов и доли доходов, поступающих с их территории в общую казну? Эти вопросы приходилось заново решать каждому нигерийскому правительству. Неспособность уравновешивать конфликтующие интересы привела к падению некоторых из них и явилась одной из причин междоусобной войны.

Особенно острая борьба по этим вопросам развернулась в период правления Ш. Шагари. Было даже задержано принятие бюджета на 1982 год. Он был утвержден лишь после принятия закона о распределении доходов между федеральным правительством, правительствами штатов и местными органами власти в соотношении 55: 35: 10. Из 35 процентов, выделяемых штатам, 30,5 процента предназначаются непосредственно правительствам штатов и распределяются в зависимости от численности населения, количества учащихся в начальных школах, а также соотношения между доходами, обеспечиваемыми в самом штате, и доходами из федеральных источников. Однако даже эта, казалось бы, все учитывающая формула устраивала далеко не всех, и споры продолжались. Они уводили правительство в сторону от выработки перспективной нефтяной политики. А то, что такая политика была крайне необходима, показало последующее развитие событий. Ведь сегодняшние экономические трудности страны во многом явились результатом падения спроса на нефть на мировом рынке.

На проводившемся НННК семинаре о проблемах использования природного газа мое внимание привлекло выступление одного из его участников. Оно отличалось особой резкостью и категоричностью суждений. Смысл выступления сводился к тому, что правительство должно полностью запретить иностранным компаниям добычу нефти в стране до тех пор, пока они не прекратят впустую сжигать природный газ. Председательствующий на семинаре объявил до этого, что выступает Артур Нуанко. Вначале я был далек от мысли, что оратор, обсуждающий проблемы нефтедобычи, и автор известных в Нигерии и за ее пределами историко-политических книг «Становление нации», «Вызов Биафры» и «Сможет ли Нигерия выжить?» — одно и то же лицо. Однако оказалось именно так. Более того, в числе распространявшихся на семинаре материалов была новая книга Артура Нуанко «Нефть. А что будет после?».

По окончании заседания вокруг А. Нуанко собралась толпа. Отвечая на вопросы, он, пожалуй, даже еще резче, чем делал это с трибуны, обвинял нефтяные монополии в заговоре против Нигерии. Его высказывания и выводы вызвали немало споров. Мне же они показались явно левацко-экстремистскими, и я заметил, что в самом деле можно обвинять западные страны и в од-посторонней ориентации экономики Нигерии, и в разбазаривании ее нефтяного богатства, и во многих других се трудностях. Однако говорить о том, что они же являются виновниками падения производства нефти и снижения цен на нее, несправедливо, и, самое главное, такая постановка вопроса будет уводить Нигерию и ее правительство от поиска действительных причин кризиса и мешать его решению. То, что я представился прежде, чем сделал свое замечание, видимо, спасло меня от обвинений в принадлежности к «представителям империализма», а А. Нуанко даже поставило в тупик. Однако ненадолго. Отвечать он начал так:

— Да, пресса большинства стран утверждает, что затоваривание мирового рынка в 1981–1982 годах возникло главным образом в результате существенного сокращения спроса на нефть из-за общего экономического спада в мире, принятия развитыми странами мер по экономии энергии и некоторых успехов в использовании альтернативных источников энергии. Такое объяснение сводит причины кризиса либо к действиям стихийных сил, господствующих в мировой экономике и определяющих общий мировой спад или подъем, либо к действиям нефтеимпортирующих стран, защищающих собственные интересы. Однако простая арифметика вызывает сомнение в истинности этих доводов.

Далее А. Нуанко сказал:

— В большинстве стран мира в течение 1980–1982 годов снижение экономической активности не превышало одного-трех процентов. Меры по экономии энергии привели к сокращению потребления нефти лишь на 7,5 процента в год. Таким образом, общее снижение мирового спроса в 1981 году не должно было превышать 10 процентов. Однако ирано-иракский конфликт привел к сокращению поставок нефти на рынок также примерно на 10 процентов. Следовательно, перепроизводства нефти не должно было быть.

Неверно и утверждение, что нефтяным компаниям якобы было невыгодно снижение цен и оно произошло независимо от них.

В начале 70-х годов крупнейшие нефтяные компании контролировали более 60 процентов нефтеперерабатывающей промышленности ОПЕК. Вот почему тогда они были заинтересованы в том, чтобы ОПЕК поднимала цены на нефть. Последствия энергетического кризиса 1973–1975 годов для основных нефтяных компаний США хорошо известны: их доходы возросли в несколько раз.

Проходивший в странах ОПЕК в 70-е годы процесс национализации или выкупа собственности нефтяных компаний в корне изменил ситуацию, приоритеты интересов и, следовательно, стратегию монополий. Теперь крупнейшие компании контролируют не более 7 —10 процентов добычи нефти ОПЕК, и доходы от нее перестали быть главным источником их прибылей. Теперь более выгодным стал курс на сдерживание и даже некоторое понижение цен на сырую нефть при одновременном повышении цен на транспортировку и переработку нефти из стран ОПЕК — ведь международный нефтяной картель контролирует до 4,0 процентов мировой торговли сырой нефтью и более половины предприятий нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности. В этом и заключается главное экономическое I объяснение того, почему нефтяные корпорации, прежде всего американские, изменили свое отношение к росту цен на нефть и начиная с 1981 года осуществляли, действуя через Саудовскую Аравию, политику на их снижение.

А. Нуанко рассказал о книге «Нигерийское нефтяное богатство: несостоявшееся ожидание», написанной группой молодых советников при правительстве штата Кано. Она была издана в разгар вторых всеобщих выборов в период «второй республики». Исходя из того что правительство штата Кано наиболее критически относилось к режиму Шагари, можно было предположить, что основная вина за экономический кризис будет возложена на федеральное правительство и правящую партию. Однако авторы оказались выше партийных пристрастий. Несмотря на спорность отдельных суждений, они дали в целом верный ответ на волновавшие в то время многих вопросы: почему именно Нигерия оказалась самым слабым звеном ОПЕК, почему именно ее экономике был нанесен наибольший ущерб в результате сокращения производства нефти и понижения цен на нее?

В начале 80-х годов, отмечается в книге, Нигерия испытала на себе эффект использования таких средств, как сбивание мировых цен на нефть, создание трудностей с ее сбытом, переманивание традиционных покупателей, отказ от ранее согласованных закупок нефти. Кроме того, против Нигерии использовались разнообразные средства экономического давления и политического шантажа.

В 1981 году в стране добывалось всего 1,1 миллиона баррелей нефти в день, доходы от ее реализации составили лишь 10 миллиардов найр. В 1982 году средний уровень добычи оказался равным 1 миллиону баррелей г. день вместо предусмотренных 2,24 миллиона баррелей, а стоимость экспорта нигерийской нефти равнялась 7 миллиардам найр, значительно отставая от запланированных 15,85 миллиарда найр. В 1985 году доход от продажи нефти сократился по сравнению с 1980 годом почти вдвое и составил 12 миллиардов долларов.

Все это лишило Нигерию надежд на ускоренное экономическое развитие, сделало невозможным выполнение и без того явно завышенного четвертого пятилетнего плана, круто изменило саму ориентацию экономической политики, предусматривавшую ранее укрепление экономической независимости страны с помощью нигеризации и развития госсектора.

При очередной встрече с Артуром Нуанко я обратился к нему с вопросом о перспективах нефтяного сектора в будущем.

— Мы должны и далее развивать этот сектор, — сказал А. Нуанко, — но не односторонне, а как составную часть всего производственного комплекса страны. Некоторое время задача будет заключаться в том, чтобы, сохранив или даже увеличив доходы от экспорта нефти, по-настоящему эффективно использовать их для создания диверсифицированной экономики.

Следует указать, что в условиях падения спроса на нефть, когда в стране использовалось всего 50 процентов промыслов, нефтяные компании не проявили особого энтузиазма в отношении дорогостоящих программ освоения новых месторождений. Пострадали, в частности, планы правительства начать разведку нефти в новых районах. Разведка таких районов в бассейнах рек Анамбра, Бенуэ и Сокото, а также в бассейне озера Чад необходима для того, чтобы получить реалистическую оценку общих запасов нефти в стране. Однако в 1982–1987 годах в стране действовало всего 10 бурильных установок вместо 30 в конце 70-х — начале 80-х годов. И все они располагались в традиционных районах нефтедобычи. С учетом естественного истощения действующих скважин и благоприятных перспектив положения на мировом рынке нефти в конце 80-х — начале 90-х годов актуальность разработки новых месторождений очевидна.

Не менее важное внимание должно уделяться развитию нефтеперерабатывающей промышленности. Действующие в настоящее время заводы в Порт-Харкорте, Варри и Кадуне обладают достаточными производственными мощностями (примерно 250 тысяч баррелей в сутки), чтобы удовлетворить спрос на нефтепродукты в стране. Однако он продолжает расти примерно на 15 процентов в год, и для удовлетворения внутренних потребностей в начале 90-х годов понадобится или расширение мощностей действующих предприятий, или строительство новых. Один из проектов предусматривает, в частности, строительство завода мощностью 150 тысяч баррелей в день в Алеса-Елеме, рядом с Порт-Харкортом.

Трансформация Нигерии, поставщика нефти на мировой рынок, в производителя продуктов нефтеперегонки и нефтехимии будет способствовать активному врастанию нефтяного сектора в экономику страны, налаживанию его связей с другими отраслями.

Последующие действия правительства в развитии этой отрасли, в равной степени как и первые положительные результаты, подтверждают правоту А. Нуанко.

Новая энергетическая политика Нигерии ориентируется не только на нефть, но и на газ, по запасам которого страна занимает третье место в мире.

Четвертый национальный план развития предусматривал строительство крупного завода по сжижению природного газа на экспорт. Этот завод должен был принадлежать на 60 процентов правительству, а на 40 процентов — консорциуму нескольких нефтяных компаний. Завод предполагалось построить в Бонни, и он оыл рассчитан в конечном счете на производство 16,Ь тысячи кубических метров сжиженного газа в год. Однако затраты на его строительство в сочетании со строительством трубопроводов и хранилищ отпугнули нефтяные компании. В настоящее время очень мало шансов на то, что этот проект может быть выполнен в первоначальных масштабах. В равной степени маловероятен и активно обсуждавшийся в, начале 80-х годов проект строительства газопровода через Сахару, затем под Средиземным морем в Европу. Для его выполнения потребовалось бы как минимум пять лет, а стоимость (даже без учета прокладки труб через Средиземное море) была бы сопоставима с планировавшейся стоимостью завода по производству сжиженного газа — свыше 10 миллиардов долларов.

Все больше сторонников приобретает третий вариант увеличения потребления газа в самой Нигерии с целью расширения производства и экспорта конкурентоспособных промышленных товаров. Количество газа, потребляемого промышленностью, должно будет возрасти после строительства газопровода из дельты Нигера в районы восточного побережья страны. Стоимость потребления газа при таком варианте была бы значительно ниже, чем экспорт его в сжиженном виде или по газопроводу, к тому же это привело бы к созданию новых рабочих мест. В настоящее время металлургический завод в Аладже использует газ, добываемый в западной части дельты Нигера. Готовятся проекты использования газа в качестве топлива на электростанции под Лагосом, а также в самом городе. Запланировано, что и в новую федеральную столицу Абуджу тоже будет подаваться газ. Благодаря этому НННК смогла бы в будущем использовать весь попутный газ, добываемый в западной части дельты Нигера. Что касается месторождений в восточной части дельты, то имеются планы использования газа в качестве сырья при производстве нефтехимикатов и удобрений.

В настоящее время Нигерия производит примерно 40 тысяч тонн сжиженного газа в год на собственных нефтеперерабатывающих заводах, и он используется в основном внутри страны, хотя некоторая его доля экспортируется.

Разрабатываются также проекты налаживания производства нефтехимикатов. Наиболее реальным является строительство на нефтеперерабатывающем заводе в Варри установки по алкилированию мощностью 3 тысячи баррелей в сутки и там же — завода по производству газовой сажи производительностью 25 тысяч тонн в год. На нефтеперерабатывающем заводе в Кадуне предполагается построить завод синтетических моющих средств мощностью 30 тысяч тонн в год.

Все эти меры могут способствовать стабилизации экономического развития Нигерии, даже если не произойдет увеличения доходов от нефти. Нефтяной сектор будет длительное время стимулировать это развитие, но уже не только как источник дохода, но и как элемент многоотраслевой экономики.