Между океаном и Сахарой

ПОИСК СТАБИЛЬНОСТИ

С момента провозглашения независимости 1 октября 1960 года в Нигерии произошло с полдюжипы военных переворотов, сменили друг друга два гражданских и пять военных правительств. С октября 1960 по январь 1966 года (период «первой республики», по принятой в Нигерии терминологии[1]) у власти находилось правительство во главе с Абубакаром Тафавой Балевой. Затем наступила полоса военных режимов Агийи Иронси (январь — июль 1966 года), Якубу Говона (июль 1966 — июль 1975 года), Мурталы Мухаммеда — Олусегуна Обасанджо (июль 1975 — сентябрь 1979 года). 1 октября 1979 года была восстановлена гражданская администрация, которую возглавил Альхаджи Шеху Шагари. Но «вторая республика» оказалась еще недолговечнее первой. После очередного переворота 31 декабря 1983 года власть взяло военное правительство генерал-майора Мухаммаду Бухари, которого, в свою очередь, 27 августа 1985 года сместил генерал-майор Ибрагим Бабангида.

Сама по себе политическая нестабильность типична для многих молодых государств Африки. И все же бурные события в Нигерии, играющей весьма значительную роль на континенте, привлекали и привлекают к себе особое внимание. Рассуждая об их причинах, западные обозреватели нередко называют — в качестве основных или наряду с другими — такие факторы, как якобы наблюдаемое у нигерийских военных «традиционное стремление к власти» (иногда употребляют более сильное выражение — «жажда власти»), мнимая неспособность нигерийцев принять и осуществить на практике «демократическую форму правления».

Именно так объясняли недавние колонизаторы крах «первой республики», чья политическая система была разработана бывшей метрополией по образу и подобию английского парламентаризма, без всякого учета местной специфики, но по принципу «разделяй и властвуй». Выборы 1959 года, осуществленные под контролем колонизаторов, не дали абсолютного большинства ни одной из нигерийских партий, представлявших собой, в сущности, этнорегиональные группировки, которые пользовались влиянием почти исключительно в «своих» областях страны [2]. Правительство сформировали партии Северный народный конгресс (хауса) и Национальный совет нигерийских граждан (игбо). Их лидеры — А. Т. Ба-лева и Ннамди Азикиве — получили посты соответственно премьер-министра и президента. Возглавляемая Обафеми Аволово партия йоруба — Группа действия — стала главной оппозиционной силой.

Хотя правительство Балевы и провозгласило политику позитивного нейтралитета, в действительности оно полностью ориентировалось на бывшую метрополию. Поставив целью ускорение экономического развития страны, правительство нисколько не ограничило деятельность западных монополий. Не смогло оно остановить и стремительный рост цен на товары первой необходимости, вызывавший недовольство большинства населения страны. Сильно расцвела коррупция.

Деятели «первой республики» в целом (и представители партий, вошедших в правительство, и оппозиция) ставили личные амбиции, узкокорыстные интересы имущей верхушки различных этнических групп выше общенациональных. Вместо решения унаследованных от колониализма сложнейших проблем они развернули между собой борьбу за господство в стране. Нигерию сотрясали хронические кризисы, которые правительство не только было не в состоянии преодолеть, но фактически способствовало их углублению. В ходе выборов 1964 года и особенно в 1965 году межпартийные конфликты вылились в открытые столкновения, унесшие сотни жизней. Выборы в парламент Западной области осенью 1965 года проходили в обстановке жестоких стычек между приверженцами правительственной коалиции и оппозиции. К концу года стало ясно, что федеральное правительство не может контролировать обстановку. При таких обстоятельствах в развитие событий вмешалась армия.

Первоначальная инициатива исходила от представителей ее среднего и низшего звена. Многие федеральные и региональные политические бонзы были расстреляны. Хотя основная часть вооруженных сил сохранила лояльность правительству, а выступившие солдаты вернулись в казармы, правительство на своем заседании решило передать власть армии. В январе 1966 года было сформировано первое военное правительство А. Иронси, занимавшего до этого пост главнокомандующего вооруженными силами страны. Главной своей задачей оно объявило разработку и осуществление нового курса, направленного на сплочение страны. Вскоре после этого А. Иронси во всеуслышание заявил о своей приверженности борьбе с коррупцией, о планах жилищного строительства, улучшения системы народного образования и здравоохранения. Правительство намеревалось также подготовить новую конституцию и вернуть страну к режиму гражданской власти. Эти обещания встретили поддержку и одобрение общественности. Однако вскоре выяснилось, что это лишь слова. На деле же Иронси стремился превратить Нигерию в унитарное государство. В одном из своих официальных выступлений он заявил, что приверженность регионализму была причиной краха прежнего режима, и призвал к реформе политической системы.

Разумеется, глава первого военного правительства правильно указал на регионализм как на одну из главных причин кризиса 1965–1966 годов. В то же время выдвинутая им идея решения проблемы национальной интеграции путем унитаризма полностью игнорировала реальную обстановку в стране. Этническое, религиозное, лингвистическое и иное многообразие нигерийских народностей, их приверженность собственным традициям и обычаям не могли быть в должной степени учтены без федерального устройства. Тем не менее в мае 1966 года были приняты декреты о ликвидации федеральной системы. Области делились на подчиненные центру провинции и теряли всякую автономию.

Эти декреты были враждебно встречены большинством населения. Они спровоцировали на Севере выступления против сотен тысяч игбо (Иронси и его ближайшие помощники принадлежали к этой народности). Северяне усмотрели в этих декретах попытку игбо установить свое господство в стране. В ответ на это в Восточной области начали преследовать живших там северян. Раскол начался и в армии. Надеясь «успокоить» страну и армию, Иронси отправился в поездку по стране. Однако завершить свою миссию ему не удалось. 29 июля 1966 года во время пребывания в Ибадане он был захвачен восставшими солдатами и расстрелян.

Второе военное правительство возглавил подполковник (впоследствии генерал) Я. Говон. Он сразу же восстановил федеральную систему и заявил о намерении его администрации вновь привести Нигерию к гражданскому правлению. С этой целью намечалось созвать Всенигерийскую конституционную конференцию.

Однако к этому времени сепаратистские и шовинистически настроенные лидеры Восточной области во главе с ее губернатором О. Оджукву взяли курс на раскол страны. Используя такие факты, как убийство Иронси, а также эксцессы против игбо на Севере, демагогически заявляя, что средства, получаемые от реализации добываемой в основном на Востоке нефти, идут на нужды развития других районов, группа Оджукву получила поддержку значительного большинства населения Восточной области, и в первую очередь игбо.

В мае 1967 г. Восточная область была провозглашена независимой республикой Биафра. Это привело в июле 1967 года к междоусобной войне. Большинство западных держав заняло тогда двусмысленную позицию, некоторые прямо поощряли Оджукву, в том числе и расисты Претории. На стороне национально-патриотических сил, боровшихся за сохранение единства и представлявших абсолютное большинство населения страны, выступили почти все африканские государства, социалистические страны. Срветский Союз солидаризировался с центральным правительством, предоставил ему материальную помощь, о чем до сих пор 'с признательностью вспоминают в Нигерии. Длившееся 30 месяцев драматическое противоборство завершилось поражением Оджукву. Армия оказалась единственной силой, способной отстоять — и отстоявшей — территориальную целостность страны.

Победа в войне упрочила позиции федерального правительства. Однако впоследствии его глава Я- Го-вон перенес сроки осуществления провозглашенной им же программы передачи власти гражданским лицам и поэтому был смещен группой военных во главе с М. Мухаммедом. Третье военное правительство продолжило положительные начинания Говона по решению проблем трибализма и сепаратизма. Оно проявило готовность решить такую острую, сложную проблему, как вопрос о создании новых штатов. Еще в мае 1967 года страна была разделена на 12 штатов. В феврале 1976 года из их числа было выделено еще семь штатов.

Правительство М. Мухаммеда развернуло широкую кампанию борьбы со злоупотреблениями властью, взяточничеством, коррупцией, непотизмом и фаворитизмом, процветавшими при прежнем режиме. Оно проводило активную чистку армии и государственного аппарата от коррумпированных и некомпетентных лиц. Только за первые четыре месяца после третьего переворота по обвинению в таких преступлениях было уволено 10 тысяч человек.

Разумеется, эти действия (в равной степени как и почти сразу же обнародованная М. Мухаммедом программа поэтапного перехода к гражданской форме правления) вызвали недовольство определенной части военных. 13 февраля 1976 года ими была предпринята попытка военного переворота. Заговорщики были разгромлены в течение нескольких часов, но им удалось убить главу государства. Занявший этот пост генерал-лейтенант О. Обасанджо сразу же подтвердил решимость своего правительства проводить прежний курс.

Первый год моего пребывания в Нигерии пришелся как раз на переходный период. Наиболее характерным для Нигерии 1979 года была необычайно высокая политическая активность широких слоев населения страны. Достаточно сказать, что с заявками в Федеральную избирательную комиссию о регистрации в качестве политических партий обратилось около сотни организаций и групп. Они формировались на самой различной основе, но преобладающим был прежний, уже опорочивший себя в годы «первой республики» принцип. Даже пять самых крупных партий, участвовавших во всеобщих выборах в июле — августе 1979 года, как и их предшественницы времен «первой республики», были сформированы по этнорегиональному принципу.

Изменились разве что названия. Крупнейшие народности — хауса, йоруба и игбо — были представлены соответственно Национальной партией Нигерии (НПН), Нигерийской партией единства (НПЕ) и Нигерийской народной партией (ННП). Прежними в большинстве своем оставались и лидеры. О. Аволово, которого соплеменники величали «папой», возглавил НПЕ, Н. Азикиве — ННП. Интересы традиционной аристократии и торгово-промышленной буржуазии мусульманского Севера выражал лидер НПН Ш. Шагари — политический наследник тех высокопоставленных лиц, что были расстреляны в январе 1966 года. Пожалуй, единственное различие между «первой» и «второй» республиками заключалось в том, что теперь в качестве образца была взята не английская, а американская система правления.

Надо сказать, что передача власти гражданской администрации в 1979 году путем проведения выборов с участием кандидатов пяти политических партий, представлявших собой различные этнорегиональные группировки, рассматривалась в стране как своего рода эксперимент. Уже тогда многие, учитывая опыт «первой республики», сомневались в стабильности будущего правительства. Как предупреждение этому звучало появившееся тогда на страницах местных газет выражение: «Военные уходят, но дверь за собой не закрывают и в случае необходимости вновь вернутся».

Победу на важнейших — президентских — выборах незначительным большинством голосов одержал Ш. Шагари. Но его партия получила менее половины парламентских мандатов и вступила, как и 20 лет назад, в коалицию с партией игбо — ННП. Казалось, это должно было бы удовлетворить обеих: НПН гарантировала себе спокойную жизнь в Национальной ассамблее, а ННП — ряд министерских и других ключевых постов. Однако первая, стремясь править безраздельно, не всегда считалась с младшим партнером, который, в свою очередь, старался при любом случае урвать побольше за поддержку, оказываемую правительству. Руководители двух партий все чаще задавались вопросом, кому выгоднее их союз, совершенно забыв, что он призван служить в первую очередь делу единства Нигерии. Этот чисто торгашеский подход, как и следовало ожидать, вскоре вызвал распад коалиции. ННП стала одним из двух активнейших противников правительства — наряду с НПЕ, партией йоруба.

В преддверии очередных выборов 1983 года лидеры оппозиции попытались создать «Альянс прогрессивных партий», чтобы нанести поражение Ш. Шагари. Замысел этот не был осуществлен в силу давних разногласий и недоверия между О. Аволово и Н. Азикиве, каждый из которых хотел пробиться на пост президента. Оппозиция так и осталась раздробленной.

Тем не менее у правящей НПН, по-прежнему имевшей реальную поддержку лишь в семи-восьми из 19 штатов федерации, не было никакой надежды добиться абсолютной победы, и ее лидеры сделали расчет на подтасовку результатов голосования, шантаж и подкуп политических противников. Исход псевдовыборов 1983 года, которые большинство нигерийских газет и журналов назвало «великим позором страны», зависел не от воли избирателей, а от находившихся в распоряжении партий «средств воздействия». В этом отношении ни одна из них не могла тягаться с НПН, израсходовавшей на свою кампанию, по официальным данным (истинной цифры не знает, вероятно, никто), свыше миллиарда долларов — вдвое больше, чем все остальные партии, вместе взятые, — и контролировавшей федеральную избирательную комиссию, Верховный суд и службу безопасности. Итоги выборов были фальсифицированы таким образом, чтобы оппозиция даже в случае своего объединения уступала партии Шагари в представительных органах.

Правительственная пропаганда трубила о триумфальном успехе режима, «общенациональной поддержке» его деятельности, распространении влияния НПН на большинство штатов, провозгласила лозунг «Одна нация-одна партия». В действительности же, выдавая себя за поборника единства страны, равенства всех населяющих ее этнических групп, правительство Шагари, как ни одно другое, выражало в первую очередь интересы эксплуататорской верхушки Севера. Оставаясь в тени, НПН стравливала различные народности между собой, разжигала религиозную рознь. Столкновения на этой почве практически не прекращались. На Западе и Востоке НПН «поддерживала» этнические меньшинства, чтобы создать проблемы своим главным политическим противникам — ННП и ПНЕ и, таким образом, облегчить для себя получение большего числа голосов избирателей йоруба и игбо. На Севере, который она считала собственной вотчиной, НПН, стремясь подавить всякую оппозицию, не брезговала никакими средствами. Обычными были запугивание, шантаж, подкуп, «юридические обоснования» незаконных действий НПН контролируемыми ею судом и избирательной комиссией. Например, не сумев переманить на свою сторону А. М. Рими, губернатора Кано — одного из крупнейших северных штатов, НПН натравила на него толпу религиозных фанатиков. Губернаторский дворец и ряд административных зданий были разрушены, несколько человек погибли, сам Рими спасся лишь чудом.

Все это вызвало отпор, особенно усилившийся в июле — сентябре 1983 года. Отовсюду шли жалобы на фальсификацию итогов голосования, в некоторых штатах эта практика приняла столь одиозные формы, что результаты выборов пришлось аннулировать. Другим негативным моментом избирательной кампании был всеобщий разгул насилия. Столкновения приверженцев различных партий, сопровождавшиеся убийствами и поджогами, охватили Ойо, Ондо, Квару, Плато и ряд других штатов. Некоторые оппозиционные партии отказались признать итоги выборов, кое-где, например в штате Гонгола, их пытались бойкотировать. Зачастую законность избрания тех или иных кандидатов официально оспаривалась их соперниками, а также руководителями профсоюзного центра — Нигерийского конгресса труда и других организаций. Обстановка на Западе, Востоке и Северо-Востоке во многом напоминала ситуацию 1965–1966 годов.

Вообще несоответствие официальной информации реальному положению дел было характерно для внутренней и внешней политики правительства, составлявшихся им планов экономического развития и особенно их выполнения. Однако если в политике НПН удавалось в какой-то степени скрыть истинное положение вещей, с помощью пропагандистской машины выдать свои просчеты и поражения за успехи, то действительное состояние национальной экономики скрыть было невозможно. Именно провал экономического курса НПН, неспособность ее правительства эффективно управлять хозяйством стали основной причиной политического краха партии.

Ошибочно полагая, что партия гарантировала себе еще по меньшей мере четырехлетнее пребывание у власти, все, кто оплатил ее столь дорогостоящую победу, спешили компенсировать затраты. При назначении на посты в новой администрации учитывался главным образом вклад того или иного лица в партийную кассу, а отнюдь не его личные способности и достоинства. Местная пресса без обиняков писала, что второе правительство Шагари было самым некомпетентным в государственных делах за всю историю страны. Члены кабинета заботились большей частью о том, как поскорее набить карманы. Нередко злоупотребления были настолько явными (даже в условиях общей бесхозяйственности и бесконтрольности), что виновники, заметая следы, шли на поджог зданий, где хранились компрометирующие их документы. Пожары опустошили самое высокое и самое красивое в Нигерии современное здание министерства связи, помещения министерства иностранных дел, министерства просвещения, бухгалтерии управления развития столицы, радиокорпорации штата Анамбра и др.

Несмотря на явную причастность многих лиц из правительственного аппарата к этим поджогам, все они оставались на своих местах. Процесс безудержного обогащения за счет государства продолжался.

За период правления прежней администрации число миллионеров в Нигерии увеличилось более чем на тысячу. Присвоенные деньги они в нарушение закона, с помощью «сговорчивого» руководства некоторых фирм, переводили за границу. В 1980–1983 годах из страны «уплыло» более 16 миллиардов долларов. Многие «подпольные миллионеры», ничего не опасаясь, хранили деньги прямо у себя дома. Забегая вперед, скажем, что в ходе только одного рейда после переворота полиция обнаружила на квартирах ряда высших деятелей прежнего режима в общей сложности свыше 15 миллионов найр.

Печальный рекорд установил Сабо Бакин Зуво, губернатор одного из штатов от Партии народного возрождения (ПНВ). Безграмотный проходимец, втершийся в доверие к известному своими прогрессивными взглядами лидеру этой партии М. Амину Кано, он, действуя в угоду правящей НПН, способствовал расколу ПНВ, а после смерти Амину Кано в 1983 году попытался превратить ее в послушное орудие НПН, при помощи и финансовой поддержке которой и был «избран» губернатором. Пробыв на этом посту всего три месяца, Зуво успел присвоить около 5 миллионов найр. 3, 4 миллиона было изъято у него на квартире при аресте. По словам этого горе-политика, он держал деньги дома, потому что не доверял… нигерийским банкам.

Примерно так же пополнялись кассы политических партий. За каждое назначение на пост или получение выгодного контракта заинтересованные лица и фирмы отчисляли в пользу партии, от которой зависела выгодная сделка, значительные суммы, заранее оговоренные, а иногда и включенные в контракт. В частности, после переворота выяснилось, что при подписании контракта с федеральным правительством на поставку Нигерии военных самолетов «Ягуар» английская фирма «Аэро-спейс» перечислила на счет НПН 25 миллионов найр в виде «комиссионных». Иными словами, коррупция поднялась на уровень государственной политики.

Деятельность оппозиции в контролируемых ею штатах тоже имела мало общего с патриотизмом. Большинству правительств этих штатов были свойственны бесхозяйственность и казнокрадство. Мало того, исходя из своих узкопартийных интересов, оппозиционные лидеры призывали к бойкоту даже немногочисленных положительных начинаний центральной администрации. Все это было убийственным для нигерийской экономики, которая и без того переживала затяжной кризис вследствие падения спроса и мировых цен на нефть. Крах правительства Шагари приближался.

В целом же выборы 1983 года и последующее развитие событий показали пагубность механического переноса западных политических моделей на Нигерию. Основная часть населения по-прежнему была устранена от управления страной, которое осуществляла небольшая кучка политиков.

Программы политических партий почти не отличались, кричавшие с развешанных повсюду плакатов призывы во многом повторяли друг друга. Отличие было лишь в гамме цветов, включавшей основные цвета флага той или иной партии. Районы, контролируемые какой-либо из партий, легко угадывались именно по цвету плаката. И, конечно же, они по-прежнему совпадали с местами расселения народностей, на базе которых фактически формировались партии, несмотря на конституционный запрет партийного строительства по этническому принципу. Поэтому западный образчик многопартийной системы в этих условиях просто не мог сработать. Судьба «второй республики» также была предрешена. На политическую арену вновь должна была выйти армия. Различные варианты возвращения военных начали обсуждаться среди нигерийских журналистов и тех, кто внимательно следил за событиями в стране, еще до начала выборов 1983 года.

Варианты на самом деле могли быть различными. Сведения, просочившиеся позднее в органы массовой информации, подтвердили это. Дело в том, что происходившие в стране процессы затронули и ее вооруженные силы. Верхушка армии полностью отождествляла себя с правящим режимом. В случае обострения кризиса она планировала ввести в стране чрезвычайное положение, дополнить кабинет Шагари военными и таким образом сохранить власть за прежним режимом.

Эта часть армии была в такой же (если не в большей) степени коррумпирована. Огромные средства, которые отпускались на армию в период правления Шагари, использовались не по назначению. Многие высшие военные в годы «второй республики» забыли разницу между собственным и государственным карманом. Все это сильно отражалось на боеспособности нигерийской армии. Обладая на бумаге достаточным количеством боевой техники и оружия, военные с большим трудом находили шесть исправных танков для участия в парадах на национальных праздниках.

Все это влияло на настроения в армии. Среди рядового и младшего офицерского состава усиливался протест. Наиболее дальновидные представители командования понимали, что администрация Шагари ведет страну в тупик. Вскоре после переворота стало известно, что параллельно с заговором генералов и старших офицеров, возглавивших выступление 31 декабря 1983 года, существовал еще один, на более низком(уровне.

Как заявил в интервью иностранным корреспондентам вошедший в то время в Высший военный совет генерал-майор И. Бабангида, переворот стал упреждающим — и по отношению к нараставшему в стране протесту широких народных масс, и по отношению к заговору младших офицеров, действия которых могли бы носить более радикальный характер по сравнению с событиями 31 декабря.

Новые военные власти особое значение придали расследованию преступных действий свергнутого правительства. Около 300 его представителей оказались в тюрьме строго режима Кирикири, в том числе бывший вице-президент страны А. Эквуэме (Ш. Шагари был посажен под домашний арест), смещенные губернаторы всех штатов, министры, другие высокопоставленные чиновники. Кирикири и до этого не отличалась особым комфортом, теперь же заключенным пришлось еще и потесниться. Вначале отдельная камера была предоставлена лишь А. Эквуэме из уважения к его прежнему статусу. Но вскоре возникла проблема с Одумегву Оджукву, бывшим лидером Биафры, основным виновником междоусобной войны.

После поражения он 12 с лишним лет жил в эмиграции. Затем правившая страной НПН «реабилитировала» его. Возвращение Оджукву в Нигерию, его встречу в стране НПН постаралась превратить в общенациональное торжество. Ни одного самого высокопоставленного иностранного гостя никогда так не встречали в Нигерии. Даже визит папы римского отличался куда меньшей помпезностью и строгостью мер безопасности. В течение нескольких месяцев Оджукву был буквально основным героем Нигерии. Роскошь и почести, однако, вскоре пришлось оплачивать. Оджукву стали активно использовать для завоевания голосов избирателей игбо и переманивания на свою сторону членов НПН, в 1979 году имевшей явное преимущество на территории бывшей Биафры. Он возглавил отделение правящей партии в своем родном штате и энергично участвовал в дележе национального «пирога». Однако после ареста даже его бывшие сподвижники по партии отказались сидеть с ним в одной камере: некоторые мотивировали это политическими или моральными соображениями, другие просто не могли переносить фактически беспрерывного курения Оджукву. Так что пришлось выделить и ему отдельную «жилплощадь».

Новое правительство М. Бухари, созданное верхним эшелоном вооруженных сил, отражало в основном интересы имущих слоев общества, прежде всего торговой и промышленной буржуазии — но той ее части, которая настроена националистически, выступает против засилья неокомпрадоров, расплодившихся при «второй республике», за экономический подъем. Именно поэтому большинство нигерийцев с удовлетворением восприняли «возвращение» военных, ожидая значительных перемен к лучшему.

Однако уже при формировании Высшего военного совета внутри его выявились разногласия. Спор шел о путях преодоления стоящих перед страной трудностей. Некоторые члены Совета, в том числе начальник штаба армии И. Бабангида и командир 2-й механизированной дивизии Санни Абача, предлагали выдвинуть широкую, долговременную социально-экономическую программу. Но глава государства М. Бухари и его сторонники склонялись к «косметическим» мерам популистского толка.

Между тем перед лицом экономического кризиса были объективно необходимы какие-то решительные действия. К этому новых лидеров обязывали и сделанные ими сразу после переворота заявления о намерении «спасти Нигерию». Именно оздоровление экономики стало главной заботой правительства, выделившего ряд проблем, которые должны были решаться в первую очередь, пусть даже в ущерб выполнению других, не менее важных задач.

Прежде всего правительство стремилось погасить государственный долг, достигший к моменту свержения Шагари 30 миллиардов найр, из которых 8,5 миллиарда составляла внешняя задолженность. Правительство регулярно вносило платежи по долгосрочным и среднесрочным займам, весь импорт некоторое время оплачивался незамедлительно. Это дало основание Бухари заявить в речи по случаю первой годовщины переворота: «Нигерия погашает свои долги и больше не просит подаяний». В 1984 году импорт Нигерии уменьшился в стоимостном выражении с 9,7 до 8,6 миллиарда, а экспорт возрос с 7,1 до 8,9 миллиарда найр, дефицит платежного баланса сократился до 126 миллионов найр против 3,4 миллиарда в 1983 году.

Ради укрепления и диверсификации национальной экономики больше внимания стало уделяться сельскому хозяйству. В 1984 году объем его продукции удалось увеличить на два процента (в 1983 году он сократился на целых восемь процентов). Разрабатывались планы создания крупных агрокомплексов, возвращения нигерийцев из переполненных городов в сельские районы, привлечения в аграрный сектор квалифицированной рабочей силы и капиталов.

Однако главным богатством Нигерии по-прежнему оставалась нефть. Поэтому правительство в первую очередь пресекло контрабандный вывоз жидкого топлива, приносивший прежде различного рода дельцам до миллиона долларов в день.

Для уменьшения оттока иностранной валюты были приняты специальные декреты, направленные против транснациональных корпораций, которые занижали размер своих прибылей, подлежащих налогообложению, переводили их, а также плату за использование патентов, лицензий и торговых знаков за рубеж. Эти возможности были резко ограничены, была также организована проверка накладных и товаров перед отправкой из других стран в Нигерию.

Эти усилия дали определенные результаты, но в предшествующие годы экономика понесла такой ущерб, что поправить дела за короткий срок было крайне трудно. Спад, начавшийся в 1981 году, не был преодолен, производительность оставалась низкой, не хватало товаров первой необходимости, росли инфляция, безработица. Особенно страдали рабочие и служащие в строительстве, промышленности и торговле — отраслях, наиболее зависевших от иностранного капитала, импорта западного сырья и оборудования. Ситуация осложнялась ростом противоречий в Высшем военном совете.

В этих условиях и произошел не встретивший фактически никакого сопротивления августовский переворот 1985 года, руководитель которого И. Бабангида стал президентом страны, главнокомандующим и председателем Правящего совета вооруженных сил, куда вошли 29 представителей армии и полиции.

Ибрагим Бабангида родился в августе 1941 года в городе Минна (ныне столица штата Нигер) в мусульманской семье, принадлежащей к небольшой народности гварп. Его биография типична для многих кадровых военных Нигерии: он окончил военный колледж на родине, в городе Кадуна, и военную академию в Индии, стажировался в Великобритании. Участвуя в войне против сепаратистов Биафры, зарекомендовал себя как смелый, решительный офицер, снискал авторитет в армии, особенно среди рядового и младшего командного состава. Популярность Бабангиды резко возросла после событий 13 февраля 1976 года. Будучи тогда командиром танковой бригады, он сыграл важную роль в подавлении мятежа, имевшего целью свержение правительства М. Мухаммеда, и проявил при этом личную храбрость. В период «второй республики» Ш. Шагари отстранил Бабангиду от командования самой боеспособной и наиболее эффективной в условиях Нигерии танковой бригадой и назначил его на чисто номинальную, хотя престижную и более высокую штабную должность. Решение Шагари не было случайным. В Нигерии было известно, что в 1979 году Бабангида был в числе тех, кто критически отнесся к передаче власти гражданским.

После того как в 1985 году Бабангида сам возглавил переворот (в 1983 году он был одним из организаторов свержения Шагари), у многих были основания утверждать, что режим военных утвердился в Нигерии надолго. Однако уже два года спустя Бабангида объявил о программе перехода страны к гражданскому правлению к 1992 году. Это заявление (подкрепленное вскоре и конкретными действиями) служит, пожалуй, наиболее ярким доказательством надуманности тезиса о так называемом патологическом властолюбии нигерийских военных. Более того, на этот раз военная администрация не просто намерена передать власть гражданским, как это было в 1979 году, но и стремится сделать все, чтобы избежать повторения кризисов.

Декрет, на основании которого будет осуществляться передача власти, разрешает заниматься политической деятельностью в стране лишь с апреля 1989 года. Только через год после этого начнется официальная регистрация политических партий. Согласно декрету, их не должно быть больше двух. По замыслам инициаторов программы, это должно нарушить порочный этнорегиональный принцип формирования партий. Различия между партиями должны ограничиваться приоритетами целей и стратегией. Национальный орган исполнительной власти и ведущие функционеры каждой из партий должны обеспечить широкие, в интересах страны подходы к решению государственных вопросов. В этих условиях представителям основных народностей, как в равной степени и национальных меньшинств, необходимо будет «размыть» разделяющие их барьеры и начать создавать блоки и союзы.

Однако провозглашение программы, предусматривающей двухпартийную структуру, пришлось как раз на тот момент, когда в стране резко возросла напряженность между мусульманами и христианами после кровопролитных столкновений по религиозным мотивам, получивших широкое распространение в 80-х годах в северной части Нигерии. Некоторые нигерийцы опасаются в связи с этим, что политический водораздел пройдет между христианами и мусульманами, или Севером и Югом. И эти опасения не напрасны.

Противоречия между мусульманским Севером и христианским Югом, постоянно дававшие о себе знать на внутриполитической арене страны, с особой силой вспыхнули в первый год после прихода к власти правительства Бабангиды. В стремлении получить новые источники финансирования и с их помощью преодолеть или хотя бы смягчить тяжелое экономическое положение государства правительство объявило о предстоящем вступлении Нигерии в Организацию Исламская конференция в качестве полноправного члена. Прежде она имела в ОИК статус наблюдателя. Правительство рассчитывало, что этот шаг откроет Нигерии путь к беспроцентным займам богатого Исламского банка развития, получению кредитов у нефтедобывающих арабских стран.

Известие о планах по вступлению в ОИК с новой силой разожгло рознь между мусульманами (около половины всего населения страны) и христианами (20–25 %). Христиане обвинили правительство в нарушении конституции, провозглашающей Нигерию светским государством и предусматривающей отсутствие официальной религии. Обстановка накалялась. Это заставило правительство создать специальную президентскую комиссию по разрешению взрывоопасной проблемы. И тем не менее в северном штате Кадуна вспыхнули религиозные волнения, вылившиеся в кровавые столкновения между христианскими и мусульманскими общинами, погромы государственных учреждений. Только введение армейских частей, объявление чрезвычайного положения в штате и угроза расстрелов на месте прекратили столкновения.

В интересах сохранения стабильности правительство вынуждено было «заморозить» вопрос о вступлении в ОИК и даже отказаться от участия в совещаниях, проводящихся этой организацией, несмотря на протесты мусульман, негодовавших по поводу «уступок» христианам. В то же время на Севере, где растет озабоченность ростом религиозной нетерпимости, группа видных деятелей сформировала «комитет старейшин», провозгласивший своей задачей содействовать гармонизации отношений между христианами и мусульманами. Многие члены этого комитета (случайно или нет) в прошлом были функционерами НПН. В «комитет старейшин» в основном входят представители хауса и фулани, которые всегда занимали важные позиции в федеральном правительстве. Начали нигерийцы готовиться к выборам и в других регионах страны.

На Западе политики йоруба размышляют о том, следует ли, и если следует, то когда, выбирать преемника своего бывшего вождя Обафеми Аволово, — который умер в мае 1987 года. На Востоке представители игбо, а также небольших этнических групп проводят встречи, чтобы добиться взаимопонимания. Двадцать лет назад, когда вспыхнула война в Биафре, они в основном сражались на противоположных фронтах.

После выборов на уровне штатов, намеченных на 1990 год, предстоит общенациональная перепись населения. Вопрос подсчета населения весьма щекотлив в Нигерии. Две предыдущие попытки переписи, предпринятые в 1963 и 1973 годах, закончились провалом из-за широкой фальсификации результатов. Ведь численность населения рассматривается как важный довод во время споров о том, сколько штатов может иметь каждый регион. Хотя правительство Бабангиды фактически высказалось против образования новых штатов, окончательно этот вопрос будет решаться в период между выборами на уровне штатов и федеральными выборами. Например, многие представители проживающих на востоке Нигерии игбо утверждают, что на них приходится примерно четверть населения страны, а имеют они всего три штата, тогда как йоруба, примерно той же численности, имеют пять штатов. Другие народности также требуют выделения для себя отдельных штатов.

Поэтапность переходного периода призвана ограничить вероятность внутриполитических кризисов. Не менее важным в этом плане является запрет для бывших государственных деятелей выставлять на выборах свои кандидатуры. В — список лиц, которым запрещено занимать выборные должности, входят члены комитетов законодательных органов страны, национальных исполкомов политических партий, а также деятели, занимавшие аналогичные посты на уровне штатов. В этот список включены и высшие военные, которые занимали политические посты с 1963 года. Соответственно запрет распространился и на членов правительства Бабангиды. «Я хочу подчеркнуть, что наша администрация не желает и не планирует стать собственным преемником», — сказал в связи с этим И. Бабангида. Тем самым он со всей ясностью дал понять, что тоже выбыл из борьбы, как и деятели, которым он это запретил.

После свержения режима Шагари и особенно с начала правления Бабангиды в число первоочередных задач нигерийского общества была выдвинута борьба с коррупцией и взяточничеством. Характерная для многих стран Африки традиция делать подарки в знак уважения и признательности приобрела в Нигерии уродливые формы. Коррупция здесь достигла чудовищных размеров. По самым скромным подсчетам, только в период «второй республики» в результате взяток и «подарков» нужным людям было потеряно для казны несколько миллиардов долларов, что стало одной из причин кризиса нигерийской экономики. Теперь власти стремятся использовать в борьбе против этого социального зла специальные трибуналы. Важное значение придается и воспитанию активной гражданской позиции населения, которое правительство призывает не проходить мимо фактов злоупотребления служебным положением. «Взяточничество — это преступление. Взяточничество — это грех. Не давайте взяток. Не берите взяток» — такие плакаты встречают посетителей большинства нигерийских учреждений.

Не совсем обычно — среди мер борьбы с коррупцией выглядит предложение одного из традиционных вождей, Алекса Акинели, являющегося одновременно и президентом Нигерийского института общественных отношений. Он считает, что коррупция не сможет устоять перед божествами африканских религий.

Дело в том, что в настоящее время в Нигерии приводимые к присяге государственные чиновники произносят клятву на Библии или Коране, в зависимости от вероисповедания. Однако, по мнению Акинели, ислам и христианство покладисты к согрешившим, что оставляет моральную лазейку для лиц, использующих служебное положение в корыстных целях. Традиционные же божества не будут столь снисходительны к нарушителям клятвы, и поэтому Алекс Акинели рекомендует обратиться к их помощи.

Главной заботой администрации И. Бабангиды стало оздоровление экономики. Провозглашенная ею программа структурной корректировки предусматривает сокращение импорта, увеличение экспорта, в том числе сельхозпродукции, а также девальвацию почти на 70 процентов национальной денежной единицы — найры — и привлечение иностранных капиталов.

Как и следовало ожидать, эти меры привели к ряду негативных последствий. Десятки компаний, крупных и мелких, которые зависят от импорта, свернули производство. В их число входят мукомольные предприятия, предприятия по сборке автомобилей, фабрики, производящие товары массового потребления из пластмассы и моющие средства. Первое время уровень занятости в промышленности упал до 15 процентов, производственные мощности использовались лишь на 25 процентов, производительность труда упала, а объем сбыта достиг рекордно низкого уровня. Как результат этого доходы на душу населения снизились с 800 долларов в год в 1984 году до 375 долларов в 1988 году, что особенно сказалось на уровне жизни среднего горожанина. Инфляция, рост цен почти на 400 процентов, безработица, составившая 2 миллиона человек, заставляют даже выпускников университетов устраиваться курьерами, водителями автобусов или же сельскохозяйственными рабочими. Последствием новой экономической программы стало массовое добровольное возвращение нигерийцев из города в деревни, а также сокращение рождаемости. Таким образом, последствия экономических мер правительства сами собой разрешают (хотя и болезненно) проблемы, которые в Нигерии безуспешно пытались решить с помощью различного рода кампаний.

Реформы правительства в области экономики дали и положительные результаты. За два первых года был значительно сокращен управленческий аппарат, уменьшилась коррупция, созданы стимулы для увеличения сельскохозяйственного производства, использование имеющихся производственных мощностей, две трети которых до этого бездействовали, возросло до 42 процентов. Уровень производительности труда за этот же период увеличился на 50 процентов. Использование местного сырья повысилось с 36 до 50 процентов.

Учитывая напряженность в области финансов, правительство пока не прибегает к иностранным займам для новых проектов в экономике. Продолжают строиться лишь первостепенные объекты. Основная цель проводимой программы структурной корректировки — создание многоотраслевой экономики, которая в полной мере использовала бы собственные энергетические и сырьевые возможности. В значительной степени этому будет способствовать и политическая стабильность, которую, как надеются многие нигерийцы, страна наконец обретет с установлением «третьей республики».