Между океаном и Сахарой

НАСЛЕДИЕ, КОТОРОЕ НЕОБХОДИМО СОХРАНИТЬ

Заголовки утренних газет буквально кричали об очередной попытке незаконного вывоза за границу произведений традиционной нигерийской скульптуры, и я сразу же поспешил в Федеральный департамент древнего искусства Нигерии. Его директор Экпо Эйо, с которым мы знакомы не первый год, как будто заранее зная цель моего визита, молча протягивает текст сообщения, только что полученного по телексу из Илорина — столицы штата Квара. Именно там некий Курт Байер, гражданин ФРГ, за бесценок скупал у жителей окрестных деревень для отправки за границу маски, статуэтки и другие реликвии. К тому времени, когда в деятельность «антиквара»-контрабандиста вмешалась полиция, а он сам, спасаясь от ареста, поспешил убраться из страны, его «собрание» оценивалось в три миллиона американских долларов.

— На душе тошно становится, как подумаешь, что и сейчас, десятилетия спустя после обретения независимости, продолжается разграбление нашего художественного наследия, начатое колонизаторами, — с горечью произнес Эйо. Страстный энтузиаст своего дела, он поистине болезненно переживает каждый случай гибели или исчезновения предметов материальной и духовной культуры.

— Из нашей истории, — продолжает он, — ты, конечно, помнишь, что в 1897 году англичане взяли штурмом город Бенин — столицу одноименного государства и важнейший культурный центр народов Юго-Западной Нигерии. Так вот, завоеватели разбили орудийными снарядами или сожгли все его здания, в том числе и королевский дворец, где хранилось более тысячи произведений древнего искусства. Многие из них погибли, другие исчезли, казалось бы, бесследно, но некоторые со временем «всплыли» в Англии. Среди последних — вырезанная безвестным мастером пять столетий назад маска из слоновой кости, принадлежавшая королям Бенина. Теперь она находится в Британском музее и оценивается в 30 миллионов долларов. Посетители Национального музея в Лагосе могут увидеть лишь ее копию[5].

Изображение этой маски, выбранной в 1977 году в качестве эмблемы проходившего в Нигерии Всемирного фестиваля негро-африканского искусства, широко известно. Верхняя ее часть представляет собой тиару из десяти резных человеческих головок, символизирующих могущество династии. Две насечки на лбу, когда-то инкрустированные металлическими пластинами, отражают традиционную татуировку бенинских королей. Шею украшает коралловое ожерелье — знак принадлежности к королевскому роду. По преданию, маска, последним владельцем которой был оба Оворамвен, воспроизводила облик матери короля Идите и являлась атрибутом торжественных ритуалов, посвященных предкам. В период подготовки к фестивалю правительство Нигерии потребовало вернуть это сокровище нигерийскому народу. Однако Лондон ответил отказом, обосновав это тем, что старинная слоновая кость слишком хрупкий материал и может пострадать при транспортировке. Другого решения вряд ли стоило ожидать. Тут ведь дело принципа: кроме знаменитой маски, по данным Нигерийского общества антикваров, в одном лишь Британском музее насчитывается более двух тысяч произведений искусства, в разное время вывезенных с территории Нигерии, да еще примерно столько же — в других музеях Западной Европы, США, в частных коллекциях. Согласившись вернуть маску, придется рано или поздно возвращать и все остальное — так, видимо, рассуждают «заинтересованные лица» на Западе.

Экпо Эйо вспоминает историю, которая случилась с ним в Швейцарии. Войдя в один из банков в Цюрихе, он остановился пораженный — в центральном зале финансового учреждения, словно в музее, была выставлена бронзовая скульптура, относящаяся к культуре Ифе. Подошедшему к нему служителю банка Эйо объяснил, что давно пытается найти и вернуть в Нигерию хотя бы одну из четырех известных скульптур этого типа. На следующий день он пришел в банк с полицией и представителем нигерийского посольства. Однако скульптуры на месте не оказалось, и, как заявил управляющий банком, там ее никогда не было и, видимо, нигерийский гость просто ошибся. Большего цинизма вряд ли можно было ожидать, поэтому надежда на добровольное возвращение награбленного незначительная.

Есть, правда, и исключения. Каменная фигурка, похищенная из деревни Игбоджо в штате Ойо, была возвращена в Нигерию при активном содействии пожелавшего остаться неизвестным афроамериканца. Он даже взял на себя расходы по ее доставке из США в Нигерию. Чаще, однако, пока из Нигерии такие ценности вывозят.

Эйо достает из сейфа деревянную статуэтку, которую недавно изъяли у одного «туриста» таможенники в аэропорту.

— В 70-е годы, — говорит он, — эта фигурка стоила тысяч пятнадцать долларов, теперь она стоит не меньше тридцати тысяч. Цены на подобный «товар» растут стремительно. Похитить, продать, перепродать — доходнейший бизнес. Неудивительно, что из той или иной африканской страны чуть ли не ежедневно сообщают о такого рода кражах. Да зачем далеко ходить: в прошлом году у нас из храма на острове Джебба посреди реки Нигер украли полуметровую бронзовую статую — и, прости за невольную шутку, концы в воду! Даже «Интерпол» оказался бессилен. А совсем недавно из музея в Лагосе было украдено сразу несколько произведений древности. Кто конкретно имел отношение к пропаже, до сих пор остается тайной. Известно только, что они пополнили одну частную коллекцию в США. Их, видимо, постигнет судьба знаменитой терракотовой статуэтки, которой больше двух тысяч лет. Мы впервые узнали о ней в 1977 году, когда это творение древних мастеров появилось на аукционе, где распродавалась коллекция некоего Альфреда Мюллера. Затем она оказалась в руках американских дельцов, которые перевезли ее в Канаду. В музее, куда статуэтку принесли на экспертизу, полиция ее конфисковала. Казалось бы, вопрос решен. Ведь существует конвенция ЮНЕСКО о правах собственности на культурные ценности, и, согласно ей, нигерийская терракота должна вернуться на родину. Однако этого не произошло. Канадские суды, неоднократно слушавшие дело, постоянно принимают сторону американских владельцев под тем предлогом, что во времена колониального господства в Нигерии этой конвенции еще не было.

— Так что же — положение безвыходное?

— Нет, нет и нет! Но никакие законы, никакие ультрасовременные средства охраны не в состоянии покончить с этим бедствием без активного участия населения! — убежденно восклицает Эйо. — Ведь в каждой деревне, где еще поклоняются божествам предков, соблюдают передаваемые из поколения в поколение обряды, есть произведения древнего искусства, сберечь которые может только сам народ.

В доказательство мой собеседник приводит пример, когда жители глухой деревушки на западе Нигерии отвергли предложение одного «любителя древности», который сулил им за ритуальную маску целое состояние — 20 тысяч найр. Вот и надо, считает Эйо, всеми силами внушать народу мысль о важности сохранения культурного наследия. Особую роль в этом благородном деле призваны сыграть музеи, инициаторы создания которых подчеркивали именно их воспитательную функцию.

Еще в начале 30-х годов преподаватель живописи и ваяния нигериец Кеннет Мурей с группой единомышленников добивался от колониальной администрации решения об открытии в стране музеев. Однако соответствующий законодательный акт был принят лишь в 1952 году, а первый музей возник в городе Есси в 1954 году. Через 20 лет их было уже более десятка, а сегодня Нигерия не имеет себе равных среди стран Тропической Африки по количеству музеев и собранных в них экспонатов.

Музеи основывались, как правило, в тех районах, где в ходе археологических раскопок или случайно обнаруживалось большое число произведений древней культуры. В музее города Джоса представлены, в частности, многочисленные памятники культуры Нок, названной так по имени деревни, где была сделана первая находка. Возраст скульптуры «Джемаа», которую прежний владелец по незнанию использовал как огородное чучело, был определен учеными в 2200 лет! А началось все в 1931 году, когда рядом с деревней Нок были обнаружены две головы из обожженной глины. По стилю исполнения они не походили ни на одно из произведений известных местных культур. Поэтому сначала никому даже в голову не пришло, что их авторами могли быть предки народностей, населяющих Нигерию в настоящее время.

В 1944 году были обнаружены еще три головы и керамическая модель человеческой ноги, а также совсем целый керамический сосуд. С тех пор было сделано много находок памятников культуры Нок. Значительную часть их представляют фрагменты человеческих фигур, изображения животных и птиц, потрясающие скульптурные портреты из терракоты размером от нескольких сантиметров до натуральной величины. Скорее всего они не вылеплены руками, а оттиснуты в специальных формах. Лишь некоторые детали — брови, прическа — исполнялись отдельно и накладывались на изделия перед обжигом. Головы самые разные по форме — круглые, как шар, конусообразные, цилиндрические. Лица тоже непохожи друг на друга: нос, уши, губы каждый раз «сочинялись» заново. Только глаза у всех одинаковые — полукружия или обращенные вершиной вниз равнобедренные треугольники с круглыми отверстиями на месте зрачков.

Что же это были за народности, которые две с половиной тысячи лет назад оставили столь прекрасные произведения? Этого мы пока не знаем. Остаются только предположения. Однако ясно одно — это были африканцы, о чем свидетельствуют антропологический тип людей, скульптурные изображения которых дошли до нас, их прически и одежда. После посещения музея в Джосе не остается никаких сомнений относительно африканского происхождения культуры Нок.

Со временем коллекция этого музея в Джосе расширилась. В нем собраны образцы искусства и предметы материальной культуры практически со всех концов страны: деревянные маски игбо и идома, бронза Бенина и Ифе, музыкальные инструменты хауса и йоруба, традиционная одежда фульбе, домашняя утварь, оружие из камня и т. д. В 1963 году на базе музея был учрежден Национальный центр подготовки музейных работников, а с 1973 года, в соответствии с соглашением, подписанным представителями правительства Нигерии, ЮНЕСКО и Программы развития ООН, здесь действует всеафриканский Центр подготовки специалистов в области охраны памятников культуры.

Не случайно поэтому именно в Джосе в 1987 году был открыт музей традиционной нигерийской архитектуры. Путеводители утверждают, что это единственный музей такого рода в Африке к югу от Сахары. И посетители не обманываются в своих надеждах на встречу с прекрасным. На небольшой площади умелыми руками современных зодчих воспроизведены в натуральную величину точные копии уникальных архитектурных сооружений, созданных выдающимися мастерами в различных уголках страны много веков назад. Правда, 18-километровая стена Кано представлена в Джосе лишь стометровым отрезком с «кофар» — крепостными воротами. Однако и они дают представление об этом величественном сооружении. В нескольких метрах от мощной крепостной стены древнего Кано примостилась старая мечеть не менее древнего города Зария, а немного дальше величественно возвышается дворец эмира Кацины. С традиционным жилищем народа тив, населяющего юго-восточные и центральные районы Нигерии, соседствует «катамба» — дворец традиционного вождя народа нуле, живущего по берегам рек Нигер и Кадуна.

Проект Мотна, как называют этот музей, призван сохранить для будущих поколений образцы творений выдающихся нигерийских зодчих. Все эти экспонаты возведены с использованием старинной технологии и из применявшихся в древности строительных материалов. Только на отрезок канской стены ушли десятки тысяч «тубали» — подсушенных на солнце глиняных кирпичей, в которые для прочности добавлена солома.

Среди посетителей музея не только туристы, но и специалисты-строители, студенты — будущие архитекторы. Так этот музей выполняет свою вторую задачу — возродить уважение к нигерийским архитектурным традициям. А положение в этой области в последнее время вызывает тревогу. Архитектурный облик быстро растущих городов стал постепенно утрачивать африканские черты. По европейским и американским проектам предпочитают строить свои дома и многие состоятельные нигерийцы. Однако слепое копирование иностранных проектов жилых зданий ведет к экономическим потерям. Так, традиционные дома живущих на севере хауса в жаркий сезон сохраняют прохладу, а в «холодное» по африканским меркам время года в этих жилищах теплее, чем на улице. Владельцы же зданий, выполненных по «импортным» проектам, вынуждены расходовать значительные средства на установку кондиционеров, вентиляторов и обогревателей. Архитектурные традиции народов Нигерии должны быть интегрированы в современной строительной технологии — так считают сегодня многие нигерийцы. Реальный вклад в решение этой важной задачи вносит и новый музей в Джосе.

Целый этап в развитии искусства Нигерии — это культура Ифе, которую ряд ученых, в том числе нигерийских, считают одним из поздних ответвлений культуры Нок. Между тем в 1910 году, когда немецкий исследователь Фробениус впервые обнаружил эти произведения, никто не мог допустить даже и мысли о том, что их авторами были предки современных нигерийцев или других народов Африки.

Кому только не приписывали прекрасные творения Ифе — выходцам из легендарной Атлантиды, египтянам и этрускам, даже европейским первооткрывателям этих земель-португальцам! Даже после того как были сделаны новые находки и уже трудно было говорить, что они откуда-то попали в этот регион, долгое время преобладало мнение, что они являются лишь «случайным заимствованием у более развитых народов». Лишь более тщательные исследования, особенно изучение находок 1938 и 1959 годов, подтвердили африканскую природу культуры Ифе. Во-первых, все скульптурные портреты изображают представителей негроидной расы; во-вторых, пропорции фигурок характерны для скульптуры большинства народов Тропической Африки — значительно увеличенная голова составляет от четверти до трети длины тела; наконец, все эти предметы обнаружены в слоях земли того периода, когда территория уже была заселена племенами, живущими в Нигерии и поныне.

Основная часть произведений этой культуры представлена в музее древностей в Иле-Ифе — городе, давшем название всей культуре. Сам этот город был центром большого государства, расцвет которого приходится на XII–XV века. Урбанизация своеобразно отразилась на Ифе, она почти не затронула старый город. Лишь расположенный отдельно студенческий городок местного университета и незначительное число новых кварталов «осовременили» Ифе. Большинство же строений напоминает дома, в которых жили йоруба несколько веков назад и описания которых португальцами, первыми из европейцев посетившими этот район, дошли до нашего времени. Сохранились здесь и остатки древнего дворца обожествленного правителя всех йоруба — они (правда, теперешний они живет в дворце современной постройки).

Если связь между культурами Нок и Ифе все еще не установлена окончательно, то скульптура Бенина — несомненная преемница искусства Ифе. Свидетельство тому — и стилистическое сходство между ранними памятниками Бенина и поздними произведениями Ифе, и дошедшие до нас древние предания. В частности, одно из них повествует о том, что в конце XIII — начале XIV века приглашенный из Ифе мастер обучал бенинцев искусству бронзового литья.

По сравнению с другими старыми городами Нигерии, возникшими несколько веков назад, Бенину повезло меньше. Первое, что бросается в глаза, — несоответствие древней истории этого города его нынешнему внешнему облику.

Перед моей поездкой в Бенин мой добрый знакомый Экпо Эйо предупредил меня, что от старого города почти ничего не осталось. «Но все, что тебя интересует, ты найдешь в названиях улиц, в музее, а энтузиасты и знатоки истории города покажут тебе основные места, где проходили главные события», — говорил Эйо.

Время возникновения Бенина точно неизвестно. В результате археологических раскопок в центре города обнаружены памятники материальной культуры, датируемые XIII веком. Однако некоторые ученые полагают, что город возник двумя веками раньше. Подтверждением этому в какой-то мере служит и устная традиция, согласно которой до середины XII века в Бенине правила местная династия. И лишь после смерти ее последнего царя Агефы правящая верхушка обратилась к религиозному вождю в Иле-Ифе, и тот назначил некоего Оранмияна вождем бенинцев. От брака последнего с местной женщиной родился Эвека, который и стал основателем новой династии.

У здания редакции «Найджириан обсервер», где по договоренности с Экпо Эйо меня ожидал добровольный гид — местный журналист Питер Обох, я обратил внимание на небольшую статую женщины.

— Это одно из самых почитаемых в Бенине мест, — поясняет мой сопровождающий. — Предание гласит, что Эмотан — так звали героиню, в честь которой сооружен памятник, — в середине XV века спасла жизнь и помогла утвердиться на престоле оба Эвуаре, прозванному в народе Великим. Именно с его царствованием связывается возвышение «Бенинской империи». Дворцовые хроники приписывают ему расширение границ, постройку внешней стены в городе, которая, по оценке современных архитекторов, представляет собой выдающееся фортификационное сооружение доколониальных времен. В знак признательности Эмотан оба Эвуаре Великий посадил после ее смерти в 1445 году дерево ириге, которое сохранялось здесь до середины нашего века. Лишь в 1950 году оно было повалено ураганом. А в 1953 году английским скульптором Данфордом была сооружена эта статуя.

— Согласно тем же хроникам, — добавляет мой гид, — оба Эвуаре был еще и великим провидцем. Как-то разгадывая свой сон после очередной битвы, Эвуаре предсказал, что один из правителей Бенина окончит свои дни в неволе. Так оно и случилось.

Бенин ранее других государств этого района столкнулся с европейцами. Уже в 1484 году сюда добрались португальцы. Один из них, д’Авейро, ввез в Бенин огнестрельное оружие. Обой города в то время был Окпаме. Его сын Эзигие изучил португальский язык и посетил Португалию для ознакомления с католической религией. Этот исторический факт рассматривается как начало знакомства нигерийцев с христианством. Но первым местным католиком лишь в 1540 году стал оба Орхоба, воспитанный португальскими монахами.

Контакты с португальцами дали возможность нигерийцам познакомиться с достижениями европейской цивилизации. Начавшаяся между ними торговля дала новый импульс многим ремеслам, распространенным в Бенине и ранее: бронзовому литью, резьбе по дереву и слоновой кости. Европа по достоинству оценила эти товары. Однако необходимо помнить, что приход европейцев дал колоссальный толчок и работорговле.

Бенин был первым западноафриканским государством, откуда европейцы начали вывозить рабов большими партиями. Для народов этих районов работорговля, размах которой даже трудно представить, была намного катастрофичнее, чем последующая колонизация. Ее можно сравнить разве что с чумой, которая в средние века «выкосила» почти треть населения Нигерии. По самым неполным подсчетам, с территории современной Нигерии было вывезено и продано в рабство не менее 10 миллионов человек.

— А на этой улице произошло последнее сражение войны, получившей в истории название «бенино-английской», — Питер Обох останавливается на улице Сакпоба. В переводе с бини ее название означает «только оба». Именно на этой улице, где в определенные дни религиозных праздников мог проходить только правитель Бенина, отряд личной гвардии обы Овонрамвена во главе с военачальником Асоро стал на пути карательного корпуса англичан. Весь отряд погиб, а оба был отправлен в ссылку.

До этого мне уже приходилось в музее Лагоса видеть фотографии обы Овонрамвена, сделанные в 1901 году. На них он запечатлен со всеми атрибутами царской власти, но… под охраной солдат из так называемого английского «туземного корпуса». До самой смерти в 1914 году он находился в плену у англичан, подтвердив, таким образом, предсказание Эвуаре Великого.

Несмотря на то что Бенин был почти полностью разрушен, а большинство его лидеров казнены или подвергнуты гонениям, город сохранил значение одного из центров Нигерии. А с 1963 года он является столицей штата, который в настоящее время называется Бендел.

— С получением страной независимости наш народ по-особому стал относиться ко всему, что связано с его прошлым. Отстаивая и реставрируя старые здания, возвращая улицам и кварталам прежние названия, народ заново создает свою историю, — подчеркивает мой спутник.

Действительно, по названиям улиц здесь легко можно определить, где размещались гильдии кожевников, мастеров по бисеру, резчиков по дереву и слоновой кости. Каждый из них отдавал до половины своей продукции во дворец обы. Вот почему в нем оказалось собрано столько произведений традиционного нигерийского искусства. В настоящее время уже восстановлена разрушенная англичанами часть дворца. На начальном этапе реконструкции доступ туда был ограничен. После переноса сохранившихся произведений искусства в здание налогового управления здесь начал функционировать музей. Позже для него построили здание, которое он и занимает по сей день.

Экспозиция Бенинского музея посвящена главным образом истории государства Бенин. Здесь представлено славящееся во всем мире бронзовое литье — статуэтки и рельефы, из которых особенно интересны те, что изображают сценки и эпизоды придворной жизни. Скульпторы умели с удивительной точностью воспроизводить мельчайшие детали костюма, оружия, утвари. Восхищение вызывают также произведения прикладного искусства, созданные различными народностями языковой группы эдо, к которой принадлежат и бини, составляющие основную массу населения Бенина.

Но вне конкуренции — и по своим масштабам, и по разнообразию экспонатов, и по посещаемости (не только в Нигерии, но и во всей Тропической Африке) — остается Национальный музей в Лагосе, открытый в 1956 году.

Признаться, когда я впервые приехал в Нигерию в 1979 году, знакомство с ее столицей несколько расстроило меня. Хотелось окунуться в «африканскую экзотику», а тут — гигантский современный город, перенаселенный, шумный и, по авторитетному свидетельству ООН, захвативший мировое лидерство по стоимости жизни, загрязненности окружающей среды и «непробиваемости» автомобильных пробок. Эх, поскорее бы в глубинные районы страны, где, по моему разумению, только и можно было увидеть «настоящую Нигерию»… Но меня удерживало в Лагосе то, что отсюда было удобнее всего следить за набиравшей силу предвыборной кампанией, итогом которой должно было стать рождение «второй республики» после 13-летнего правления военных. Мои колебания разрешил знакомый нигерийский журналист:

— Оставайся в столице, иначе пропустишь главные политические события. А между делом сходи-ка сначала в Национальный музей — не пожалеешь.

С тех пор я стал завсегдатаем музея, всякий раз открывая в нем что-то новое для себя. Да и физически невозможно осмотреть его богатейшие коллекции в один прием. А ведь, готовясь к открытию музея в 1956 году, его организаторы столкнулись с проблемой — выставлять было почти нечего. Просьбы нигерийцев к западным коллекционерам вернуть хотя бы часть того, что когда-то было вывезено из страны, результата не дали. И тогда было принято решение выкупить произведения своего искусства на аукционах в Западной Европе и США. Так непросто обрели свое второе рождение многие находящиеся здесь шедевры. В 1973 году в Национальном музее проходила выставка «Искусство Нигерии за две тысячи лет», и экспонаты по сей день размещены так, что перед посетителями зримо разворачивается вся многовековая история страны.

Музей имеет три основные галереи. В центральной представлены древнейшие в Нигерии памятники культуры Игбо-Укву, относящиеся к раннему железному веку. Так называемый бронзовый век не был характерен для многих районов континента как особая историческая эпоха. Нигерийцы от неолита сразу же перешли в железный век. В силу естественных условий, они, как и большинство других народов Африки, начали обрабатывать железо раньше, чем медь. Более двух тысячелетий народы этого района выплавляли и обрабатывали железо. И лишь последующее колониальное завоевание намного отбросило их назад.

Именно об этом говорил во время одной из экскурсий по музею в июле 1983 года его директор доктор Нката. В необычной для директора музея роли экскурсовода он выступил в связи с тем, что не совсем обычной была и экскурсия. Нигерийская сторона организовала ее специально для советской правительственной делегации. Меня же Нката попросил тогда выступить в роли переводчика. Постоянно до этого встречаясь и разговаривая со мной в залах музея, он хотел, чтобы его переводил пусть и не профессиональный переводчик, но обязательно человек, хотя бы немного знакомый с историей Нигерии и ее культурой. Завершил свою лекцию Нката словами благодарности советскому народу, который, как он выразился, «помог нигерийцам вернуться в железный век». В это время на металлургическом заводе в Аджаокуте как раз начал выдавать продукцию первый стан.

Рядом с макетом древней плавильной печи культуры Игбо-Икво представлены в музее памятники культуры Нок (их здесь, пожалуй, не меньше, чем в Джосе). Здесь же выставлены терракотовые и бронзовые предметы, относящиеся к культуре Ифе. Уже упоминавшиеся бронзовые статуэтки, головы и рельефы представляют в соседней галерее культуру Бенина.

Третья галерея, так сказать этнографическая, посвящена традиционному народному искусству Нигерии во всем его многообразии. Здесь и древнейшая на Африканском континенте скульптура из Оруна, и украшенные резьбой створки дверей, и знаменитые маски йоруба, и ритуальные предметы местных культов, и тысячи других экспонатов. Все это преимущественно деревянные изделия, поэтому сохранились лишь те из них, которые были созданы 150–200 лет назад. Однако, в силу того что общественное развитие в Тропической Африке на протяжении веков было замедленным, традиционное народное искусство, насколько можно судить, почти не претерпело изменений. Искусство тысячелетней давности иной раз можно представить по дошедшим до нас сравнительно недавним памятникам.

Осмотрев основные галереи, посетитель попадает в своеобразный музей на открытом воздухе — уникальный комплекс, известный под названием «деревня ремесленников». Он был открыт в 1977 году. Федеральный департамент древнего искусства предоставил его в бесплатное пользование мастерам. С утра до вечера здесь ежедневно трудятся десятки художников — чеканщики, резчики по дереву и кости, кузнецы, ювелиры.

Собственно говоря, известные в настоящее время во всем мире нигерийские профессиональные мастера тесно связаны с традиционным искусством. Так, знаменитый скульптор и живописец Бенедикт Энвонву хотя и выполнял некоторые работы в европейской реалистической манере, но тем не менее большинство его произведений носит отпечаток традиционного африканского стиля. К ним, в частности, относится расположенная на фронтоне Национального музея бронзовая скульптура «Женщина-стрекоза» (официальное название «Эньянву»), В такой же манере работает график и живописец Брус Онобракпайе. Его рельеф украшает Лагосский университет, а росписи — стены церкви Св. Павла в Лагосе.

Думая о Национальном музее, я каждый раз вспоминаю слова, которые сказал мне во время нашей первой встречи в 1979 году Экпо Эйо:

— Если мы не сумеем пресечь разграбление нашего культурного наследия, если не поднимем на должный уровень популяризацию достижений древнего искусства, то нигерийцам придется для знакомства со своим прошлым ездить в музеи Западной Европы и Америки.

То, что уже сделали возглавляемый Эйо департамент и находящийся в его ведении музей, позволяет надеяться, что культурное наследие Нигерии будет сохранено.