В которой описывается, как я мечтал и какой хорошей была бы жизнь, если бы все было так, как человеку хочется.
Я давно уже лежал в постели, но никак не мог заснуть. Вот опять подвело меня мое упрямство. Сколько раз
давал я себе слово: не быть упрямым! Ну зачем я спорил с Жанар, обидел ее? Сошел бы с «большой дороги», проиграл бы, и дело с концом. Подумаешь, потеря!
Я даже прошептал потише:
— Жанар, прости меня. Во всем виновата моя упрямая голова!
Директор любит говорить: «Дело не в том, чтобы признать ошибку, дело в том, чтобы исправить ее». Но как
исправишь мою оплошность?.. Хоть бы скорее кончить десятый класс! Жанар пойдет учиться в институт, а меня
призовут в армию. Я буду писать ей прекрасные письма в стихах... И не сможет же она не ответить воину. В один
прекрасный день я получаю письмо, которое начинается исловами: «Милый Кожа!» : Какое хорошее слово:
«милый»
...Темно, хоть глаз выколи. Дождь хлещет не переставая. Густые черные тучи перекатываются в небе, как волны
на море во время бури. Гремит гром. Сверкают молнии, заглушая и ослепляя. Но зорки глаза и чуток слух
человека. Он стоит навытяжку, презирая неистовство природы, на берегу бурлящей, желто-серой реки. Этот
человек — я. А не доверили важный пост на границе.
Коварный враг, пользуюсь непогодой, пытается вонзить свои кровавые когти в нашу землю. Он хочет нарушить
священную линию границы. Но я готов к борьбе до последней капли крови.
Вражеские танки, ломая огромные деревья, ползут вперед. Я стою, притаившись за кустом. Слежу за ними, и в
руках у меня бутылка с зажигательной смесью. Первый танк приближается к моему посту. Я бросаю гранату.
Взрыв!
Та же участь постигает второй и третий танки. Вероломный враг бежит.
На следующий же день моя слава облетает всю страну. Возможно даже, в газетах появляются мои портреты. Вот тогда Жанар узнает, на что способен Кожа!
Я возвращаюсь из армии. На груди гимнастерки — орден. Люди стоят у моста и ждут меня. В руках у них букеты
цветов. Жанар выходит вперед. Мы бросаемся друг другу в объятия, как Козы и Баян, которые так мечтали о
встрече.
— Жанар!
— Кожа!
Вдруг Кто-то берет меня за, плечо. Это директор школы. Ахметов с группой учителей.
— Молодец, Кожа! Вот это герой! Зря мы раньше ругали тебя,— признает Ахметов.— Не думали мы, что ты такой храбрец, прости...
— Да,— отвечаю я,— ругали на всех собраниях, а больше всех Майканова- апай.
Майканова не решается подойти ко мне и стоит в стороне.
— Что же вы?— спрашиваю я.— Подойдите поближе. Она робко подходит: — Прости, Кожа... Ты, наверно, помнишь, как я не выдала тебе путевки в пионерлагерь...
— Такие вещи не забываются,— отвечаю я.
— Прости, прости, дорогой Кожа-атай.
Простить или нет? Ведь если бы. Майканова дала мне путевку; я бы поехал в лагерь вместе с Жанар... Нет, не
прощу. Я отвожу в сторону Ахметова и говорю:
— Эту женщину исключите из учителей...
Пусть Ахметов попробует не выполнить просьбы героя!
А что же я сделаю с Жантасом? Вот он стоит и хвастается, что был моим лучшим другом... Я подхожу и даю ему
по шее. Нет, это не годится. Разве герой может драться, как мальчишка?!
Приказать директору оставить Жантаса на второй год?
Что это я? Жантас-то уже кончил к этому времени школу. В армию его, конечно, не взяли. Ага! Придумал. Я обращаюсь к председателю и строго произношу:
— Жантасу никогда не выдавать никаких путевок!
— Так точно!— отвечает председатель.— Может быть, еще какие-нибудь распоряжения насчет него будут?
— Хватит с него!— снисходительно говорю яЗагремела посуда. Ох и неугомонный же человек моя бабушка!
Нужно спать, завтра предстоит большое путешествие, если, конечно, Султан не подведет. Он ведь такой —
наобещает, а потом будет отпираться: «Что ты, Кожа! Ты перепутал», или скажет: «Я пошутил...»