Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Клод Лекутё (Глава 10. Народные сказки и шаманизм) #13

Глава 10. Народные сказки и шаманизм

«Народная сказка — сокровищница духовной памяти, видоизмененное наследие древних верований и обычаев, имеющих общие корни с шаманскими традициями»[414], — пишет Филипп Вальтер. В народных сказках действительно можно обнаружить множество отголосков шаманизма; конечно, не как техники экстаза (пользуясь определением Мирчи Элиаде)[415], но в виде рассеянных по текстам мотивов, знание которых позволяет лучше понять, что скрывается за такими простыми на первый взгляд историями. Нужно помнить, что, согласно шаманистским представлениям, мир состоит из нескольких уровней, соединенных осью, и перемещения между ними возможны в состоянии транса. Вот наиболее примечательные из тем и мотивов, имеющих отношение к шаманизму:

• Внешняя душа. Отличительная черта шаманизма — вера в наличие у человека нескольких душ, находящихся в разных частях тела, в частности в костях[416]. Обычно речь идет о трех душах.

• Лестница из костей.

• Поиск и возвращение души из потустороннего мира.

• Возрождение из костей после расчленения; расчленение — это этап инициации.

• Язык животных; шаман посвящен в тайны природы.

• Дерево или другое растение, вырастающее до небес, — это мировое древо, ось мира (axis mundi); в жилище шамана его символизирует столб с семью или девятью зарубками.

• Превращение в птицу или путешествие живого человека в сопровождении птицы на небеса и на тот свет.

• Космическая гора; путешествие по ту сторону могилы.

Большинство из этих тем мы рассмотрим ниже.

Внешняя душа

Этот мотив встречается в сказках с сюжетом «сердце людоеда (дьявола) в яйце» (АТ 302, 302A, 400C и 468). Речь здесь на самом деле идет не о душе, а о жизненной силе, помещенной вне тела ее обладателя, — в яйцо или ряд других объектов. Также он присутствует в сюжете «поющая кость» (АТ 780), где флейта, сделанная из кости убитого человека, раскрывает личность его убийцы.

Лестница из костей

Этот мотив можно встретить в сказках с сюжетами «девушка помогает герою совершить побег» (AT 313) и «юная дева ищет своих братьев» (AT 451). Фольклорист Теодор Верналекен (1812–1907), австрийский коллега братьев Гримм, рассказывает историю о том, как Хозяин Ветров съел курицу, а кости отдал девочке, которая отправилась на поиски своих братьев. Она пришла к стеклянному замку без окон и дверей. Втыкая кости в гладкую стену, она поднялась по ним, как по лестнице, и смогла освободить братьев[417].

Путешествие в потусторонний мир в поисках кого-то

К особым умениям шамана относится магическое исцеление, в ходе которого шаман возвращает из другого мира душу или дух человека, похищенные демоном болезни. Шаман отправляется в это путешествие в состоянии транса при поддержке духов-помощников. Этот мотив встречается в сказочных сюжетах «муж в поисках пропавшей жены» (AT 400) и «поиски пропавшего мужа» (AT 425). Герой или героиня отправляются в потусторонний мир и, пройдя через различные испытания и трудности, возвращаются вместе с тем, за кем отправлялись. Архетипом этого сюжета выступает история об Орфее, которая, в отличие от сюжетов волшебных сказок, заканчивается трагически.

^{Индеец ухаживает за больным ребенком. Картина В. У. Бромли, 1876 г.}

^{Wellcome Collection}

В народной сказке «Зеленая гора», записанной Женевьевой Массиньон в Бриере (Франция), говорится о юноше, который проиграл состояние своего отца в карты и решил утопиться:

Проиграв в карты состояние своего отца, молодой человек решил утопиться. Подойдя к берегу реки, он увидел шедшего по воде человека, который не дал ему покончить с собой и спросил, почему тот решил так поступить. Узнав о причинах, человек предложил ему сумму вдвое больше проигранной — с условием, что через один год и один день юноша встретится с ним на Зеленой горе[418]. Юноша отправился на Зеленую гору, где дьявол дал ему три испытания. Справиться с ними герою помогла дочь дьявола. Чтобы выполнить последнее задание (достать три голубиных яйца с вершины Зеленой горы), девушку нужно было расчленить и сварить в котле, а кости ее достать и использовать как лестницу. Юноша смог достать яйца, затем он завернул кости мертвой девушки в ткань и сварил их в котле, чтобы они вновь срослись, но один ее ноготок остался на горе. Именно по этой примете позже, когда дьявол предложил ему выбрать себе жену из его дочерей, он смог узнать возлюбленную.

Но дьявол по-прежнему желал погибели зятю, и молодая пара пустилась в бегство[419]. Дочь дьявола построила замок неподалеку от дома своего мужа и строго наказала ему никому не позволять целовать себя, иначе он ее забудет. Но однажды крестная мать неожиданно поцеловала его — и он забыл жену. Однако вскоре ему удалось вернуть ее.

В статье «Орфей в зеркале волшебной сказки» (Orphée dans le miroir du conte merveilleux) Николь Бельмонт сравнивает миф об Орфее и сказку «Дочь дьявола». В ней говорится о холостом юноше, который отправляется в потусторонний мир и возвращается оттуда «на землю» с женщиной, на которой он женится, но прежде того на некоторое время забывает о ней. В мифе об Орфее, напротив, рассказывается о женатом мужчине, который, потеряв жену, отправляется за ней в загробный мир, но ему не удается ее вернуть, и он умирает в одиночестве.

Орфей и Эвридика / Дочь дьявола

Женатый мужчина, / Молодой неженатый мужчина,

потеряв жену, / потеряв себя самого,

отправляется в потусторонний мир. / отправляется в потусторонний мир.

Владыка подземного царства / Дьявол

возвращает ему жену. / дает ему жену.

На обратном пути / На обратном пути

он не должен оборачиваться. / он должен обернуться.

Ему не удается вернуть жену. / Возвращается благодаря жене.

Живет холостяком, / Живет холостяком.

избегает других женщин, / Пытается найти свое счастье или женится вновь,

поскольку хранит верность памяти о жене. / поскольку забыл свою жену.

В ледяном одиночестве Фракии / На родине в кругу семьи

его разрывают на части вакханки. / вспоминает и возвращает жену.

Он умирает холостым. / С тех пор живет в браке[420].

Бельмонт отмечает, в чем эти две истории схожи и в чем противоположны:

Хоть общая схема повествования и инвертирована, в эпизодах и мотивах сохраняются общие черты. В истории подчеркивается холостяцкая жизнь героя — юноши, который, покинув родительский дом, находит развлечение в карточных играх со сверстниками или же, согласно одной из версий, даже и не думает уходить из отчего дома. Орфей же в этой части истории женат на Эвридике. Юноша теряет самого себя — метафорически или буквально, — тогда как Орфей теряет укушенную змеей жену. Оба отправляются в загробный мир. Однако в двух историях он определяется по-разному. Если в мифе об Орфее это, безусловно, подземное царство из древнегреческой религии и мифологии, то загробный мир сказки, как уже отмечалось, классифицировать сложнее. Это не языческое подземное царство и не христианский ад, хоть там и властвует дьявол; однако это точно «мир иной».

Помимо мотива путешествия в загробный мир, в «Дочери дьявола» сохранился ключевой элемент шаманских верований — расчленение тела. В греческом мифе вакханки разрывают Орфея на части и разбрасывают их; в сказке же мужчина расчленяет женщину, а после собирает части ее тела воедино и возвращает ее к жизни.

Возрождение из костей после расчленения

Этот мотив встречается в средневековой литературе в «Видении Гюльви», второй части «Младшей Эдды» Снорри Стурлусона, где приводится такой эпизод из жизни бога Тора:

…отправился Эку-Тор с козлами своими и с колесницей в путь, а с ним и ас по имени Локи. Под вечер подъезжают они к дому одного человека и остаются там ночевать. А вечером Тор взял и зарезал своих козлов. Потом освежевал туши и положил в котел. А когда мясо сварилось, сел ужинать со своими спутниками. Позвал Тор к ужину и хозяина с женою да детьми. Сына хозяина звали Тьяльви, а дочку — Ресквой. Потом Тор разложил перед очагом козлиные шкуры и велел хозяину и домашним его кидать кости в те шкуры. А Тьяльви, хозяйский сын, взяв бедренную кость козла и насадив на нож, расколол и выковырял мозг… Тор заночевал там, а спозаранку встал, оделся и, подняв молот свой, Мьёлльнир, освятил им шкуры. Встали козлы, но один хромал на заднюю ногу[421].

Йозеф Халтрих (1822–1886) рассказывает похожую историю, записанную им в Трансильвании. Пастор заколол ягненка, чтобы накормить Иисуса и святого Петра. После трапезы Христос посоветовал ему собрать кости и положить их в шкуру животного. На следующий день ягненок ожил[422].

В сказочных сюжетах типа «моя мать меня убила, мой отец меня съел» (AT 720) то же происходит и с людьми: будучи расчлененным, герой возвращается к жизни, если его кости правильным образом собрали и сложили. В сказке «Зеленая гора», как мы уже видели, нужно порубить девушку на куски и сварить в котле, чтобы кости ее отделились от плоти и их можно было использовать в качестве лестницы. Затем юноша собирает ее кости в ткань и еще раз варит их в котле, чтобы девушка вновь стала целой[423].

Сказка, записанная Георгом Шамбахом и Вильгельмом Мюллером в Нижней Саксонии, привлекает внимание благодаря описанному в ней фантасмагоричному процессу:

Заколдованную принцессу мог расколдовать только достигший двадцати лет принц, который заблудился во время охоты в лесу и согласился на то, чтобы духи расчленяли его три ночи подряд[424]. «На следующий день явится олень с флягой масла во рту, — сообщает ему принцесса. — Он соберет твои кости и расположит их так, как они должны быть. Затем смажет их, и они встанут на свои места, покрывшись плотью. А ты сразу же вернешься к жизни». Духи — их около двенадцати — обезглавливают, расчленяют принца и пожирают его плоть. Затем приходит олень, чтобы исполнить то, что должен[425].

Принцу удается пройти это испытание, но он терпит неудачу в другом. Принцесса исчезает, и ему приходится отправиться на ее поиски. Благодаря помощи животных он пересекает Красное, Белое и Черное моря — очевидно, границы потустороннего мира — и вновь находит свою возлюбленную, которая, судя по всему, вовсе не простая смертная.

Еще в одной, схожей с предыдущей, народной сказке изложение событий носит куда менее откровенный характер, и следы шаманизма там уже едва заметны:

Солдат встретил в замке принцессу, превращенную в змею, которая сказала ему: «Если захочешь, сможешь меня расколдовать, и тогда я стану твоей, вместе со всеми моими сокровищами». Он согласился, и она объяснила, что нужно сделать: «Три ночи подряд[426], в полночь, в замок будет прибывать король со своими солдатами. Они будут искать тебя и заглянут в каждый уголок, пока не найдут. Тогда они приведут тебя к своему владыке, который сделает все, чтобы заставить тебя заговорить. Не поддавайся и не произноси ни слова. Собери все свое мужество и будь нем, как могила, несмотря на все их посулы и угрозы, ибо, если ты скажешь хоть один слог, мы оба погибли. Тебя будут мучить и пытать, но ты продолжай молчать. Каким бы мукам тебя ни подвергали, наутро ты будешь чувствовать себя лучше, чем сейчас, и эти страдания пойдут тебе на пользу. На третью ночь они отрубят тебе голову, но наутро ты будешь свеж и здоров. Если ты сможешь сохранить молчание, я буду свободна и мы оба обретем счастье». На третью ночь солдата обезглавили, и он погрузился в такой глубокий сон, что проснулся только на следующий день. Первым делом он проверил, на месте ли его голова[427].

В записанной братьями Цингерле народной сказке «Заколдованная принцесса» отсутствуют помощник, возвращающий к жизни (олень), фляга с маслом и требования к герою. Расчленение заменилось пытками, и лишь отсечение головы и глубокий сон героя намекают нам на шаманские корни этого текста. Эти элементы исчезали постепенно, о чем свидетельствует народная сказка, записанная Паулиной Шуллерус в долине реки Харбах (Valea Hartbaciului) в Трансильвании в конце XIX века:

Фридрих отправляется в Черный мир, чтобы освободить заколдованного короля, а также его жену и дочь; он должен сидеть рядом с совершенно черной женщиной, лежащей в шелковой колыбели, и не говорить ни слова. С полуночи до двух часов ночи демоны будут приходить, чтобы мучить его. Продержавшись таким образом три ночи, он сможет снять заклятие[428]. Благодаря своему амулету (мечу Бога!)[429] Фридрих в итоге не пострадал.

И наконец, последняя история, которую мы рассмотрим в этом контексте, написана братьями Гримм.

Молодой человек нашел в замке заколдованную девушку, превращенную в змею. Она попросила его расколдовать ее. «Что мне нужно сделать?» — спросил он. «Сегодня ночью придут двенадцать черных людей, увешанных цепями. Они спросят, что ты здесь делаешь, но ты не отвечай им, молчи и позволяй делать с тобой все, что им заблагорассудится. Они будут мучить тебя, бить и колоть, но ты держись и храни молчание. В полночь им придется уйти. На вторую ночь придут другие двенадцать человек, а на третью — двадцать четыре, и они отрубят тебе голову. Но в полночь они утратят свою власть, и, если ты сможешь продержаться и не сказать ни словечка, я буду свободна. Я приду к тебе с флягой живой воды, смажу тебя ею — и ты оживешь и будешь здоров, как прежде».

Несмотря на различия, связь этих текстов очевидна; таблица ниже дает нам представление об их структуре:

В четырех приведенных выше примерах, отражающих тип повествования, характерный для сюжета «муж в поисках пропавшей жены» (AT 400), перед нами разворачивается процесс постепенного угасания древних как мир верований. Оторванные от своих корней, уходящих к сердцу цивилизации, они разрушаются, оставляя после себя лишь обрывочные и несвязные фрагменты, которые теряют смысл и оказываются в одном ряду с фантастическими мотивами, столь типичными для волшебных сказок. Историческая эволюция, религиозные преобразования и течение времени сделали свое дело, но поиск и анализ подобных разрозненных фрагментов позволяют нам понять, что может скрываться за такими неочевидными мотивами.

Смерть героя часто эвфемизируется, и вместо него убивают животное. При этом в тексте может быть деталь, раскрывающая истинную суть происходящего: так, например, мальчик, понимающий язык птиц, узнаёт от них и говорит своему отцу, что однажды тот преклонит перед ним колени. Отец решает убить сына и приказывает лесорубу сделать это, а в качестве доказательства принести ему глаза, желудок и указательный палец мальчика. Когда они оказываются в лесу, лесоруб не решается убить мальчика, и тот предлагает ему: «Убей вместо меня свинью, которую я откормил для тебя; возьми ее глаза и желудок, отруби мой указательный палец и отнеси все это моему отцу»[430].

Язык животных

В сказке «Тайна змеи» прямо указано, как герой познал язык животных. Змея дарит ему кольцо и говорит: «Покуда ты будешь носить его и никому не раскроешь его тайну, ты будешь самым мудрым человеком на свете. Ты сможешь говорить со всеми животными и видеть все сокровища, спрятанные в недрах земли, на дне океанском и в небесах»[431]. Здесь уместно вспомнить и об особой связи Орфея с животными[432].

Дерево или другое растение, вырастающее до небес

Тема дерева или растения, возвышающегося до самых небес[433], широко известна по истории «Джек и бобовый стебель» (AT 328)[434], но она прослеживается и в других сказках. Например, в «Лисе-лекарке» (Афанасьев, № 18), в типовых сюжетах «рыбак и его жена» (AT 555, есть также французские варианты этого сюжета) и «принцесса с небесного дерева» (AT 468). Это вариация на тему Космической горы, позволяющей оказаться в ином мире, если на нее взобраться или попасть в ее недра. Повествовательная структура таких сказок предполагает парадоксальный переход. У североамериканских индейцев (арапахо, чилкотины) на небо можно попасть, взобравшись на дерево, которое иногда продолжает расти по мере того, как человек по нему поднимается[435].

^{Джек взбирается на бобовый стебель. Иллюстрация У. Крейна, 1898 г.}

^{New York Public Library Digital Collections}

Превращение в птицу

Превращение в птицу или путешествие в сопровождении птицы встречается в сказочных сюжетах «три похищенных принцессы» (AT 301) и «полет на орле» (AT 537). В этих и других сюжетах, где ключевую роль играют помощники, мы имеем дело с последними отголосками представлений о шаманских духах-проводниках. Герой таких сказок получает помощь и/или совет от животных (часто в благодарность за что-то) либо других персонажей и именно благодаря их содействию может успешно выполнить свою миссию. Чаще всего в роли таких помощников, психопомпов, выступают орел и конь[436]. Рассмотрим, например, сказку «Три беглеца», записанную братьями Цингерле:

Герой освобождает трех принцесс, заточенных в потустороннем мире, и, будучи преданным своими спутниками, оказывается запертым в подземном царстве. Он обращается за помощью к карлику, и тот говорит: «Я тотчас же тебе помогу. Я умею превращаться в кого угодно. Сейчас я превращусь в орла и унесу тебя отсюда, но полет будет очень утомительным, поэтому тебе нужно быстренько заколоть ягненка и поделить тушу на три части. Каждый раз, как я закричу, будешь давать мне по куску, иначе мы упадем и ты разобьешься». Карлик сдержал свое обещание, и орел понес юношу ввысь. Он летел быстрее ветра и трижды просил у героя мяса, но, когда до поверхности было еще далеко, он попросил мяса в четвертый раз. Что было делать герою? Пришлось герою отрезать кусок своей икры и дать его орлу. Через несколько мгновений они выбрались наружу[437].

Возвращение в наш мир требует жертвы; это значит, что никто не может вернуться из иного мира, не заплатив за это чем-либо.

Мотивы шаманизма в народных сказках не очевидны и требуют особой расшифровки. Прекрасным примером того, как они могут быть скрыты в повествовании, служит албанская сказка «Три брата и три сестры» (AT 304):

Принц отправился в погоню за похитителем своей жены, известным как Полужелезный человек. Сокол перенес принца на высокую гору, «которую люди называли иным миром». Мяса, которое принц взял с собой, чтобы кормить птицу, оказалось недостаточно, и ему пришлось отрезать по куску от каждого бедра. Когда они добрались до вершины, сокол изрыгнул проглоченные куски, принц приложил их на место — и ноги его полностью исцелились. Он отыскал свою жену, и та спрятала его, но Полужелезный человек нашел принца, убил его, выпил его кровь, а кожу с костями швырнул на улицу. Сокол увидел их, полетел к двум горам, которые открывались и закрывались, проник внутрь, набрал в клюв молока ласточки, вернулся и оживил принца. Тогда принц уговорил жену притвориться больной, чтобы похититель открыл ей, где находится источник его силы. И в конце концов она узнала. «Сила моя в такой-то горе, где живет дикий вепрь, — сказал ей Полужелезный человек. — У вепря того серебряный клык, в том клыке заяц, а у зайца в брюхе три голубя. В них и сокрыта моя сила». В итоге принц убил голубей, похититель умер и сокол вернул супругов домой[438].

Внешняя душа, предстающая здесь в виде силы, воскрешение принца благодаря молоку ласточки (!) и путешествие на спине сокола, выполняющего функции духа-помощника, — все эти мотивы имеют шаманские корни.

Более явные следы шаманизма можно найти в текстах далеких от Европы стран. Я приведу здесь краткое изложение истории, записанной Анри Ноэлем в 1950-х годах в Мексике. В ней описаны два шаманских обряда:

1. Один принц задумал при помощи дьявола похитить дочь короля, в которую он влюбился. Дьявол привел его в пещеру в лесу и сказал, что через нее можно попасть в другой мир. «Что же мне нужно сделать?» — спросил принц. И дьявол ответил: «Возьми эти баночку, барабан и флейту. Как войдешь в пещеру, натри себя этим снадобьем, левой рукой бей в барабан, а правой играй на флейте. И продолжай это делать, покуда не превратишься в ягуара. Тогда отправляйся в королевский парк у леса, притворись, что твои задние лапы парализованы, и позволь тебя поймать. Тебя запрут во дворе дворца. Притворись, что спишь; спящего ягуара захотят показать принцессе. Хватай ее и беги с ней через парк и лес в пещеру, а через пещеру в другой мир». Последовав этому совету, принц смог похитить принцессу.

2. Другой человек, также влюбленный в принцессу, впал в отчаяние из-за ее похищения. Однажды он подал милостыню бедной женщине и рассказал ей о своем горе. Та предложила помочь ему и привела его к древнему полуразрушенному храму в лесу. Там нищенка зажгла свечи и благовония. «Встань в центр, — велела она ему, — и глубоко вдыхай этот дым, а когда услышишь, что я пою, подпевай мне». И они долго пели одни и те же слова:

Eli, Beli,

Subtraheli,

Oro, doro,

Ut tu soro.

Несколько часов спустя появился ангел, и мужчина почувствовал, как из его спины начали расти крылья. Ангел привел его к горе, там они вошли в пещеру и оказались в ином мире. Воспользовавшись тем, что человек-ягуар спал, они похитили его пленницу и вернулись в королевский дворец, после чего ангел исчез[439].

Если отбросить христианские элементы этой истории (дьявол, ангел), мы видим здесь шаманские церемонии погружения в транс при помощи бубна, флейты и мази. Превращение в животное здесь происходит для выполнения определенной задачи — похищения принцессы. Во втором, более христианизированном эпизоде (церемония проводится в древнем храме) на человека воздействуют посредством пения и дыма, который несчастный влюбленный должен вдыхать. В обоих случаях для путешествия в другой мир необходим «мастер». В этих историях он представлен фигурами дьявола и бедной женщины, возникшими в результате аккультурации и заменившими собой шамана из историй, значительно более древних, чем те, что записал Анри Ноэль.

^{Шаман танцует и бьет в бубен, призывая духов, чтобы те исцелили больного. Гравюра С. Дэвенпорта, XIX в.}

^{Wellcome Collection}

У тлинкитов, коренного народа Тихоокеанского побережья Северной Америки, есть история «Цепь стрел», где рассказывается о путешествии в загробный мир с целью вернуть мальчика, который исчез после того, как обидел Луну:

Сын вождя деревни пускал стрелы в звезду, и те превратились в лестницу, по которой он за два дня забрался на небо. Там он встретил свою бабушку, которая показала ему, где живет Луна. Там он мог найти мальчика, которого искал. Бабушка дала ему сосновую шишку, цветок аквилегии, кусок колючей коры и обломок точильного камня. Он отправился в дом Луны и услышал там горестный плач своего товарища. Он помог тому выбраться, оставив вместо него шишку, которая должна была продолжать рыдать за него, и мальчики пустились в бегство. Они пришли к бабушке, которая велела внуку: «Иди туда, откуда ты пришел сюда сперва. Думай только о своей площадке для игр». Мальчики послушались ее и вернулись к подножию лестницы. Они услышали бой барабана в доме вождя деревни, где по ним устроили поминальный пир, а затем они вернулись к своим семьям[440].

Анализируя эту народную сказку, Эльзас Йен выделил следующую структуру: утрата, путешествие в загробный мир, сон, помощник (бабушка), спасение, возвращение (магическое освобождение)[441]. По-видимому, эта история основана на типичных шаманских верованиях, но смерть мальчика была эвфемизирована и превратилась в похищение. Однако погребальный пир указывает на то, что он умер.

Теперь давайте обратимся к Гренландии. Великий исследователь полярных регионов Кнуд Расмуссен (1879–1933) записал несколько инуитских (эскимосских) сказок. В некоторых из них героем выступает шаман Авгго, который отправляется в загробный мир:

После того как Авгго посетил все места, куда часто отправлялись великие шаманы, он решил наведаться в «небесную страну мертвых». Он призвал своих духов-хранителей, и вместе с заклинаниями зазвучал его бубен. Когда духи собрались, он погрузился в транс и начал свое путешествие, устремившись в полете к горизонту, где встречались земля и небо. Там он нашел лестницу, по которой не без труда взобрался, и так оказался на великой небесной поляне. К нему и его духам устремилась толпа людей, среди них заметил он своего отца, который рассказал ему многое о мире мертвых. А когда он увидел, что ночь близится к концу, то добавил: «Теперь ты должен поспешить вернуться до рассвета, иначе останешься здесь навеки»[442].

В другой раз Авгго решил посетить страну мертвых, расположенную ниже поверхности земли. Его душа отправилась с духами-покровителями в морские глубины. Они нашли некое подобие тропы и двигались по ней все глубже и глубже, пока наконец не достигли границы между землей и морем, представляющей собой реку пены, пересечь которую можно было только прыгая по выступающим из воды камням. Его душа переправилась, поднялась на очень скользкий утес, «где мертвые часто бродили, путешествуя между землей и подземным миром», и была встречена толпой людей. Авгго открыл для себя все чудеса этой бездны, а затем вернулся[443]. В средневековых видениях, о которых мы говорили ранее, нам уже встречались некоторые из этих элементов, — например, река и мост, который в данном рассказе представлен выступающими камнями.

Как же происходил постепенный переход от шаманизма к волшебной сказке? Ответ на этот вопрос можно найти в истории «Предок, посетивший страну мертвых»:

После смерти двух ее сыновей женщина погрузилась в отчаяние, а через два дня потеряла сознание, и все решили, что она умерла. Она же в это время оказалась на дороге в страну ушедших, там заметила большую дыру в небосводе, проползла в нее и добралась до большого вращающегося камня, где услышала голос, вопрошавший: «Тот, кто прибыл сейчас, — мертвый?» Тут она увидела свою бабушку, которая крикнула ей: «Ты должна ответить, что ты не умерла, что прибыл живой человек». Чуть дальше тот же вопрос прозвучал вновь, и она дала такой же ответ. Затем она вошла в дом, где были ее сыновья, ноги их были вморожены в лед, потому что она слишком сильно их оплакивала. «Это твои слезы покрыли наши ноги и превратились в лед», — сказали они ей. Бабушка предложила ей вернуться домой, и женщина неохотно согласилась. Она вновь прошла мимо теперь уже неподвижного камня и добралась до отверстия, ведущего в небеса. Там она встретила своего земляка, который тоже полз в небо. Она стала подталкивать его обратно и заставила вернуться домой. В окно она увидела, что тело этого человека лежит на земле, и люди считают его мертвым. Но поскольку она вернула его душу, тело ожило. Затем душа женщины возвратилась в ее собственное тело, и она воскресла[444].

Хотя в тексте это и не говорится напрямую, но женщина действует как шаман, возвращающий душу из загробного мира. Первобытное верование скрыто, и в тексте появляется мотив, известный фольклористам под названием «ребенок возвращается из мертвых» (AT 769), в котором матери является умерший ребенок, согбенный под тяжестью большого кувшина, и объясняет ей, что кувшин наполнен слезами, которые она проливает по нему и которые причиняют ему страдания. В старинной скандинавской балладе «Суженый в могиле [Оге и Эльсе] (Fæstemanden i Graven (Aage og Else))» умерший жених возвращается, чтобы попросить невесту перестать его оплакивать:

Всякий раз, когда ты плачешь обо мне

И сердце твое полно тоски, —

Мой гроб наполняется

Сгустками алой крови.

<…>

Всякий раз, когда ты мне поешь

И в душе твоей свет и радость, —

Моя могила покрывается

Гирляндой розовых лепестков[445].

Из этого краткого рассказа о следах шаманизма в народных сказках мы узнали, что в сказках загробный мир был заменен на потусторонний, что мир этот граничит с нашим, что герою нужны помощь и совет и что животные играют важную роль — как средства передвижения (волшебный конь, орел) или как советчики. Герой понимает язык животных, что само по себе свидетельствует о его избранности.