Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия

Глава 5. Между видениями, сказками и легендами: рыцарские романы

Давно признано, что в рыцарских романах Средневековья произошло возрождение мифологических тем и структур, характерных прежде всего для кельтской традиции. Мы убедимся в этом, проанализировав эти романы с точки зрения описанных в них загробного и потустороннего миров[189].

В рыцарских романах Средневековья ад не упоминается напрямую, но часто подразумевается, причем достаточно прозрачно, и, чтобы понять, что вдохновило автора, нужно научиться видеть сквозь завесу чудесных или фантастических деталей повествования. Кладбища и могилы — пограничная зона, где может происходить странное. В романе «Ланселот в прозе» горящие могилы служат свидетельством вечных мук, ожидающих грешников (XXXVII, 34–35), из них идет дым (XXXVII, 34), поднимаются надгробные камни, — иными словами, кладбища представляют собой преддверие ада или чистилища. Традиции очень живучи, и, например, на Корсике считали, что есть три места, где мир живых граничит с миром мертвых: вход в церковь, река и порог кладбища[190].

В романе XIII века «Опасное кладбище» (L’Atre perilous) на кладбище хозяйничает демон. Всякого, кто проводит там ночь, наутро находят мертвым. Рыцарь Гавэйн сидит на надгробии, когда плита вдруг начинает подниматься. Он отступает в сторону и видит в открывшейся могиле деву, которая рассказывает ему, что была больна и позволила демону исцелить ее, а теперь тот сделал ее своей возлюбленной и приходит к ней каждую ночь. Гавэйн вступает в схватку с демоном и побеждает его благодаря своей вере. Получается, что кладбище напрямую связано с адом.

Это подтверждается и в эпизоде из «Ланселота в прозе». Герою предлагают поднять надгробный камень. Он делает это и видит ужасного крылатого змея. Тот изрыгает огонь, в котором сгорают кольчуга и оружие героя, а затем змей выскакивает из могилы и поджигает кусты у кладбищенской ограды. Змей и пламя намекают читателю на образы ада. Затем Ланселот подходит к могиле, сочащейся кровью; рядом с ней в кипящем источнике плавает седовласая голова старика: «Вода кипела так, будто все костры ада сошлись в этом месте». Это похоже на некое подобие чистилища, как и в другом эпизоде романа: когда Ланселоту удается добраться до Корбеника, замка Грааля, он слышит крики женщины и обнаруживает ее в мраморном чане, вода в котором попеременно то кипит, то становится холодной как лед, — такое наказание назначил этой грешнице Бог[191].

В романе «Амадас и Идуана», написанном между 1190 и 1220 годами, мы попадаем в мир, где переплетаются темные силы и волшебство. Идуану средь бела дня похищает волшебный рыцарь (faes, представитель народа фей), но позже бросает ее и исчезает. Некоторое время спустя она заболевает и умирает (morte est Ydoine a grant dolar). После ее погребения ее возлюбленный Амадас приходит ночью на кладбище, чтобы предаться раздумьям у ее могилы. Вдруг он слышит шум приближающегося войска и боится, что это дьявол явился за телом Идуаны (стр. 5604–5605). К кладбищу подходят два отряда, один из них несет гроб. «Крупный и красивый» рыцарь верхом на коне перепрыгивает кладбищенскую ограду (а не входит в ворота, как подобает доброму христианину), подходит к Амадасу и заявляет, что он возлюбленный Идуаны и желает забрать ее тело. Амадас сражается с ним, побеждает и узнаёт, что Идуана не мертва, а оцепенение ее вызвано волшебным кольцом (anel fae; стр. 6444). Амадас снимает кольцо с ее пальца — и она возвращается к жизни. При внимательном изучении этого текста становится ясно, что перед нами вариация на тему мифа об Орфее. Кладбище заменило подземное царство, неизвестный рыцарь — Аида, а сражение — песню Орфея. И, как и в романе «Сэр Орфей», Амадас возвращает Идуану в мир живых:

Maufe, очевидно, еще одно из имен дьявола. Кольцо, ставшее причиной мнимой смерти Идуаны, позволяет автору ввести в повествование волшебный мир. Стоит отметить также, что анонимный автор был знаком с «Энеидой» и «Одиссеей» (стр. 5836–5848), где, как мы уже знаем, описываются два спуска в ад.

Кретьен де Труа, автор из Шампани, родившийся около 1130 года и умерший между 1180 и 1190 годами, в романе «Ланселот, или Рыцарь телеги» рассказывает о похищении Мелеаганом королевы Гвиневры. Есть три свидетельства того, что он унес свою жертву в мир иной.

1. Многие исследователи уверены, что название его страны, Горр, идентично названию острова Вуарр (verre — «стекло»), который является, по сути, тем же Авалоном. Филипп Вальтер, однако, отмечает, что слово «горр» принадлежит к той же индоевропейской языковой семье, что и латинское gurges («пучина, бездна»), и делает вывод: «Это своего рода адская пасть… которая поглощает души мертвых»[192].

2. Реакция окружающих на похищение:

Однако же она вернется и Ланселот убьет в поединке Мелеагана.

3. Королевство отца Мелеагана, Бадемагу, называют страной, откуда никто не возвращается.

И последнее: в «Житии Гильдаса» Карадока Лланкарванского, похитителя Гвиневры, зовут король Мелвас. Филипп Вальтер пишет, что этимологически это имя, Mael-was, означает «король страны мертвых»[194].

Еще в одном романе из цикла «Вульгата», «Поиск святого Грааля» (Queste del saint Graal), рыцарь Галахад приходит в аббатство и узнаёт, что из могилы на кладбище раздается голос. «Сила его такова, что те, кто слышат его, надолго лишаются сил и рассудка». Рыцарь направляется к могиле под большим деревом. «Подходя, услышал он душераздирающий вопль будто бы мучимого существа и голос, взывавший: “Уйди, Галахад, слуга Иисуса Христа, и не приближайся ко мне, ибо ты изгонишь меня с того места, где я обитал так долго”». Галахад подошел поднять надгробный камень, но тут увидел, как «наружу вырвались дым и пламя, а следом появилось нечто мерзкое и отвратительное, очертаниями напоминающее человека». Рыцарь осенил себя крестным знамением, ибо понял, что перед ним сам Лукавый (l’anemis), и под этой защитой снял надгробие и увидел в могиле тело. Старик, который был неподалеку, сказал: «[Тело] нужно унести с этого кладбища и выбросить, ибо земля эта благословлена и освящена, и здесь не должны лежать тела нечестивцев и вероотступников»[195]. Так и сделали. То есть могила здесь вновь послужила проходом в ад.

Это подтверждается и в «Ланселоте в прозе»[196]. Рыцарь приходит на кладбище, окруженное защитной стеной, зубцы которой украшены головами покоящихся там доблестных рыцарей. Он заходит в часовню и спускается в склеп (une cave desos terre), слышит шум и видит дверь, охраняемую двумя медными рыцарями с мечами. Пройдя мимо них, он подходит к другой двери и колодцу, зловонному, черному и ужасному (moult puans, noir et hideus), из которого и доносится шум. Он встречает человека с черной головой, изрыгающего пламя, с глазами, горящими как угли, красными зубами и с топором в руках. Ланселоту удается сбросить его в колодец, после чего он видит перед собой медную деву с волшебным ключом. Он хватает ключ, идет к медной колонне в центре комнаты, открывает ее, подходит к «гибельному сундуку» (coffre perilleus) и прислушивается: из сундука раздается вой, и он видит две медные трубы, по которым разносятся эти ужасные звуки. Когда он открывает сундук, из него вырываются огромный вихрь и столь громкий шум (un grans estorbellons et une si grant noise), что ему кажется, будто возопили все демоны ада. Ланселот теряет сознание, а очнувшись, берет ключи от столба и сундука. Затем он подходит к колодцу, который вновь закрыт. Медная колонна, дева и стражи провалились под землю. Когда он выходит на кладбище, то видит, что исчезли и все могилы, и головы рыцарей.

Этот фантастический эпизод непринужденно показывает, что существуют точки пересечения нашего мира с инфернальным загробным. Это кладбище — и ад, и чистилище; его необычная ограда свидетельствует о том, что это место захоронения (dormitorium) не является освященной христианской землей.

В авантюре, или испытании (aventure[197]), на Святом кладбище (Sains Cimentiere) Ланселот спускается в склеп, в глубине которого видит пылающую гробницу. Он готов уже поднять надгробную плиту, но его останавливает голос, сообщающий, что это гробница Симеона, племянника Иосифа Аримафейского, и что сын его Моисей лежит в опасном месте. Но благодаря молитвам Иосифа «Бог даровал нам спасение душ в обмен на муки тела, и потому нас положили в могилы, где мы должны терпеть мучения, пока не явится тот, кто избавит нас от них». Ланселот попытался освободить его, но потерпел неудачу[198]. Могила здесь, очевидно, является промежуточным местом между раем и адом, чистилищем, из которого можно освободить покойных благодаря доблести безгрешного рыцаря.

В «Высокой книге Грааля» (Li Hauz Livres du Graal) упоминается «гибельное кладбище», у которого каждую ночь появляются рыцари, умершие без покаяния, и их тела не лежат в освященной земле:

Поскольку кладбище находилось под защитой святого Андрея, грешники устраивали шабаш за его оградой. В испытании Ланселота у Гибельной часовни, расположенной в глубокой долине в центре леса, монастырь окружает старое, огороженное стеной кладбище. С другой стороны, когда Перлесваус завоевывает некий замок, мы узнаём, что у того три названия: Эдем, Замок радости и Замок душ. Замком душ его называют, «потому что там никогда не умирал человек, чья душа не отправилась бы на небеса» (разд. X).

В прозаическом романе «Персефорест», переписанном в XV веке[199], рассказывается о том, как дух привел Пасселиона к вратам ада по приказу лютена[200] (luiton) Зефира — падшего ангела, посланного на землю, чтобы испытывать и искушать людей[201]. Вход в ад находится в горах, далеко от долин. Приблизившись к нему, рыцарь услышал громкий шум и спросил о нем духа.

Дух взмыл в воздух вместе с Пасселионом и принес его туда, где было невыносимо дымно из-за новых душ, которых только что доставили демоны. Когда дым рассеялся, Пасселион увидел чудовищную бездну (une abysme tres espoantable) и Люцифера. В этой сцене безошибочно угадывается влияние средневековых христианских видений, оригинальность же романа «Персефорест» заключается в том, что он знакомит нас с островом злых духов, гористым и мрачным, и островом жизни, и оба эти острова находятся на озере в Ирландии. Первый остров избрал местом своего чистилища святой Патрик, а второй принадлежит Королеве фей, и ему присущи черты кельтского языческого рая: четыре стихии находятся там в гармонии и не вступают в борьбу друг с другом (XLVIII, 816–818), у смерти нет доступа на этот остров, тлен не имеет над ним власти, а вода и плоды обладают целебными и восстанавливающими свойствами.

^{Святой Патрик отправляется в чистилище. Иллюстрация из рукописи на французском языке. Национальная библиотека Франции, XIV в.}

^{Bibliothèque nationale de France (BnF)}

Иногда дьявол предстает в облике рыцаря, с которым до этого заключил договор. Жербер де Монтрейль (XIII в.) знакомит нас с Рыцарем Дракона, названным так потому, что на его гербе изображена голова дракона, изрыгающего огонь, — одна из многочисленных форм, принимаемых дьяволом. В авантюре «Холм Монтеклер» (Pui de Montesclaire) Персеваль отправляется сразиться с этим рыцарем и сталкивается с громом, молнией и ливнем — знаками, предвещающими встречу с дьявольскими силами. Он укрывается за своим щитом с изображением креста и тем пугает дьявола, который «ревет и кричит, как бык» (brait et crie comme un tors; стр. 9564). Пламя сжигает копье рыцаря, но он наносит удар дьяволу своим гербовым щитом, и демон сбегает «в обличье черного ворона» (corbel tout noir)[203].

В романе Вирнта фон Графенберга «Вигалуа», написанном в середине XIII века[204], герой узнаёт, что неподалеку находится пылающий замок, в котором регулярно появляется коронованный зверь. Не желая впоследствии сожалеть об упущенной возможности, он идет за ним. По дороге он видит турнир:

^{Рыцарский поединок. Иллюстрация из книги «Вигалуа» В. фон Графенберга, XIV в.}

^{Leiden University Libraries}

Он бросается в поединок, но копье его, едва коснувшись рыцарей, вспыхивает и сгорает. Он покидает это место и догоняет зверя, за которым шел. Когда они заходят в чащу леса, зверь превращается в человека. Он сообщает, что он король Лар, бывший правитель Корнтина, и объясняет увиденное героем:

Стало быть, эти рыцари — грешники из ада, оказавшиеся в нашем мире, что довольно часто встречается в рыцарских романах Средневековья. В романе «Прекрасный незнакомец» Рено де Боже (XII в.) герой сталкивается с большим и крепким (grans et corsus) рыцарем верхом на боевом коне, глаза которого сияют, как кристаллы (si oil luissoient cum cristals), посреди лба у которого рог, а из ноздрей вырывается пламя. Когда Гинглен поражает его мечом, «из уст его валит ужасный дым».

Все эти встречи с демонами и дьявольскими рыцарями в романах Средневековья не были новшеством. Как показывает артурианский цикл, авторы, несомненно, вдохновлялись произведениями жанра exempla, хорошо им знакомыми в рамках религиозной литературы. При этом в «примерах» использовались понятия, не вписывавшиеся в строгие рамки христианской космологии, в результате чего в них могли появляться элементы, относившиеся к пространству «между мирами», что впоследствии нашло отражение и в рыцарских романах.

Отлох Санкт-Эммерамский рассказывает о приключении менестреля по имени Волларк. Путешествуя в компании спутников, тот встречает доброго малого по имени Нитхард, который предлагает им ночлег. Они проходят через долину и темный лес и добираются до жилища, где им нельзя ни с кем разговаривать. Постепенно Волларк понимает, что попал в дом дьявола, и просит разрешения уйти. Хозяин осыпает гостей подарками и дает им провожатых, которые выводят их обратно к тому месту, где они встретили Нитхарда, а затем исчезают. Волларк и его спутники оказываются в лесу одни, мучимые голодом, а подарки, которыми их одарили, оборачиваются паутиной[205].

Подобный сюжет можно найти и в сочинении августинского каноника Жака де Витри:

Схожий вариант этой истории можно найти и в сочинении доминиканского инквизитора Стефана Бурбонского «Монастырь демонов»[207], включенного Ф. К. Тубахом в «Указатель примеров» под номером 1655. Лишенный духовного сана монах заблудился в лесу и пришел в странный монастырь, где живет всего один монах. Он видит, как черти мучат мертвых монахов, и, когда черти в ужасе исчезают под землей, он ищет спасения в собственном монастыре. Этот сюжет мы находим также в «Небесной лестнице» (Scala coeli) Жана Гоби — младшего[208].

Благодаря тому что Иоганн Якоб Музеус в 1830–1840-х годах записал легенду[209], а Людвиг Бехштейн ее пересказал[210], мы можем видеть, что Отлох, Жак де Витри и другие вдохновлялись одной и той же устной традицией. Молодой рыцарь и его оруженосец путешествуют через лес, в котором обитает призрак с выразительным именем граф Шварценберг (граф Черной горы). Оруженосец вдруг восклицает:

Как мы увидим далее, он искупал страшный грех.

То есть Черный граф — это проклятая душа, которая расплачивается за свои земные грехи, а его замок — разновидность ада. Детали текста не оставляют в этом сомнений: повсюду черный цвет, дракон же на шлеме символизирует дьявола. Горячее дыхание графа — знак того, что он сгорает изнутри. Грешник прямо говорит о том, что ему нет искупления. Кроме того, из комнаты, где лежит труп его матери, исходит «дыхание такое холодное, будто от ледника».

Другой мир, населенный народом фей, чаще всего встречается в произведениях жанра ле[211] (фр. lai) XII–XIII веков. Среди произведений великой Марии Французской, первой французской писательницы, есть два ле, связанных с этой темой. В одном из них, ле о Гигемаре (Гижмаре), сообщается следующее:

Нигде не уточняется, что эта дама — фея. Однако некоторые признаки указывают на ее сверхъестественную сущность, например способность предсказывать будущее или связь с волшебным кораблем. Кроме того, необычные детали маршрута привлекают внимание слушателей и дают понять, что встреча героя весьма необычна. В этом ле собрано множество мотивов, связанных с путешествиями в потусторонний мир — от описания пути героя и его встречи с ланью до плавания на чудесном корабле без рулевого. Филипп Вальтер был прав, замечая, что страна этой дамы «полностью соответствует местоположению в ином мире: находится за морем и недоступна для людей»[212].

Мульдумарек, герой еще одного ле Марии Французской, «Йонек»[213], очевидно, является королем потустороннего мира. Обернувшись птицей[214], он прилетает к своей избраннице. Муж заточил ее в башне и приставил старуху присматривать за ней. Оказавшись перед возлюбленной, он вновь принимает облик прекрасного благородного рыцаря. Он говорит ей, что давно любит ее, и продолжает: «Но я не смог бы ни прийти к тебе, ни покинуть свою страну, если бы ты не позвала меня» (стр. 131–133). Оказалось, эта дама всего лишь жаловалась на то, что прошли времена, когда женщины могли найти себе галантных и обходительных возлюбленных (стр. 95–98). Значит ли это, что он мог читать ее мысли? Любовников застигают врасплох, и раненый рыцарь вынужден скрыться. Женщина чудом выбирается из своей тюрьмы, идет по кровавому следу, оставленному Мульдумареком, входит в курган, пробирается сквозь тьму и оказывается на прекрасном лугу, пересекает покинутый жителями город и попадает во дворец, где видит своего избранника. Он дарит меч для ее сына и волшебное кольцо, которое она должна надеть на палец мужа, чтобы тот забыл о произошедшем. Путь, который преодолевает эта дама, — наглядный пример путешествия из одного мира в другой, и не случайно вход в него расположен в могильном холме или кургане: это очень распространенный мотив в кельтской литературе, изобилующей волшебными холмами, или холмами фей (sidh).

Народные традиции таят немало сюрпризов. Записанная Александром Афанасьевым народная сказка «Перышко Финиста — Ясна сокола» — это практически русская версия бретонского ле. Посудите сами.

Филипп Вальтер доказывает кельтское происхождение ле о Йонеке, параллели к которому можно найти в истории о Конайре — легендарном короле Тары. Но он упоминает и другую историю, из сборника кашмирского поэта Сомадевы, написанную между 1063 и 1081 годами, где Мульдумареку, как сверхъестественному существу, соответствует ракшаса — демон-людоед из индийской мифологии. Сходства между этой историей и «Йонеком» так велики, что можно прийти к выводу, что они являются фрагментом общего индоевропейского наследия.

^{Хранитель храма (ракшаса). Таиланд, XIV–XV вв.}

^{The Art Institute of Chicago}

Одно из самых известных произведений Марии Французской — «Ланваль». Его текст во времена правления короля Хакона Хаконарсона (1217–1263)[216] был даже переведен на древнескандинавский язык и несколько раз — на древнеанглийский. История такова:

В данном случае не желание поохотиться, а разочарование вынуждает рыцаря искать уединения в лесу. Здесь нет путешествия в потусторонний мир, встреча происходит на границе нашего мира (река). Даму не называют феей, но она одаривает возлюбленного богатством и налагает на него запрет, как в легенде о Мелюзине[218]. Герою достаточно лишь подумать о ней, чтобы она явилась. Все эти детали указывают на то, что она — существо сверхъестественное. К тому же в древнескандинавской версии упоминается, что она увезла его на остров Уалун (Авалон).

Начало итальянской народной песни, кантари (cantare)[219], «Радостная дева» (La Ponzella Gaia) похоже на начало песни о Ланвале, но затем сюжет идет по другому пути:

Здесь мотив перевернут: фея не уносит возлюбленного в потусторонний мир, а принимает за него наказание. Кроме того, в этой песне можно обнаружить ряд мотивов народных сказок, типичных для историй, где фея влюбляется в смертного: животное-проводник (B563), указывающее путь (B151), ведущее героя к испытанию (N774), заточение в башне (R41.2) и, конечно, табу (C423.3).

В «Венце приключений» Генриха фон дем Тюрлина майским днем Гавейн встречает в шатре, установленном на лугу, королеву Авалона, Энфейду:

Но давайте вернемся во Францию. Кретьен де Труа оставил два романа, заслуживающих внимания в рамках нашей темы. Несмотря на то что он стремится рационализировать проявления чудесного в своих произведениях, мы можем понять, каким видели потусторонний мир в те времена, опираясь на то, что появилось в его романах под влиянием использованных источников. Давайте рассмотрим роман «Ивейн, или Рыцарь со львом»[221] и его валлийский аналог «Овейн, или Госпожа источника»[222]. Одним прекрасным вечером рыцарь Калогренан (в Овейне его зовут Кинон) рассказывает о несчастьях, постигших его в лесу Броселианд, где он встретил дикого человека:

В последующем разговоре этот уродливый персонаж демонстрирует свою власть над животными. В обоих текстах используется известный мотив народных сказок: сверхъестественное существо, которое обитает в лесах и пасет диких зверей[224]. Калогренан / Кинон достигает границы потустороннего мира, и этот пастух — привратник. Он указывает рыцарю путь, по которому нужно отправиться, чтобы пройти свое испытание:

Калогренан / Кинон выливает воду на камень (Кретьен де Труа говорит, что это изумруд, покоящийся на четырех рубинах) — и появляется рыцарь, который выбивает его из седла и забирает его коня. Услышав эту историю, Ивейн решает лично отправиться на это испытание. Он идет по тому же пути, встречает тех же персонажей, смертельно ранит черного рыцаря и следует за ним в его замок, где попадает в ловушку. Ивейна спасает и укрывает в безопасном месте некая девушка. В день похорон рыцаря Ивейн / Овейн видит хозяйку того замка и влюбляется в нее. Он женится на ней и становится стражем источника.

Но Гавейн убеждает его попросить у жены разрешения отлучиться на время. С неохотой соглашается она отпустить его, но берет с него обещание вернуться не позднее чем через год и восемь дней. Он забывает вернуться в назначенный срок, а потеряв жену, сходит с ума и ведет жизнь дикаря:

Ивейн остается в этом состоянии до того дня, когда феи, очевидно служащие его жене, дают ему мазь, которая возвращает безумцу рассудок. После многочисленных приключений он вновь находит свою жену.

Все декоративные элементы этой истории указывают на потусторонний мир, хотя Кретьен де Труа не использовал слово «фея» для обозначения хозяйки источника и ее служанки Люнетты[227].

В одном из своих романов, «Эрек и Энида», Кретьен де Труа рисует картину другого волшебного мира, который имеет большое сходство с валлийской историей «Герайнт и Энид». Место действия авантюры «Радость двора» — чудесный сад, охраняемый рыцарем, и ограда его выглядит весьма тревожно: «На каждый кол ее, кроме двух, были насажены человеческие головы». В романе Кретьена де Труа колья находятся внутри сада, и на одном из них висит рог.

Увидев деву удивительной красоты, Эрек идет к ней, но его вызывает на бой рыцарь огромного роста в красных доспехах (Мабонагрейн), и они начинают сражаться. Победителем, как и положено, оказывается Эрек. Тут мы узнаём скрытую в этом испытании тайну. Мабонагрейна заточила в саду его возлюбленная, которой он поклялся, что не уйдет отсюда, покуда какой-нибудь рыцарь не одолеет его. В валлийской легенде не упоминается огромный рост противника и не называется его имя. Однако последовательность мотивов: магическая ограда, головы на кольях, чудесный сад — указывает на то, что это место явно принадлежит иному миру. Исследователи давно выяснили, что это испытание пересекается с другим, в котором великан оказывается пленником феи. В переложении романа Кретьена де Труа на средневерхненемецкий язык, выполненном Гартманом фон Ауэ (ум. ок. 1110–1120), оградой сада служит облако (ein Wolken, стр. 8751), этот сад райский (daz ander Paradise, стр. 9542), а у Мабонагрейна красный конь, что подчеркивает сверхъестественную природу его седока. Его великанская сущность раскрывается при помощи клише, часто используемых для описания великанов в немецких рыцарских романах:

Написанный в XIII веке рыцарский роман в стихах «Флориан и Флорета» следует сюжету, хорошо известному по произведениям жанра ле, но вносит в него важное новшество:

^{Танец эльфов. Картина Н. Бломмера, XIX в.}

^{Nationalmuseum, Sweden}

Иными словами, она спасла его и подарила ему вечную жизнь при условии, что он никогда не покинет замок: время в замке остановилось, но стоит Флориану ступить за его пределы, как оно возьмет свое.

В артурианском романе Конрада фон Штоффеля «Гауриель, или Рыцарь с козлом» (Gauriel von Muntabel) (XIII в.)[231], первые строки которого, к сожалению, утрачены, мы видим новый вариант потустороннего мира. Заглавный герой нарушает запрет, наложенный королевой Флуратрона (дословно переводится как «цветочный трон»), и фея наказывает его (стр. 258–262):

Гауриель полгода болеет. В письме возлюбленная сообщает ему условие, выполнив которое он вернет ее: нужно победить трех лучших рыцарей короля Артура. Совершив этот подвиг, он вместе с Вальваном, Гавейном, Ивейном и Эреком отправляется во Флуратрон — страну, ворота которой охраняют два дракона. Убив этих чудищ, они вступают в прекрасный лес и приходят к бурной реке с перекинутым через нее мостом, охраняемым двумя великанами, которых они убивают. Эти детали указывают на то, что рыцари добрались до границ потустороннего мира. Затем они направляются к замку феи, Фриаполатузе (Friapolatuse), название которого тоже заслуживает внимания: оно состоит из слов fria — «свобода, привилегия, почитание», и palast — «дворец». Одна из учениц феи выходит им навстречу и дает Гауриелю мазь, которая возвращает его красоту:

Фея выходит ему навстречу в сопровождении целой стаи чудовищ[232], что еще раз подчеркивает ее сверхъестественную природу. Завершается роман счастливым концом, характерным для волшебных сказок.

Иногда волшебный мир фей демонизируется, и тогда любое пребывание в нем обрекает человека на вечные муки в аду. Можно рассматривать это как реакцию церкви на то, что она считала пережитками язычества. Шотландский поэт и провидец XIII века Томас-Рифмач рассказывает о рыцаре, который последовал за королевой фей в ее царство:

Они пришли в прекрасный сад. Томас захотел съесть плод, но фея воскликнула: «Стой, ведь эти плоды таят в себе все муки ада! Истинно говорю тебе: если сорвешь их, то гореть твоей душе в адском пламени». Она уложила его голову себе на колени, и тогда ему открылось видение, позволившее рассмотреть загробный мир:

Когда Томас покинул возлюбленную, она пообещала навестить его, если сможет[233]. Сюжет этой истории схож с сюжетом произведения немецкого трубадура XIII века Тангейзера, который примерно к 1440 году стал легендарной фигурой. Та же тема прослеживается в повести Антуана де Ла Саля (ум. 1460/1461) «Рай королевы Сивиллы» (Le Paradis de la reine Sibylle).

В конце опасного пути через пещеры, ущелья и горы находится рай любви и наслаждения, которым правит королева. Ведут к нему проход через пещеру, полную ветров, и мост, перекинутый через «широчайшую отвратительную пропасть, по дну которой течет очень большая река» (tresgrant et tres hydeux abisme deparfondeur, et au fons oyt une tresgrosse riviere). В конце этой пещеры живут два дракона, чьи сияющие глаза освещают все вокруг. Рыцарь и его оруженосец, попадая в этот потусторонний мир, оказываются в гостях у прекрасных женщин, которые каждую ночь превращаются в гадюк. Герои проводят там триста дней, после чего отправляются в Рим, чтобы просить у папы отпущения грехов, но тот отказывается это сделать, и рыцарь возвращается в рай королевы Сивиллы[234].

Андреа да Барберино примерно в 1410 году написал рыцарский роман «Гверино по прозвищу Горемыка» (Guerino detto il Meschino). Он пользовался большой популярностью и в 1638 году даже был издан в виде брошюры.

^{Гверино рассказывает о своих великих подвигах и победах над турками. Гравюра из книги «Гверино по прозвищу Горемыка» А. да Барберино, 1841 г.}

^{Andrea, da Barberino; Berta, Giuseppe. Guerino, detto Il Meschino, storia in cui si tratta della grandi imprese e vittorie da lui riportate contro i Turchi. Milano, 1841}

В этом романе мы встречаем уникальное сочетание двух миров: волшебный мир, через который довольно прозрачно виден мир ада; пространство, где люди претерпевают наказания, наводит на мысли о чистилище, поскольку в тексте не говорится об адских муках.