Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия

Глава 11. Переживания на грани жизни и смерти (внетелесные и околосмертные)

С точки зрения современной науки видения считаются продуктом диссоциативных состояний или внетелесных переживаний, ВТП (OBE)[446], возникающих, когда сознание отключается во время сна, обморока, комы или в кататоническом состоянии, либо вследствие околосмертных переживаний, ОСП (NDE)[447]. В 1943 году Джордж Тайрелл[448], автор концепции внетелесных переживаний, увидел в подобных переживаниях доказательство существования жизни после смерти. В Средние века, если исключить истории авторства мистиков[449], ВТП обычно объяснялись болезнью человека. Психиатр Филипп Валлон отмечал:

С точки зрения психоанализа видение — это проекция психического содержания за пределы нашей системы пространственной ориентации. Однако, по данным нейронаук, мозг способен проявлять электрическую активность на ранней стадии клинической смерти[451], что может объяснять аутоскопические галлюцинации[452] и опыт дискорпорации (разъединения с физическим телом).

^{Болезнь и смерть. Картина Д. Аланена.}

^{Photo National Gallery Collection / Ateneum Art Museum / Jenni Nurminen}

Отметим, между прочим, занятную лингвистическую деталь: в ситуациях, когда люди становятся жертвами аварий или других несчастных случаев, на помощь приходит команда реаниматологов. Интересно, что существовавший в XVI веке французский глагол ranimer впоследствии заменили на reanimer, что означает «восстановить жизненные функции и вернуть в сознание». Этот глагол был образован путем добавления к корню anima (душа) приставки re (назад, повторно и т. д.), что придает этому слову особую глубину и позволяет интерпретировать его как «вернуть душу в тело», то есть вернуть к жизни, воскресить.

В настоящее время наука считает, что видения путешествий в другие миры являются продуктом диссоциативного состояния сознания, однако случай Годескалька не укладывается в данный контекст, если только не допустить вполне возможный (психосоматический) эффект воздействия разума на физическое тело. Это подтверждается многочисленными примерами людей, отмеченных стигматами: с XIII века до нашего времени «зафиксированы имена более 350 человек, имевших стигматы, большинство из которых женщины»[453].

Есть множество историй, отражающих рассказ человека, который испытал ощущение выхода из тела. Например, подобное испытал и описал Эрнест Хемингуэй, раненный снарядом во время Первой мировой войны. Он рассказал о пережитом опыте в полуавтобиографическом романе «Прощай, оружие!»: «Я попытался вздохнуть, но дыхания не было, и я почувствовал, что весь вырвался из самого себя и лечу, и лечу, и лечу, подхваченный вихрем. Я вылетел быстро, весь как есть, и я знал, что я мертв и что напрасно думают, будто умираешь, и все. Потом я поплыл по воздуху, но вместо того, чтобы подвигаться вперед, скользил назад. Я вздохнул и понял, что вернулся в себя»[454].

Из множества описаний этого явления я выбрал и хотел бы привести здесь рассказ Кристель Канен-Кайо, которая говорит о том, что после автомобильной аварии ей казалось, что она видит себя сверху, находясь над своим телом. После второй комы, в которой она пробыла четыре недели, у нее сохранилось воспоминание еще об одном выходе из тела. В тот момент она ощущала наполненность и отсутствие страданий. Она находилась у входа в светящийся, манящий ее к себе туннель, но была связана с телом некой нитью, и перед ней стоял выбор: держаться за нее и вернуться в тело или отпустить ее и уйти[455].

После выхода чрезвычайно успешной книги Рэймонда Моуди «Жизнь после жизни» многие исследователи стали изучать явления, связанные с болезнями и несчастными случаями, которые приводят человека в состояние кататонии или комы, когда пострадавшие видят, что они покинули свое тело или даже отправляются в загробный мир. На основании трехсот собранных им свидетельств Моуди выделил ключевые элементы этих рассказов: пострадавший слышит неприятный звук, после чего быстро проходит через туннель, который одни люди видят темным, а другие — светящимся. Появляется существо из света, которое люди идентифицируют как ангела. Перед глазами пострадавших вспышкой проносится вся их жизнь, после чего появляется линия, отделяющая их земную жизнь от последующей. Но их принуждают вернуться в тело, — как правило, они делают это весьма неохотно. Эти рассказы, по сути, не новы: множество средневековых текстов содержат удивительные параллели этим описаниям.

Немногие специалисты по ОСП знают об этом или учитывают это в своих исследованиях, поскольку изучение диахронической перспективы не входит в сферу их интересов. Их книги направлены на то, чтобы показать, что смерть — это не конец, и дать читателям утешение и надежду. Однако еще в XII веке в Исландии считалось, что умершие могут возвращаться к своим семьям и пировать вместе с ними. И в основе этих представлений лежат те же самые идеи.

Рэймонд Моуди выделяет следующую структуру околосмертных переживаний:

Медиевисты[457] не удивятся, читая Моуди, поскольку почувствуют, что находятся в хорошо знакомой им среде: в литературе жанра видений и откровений. В Средние века термин visio имел другой смысл, нежели сегодня. Он означал состояние экстаза (от греч. ἐκ, «наружу», + ἵστημι, «стоять, быть вне себя»), то есть выхода души из тела (raptus extra corpus), и вместе с тем состояние откровения[458]. Душу провидца уносила ввысь птица (как в видениях Альберика, Бальдария и монаха из Воселя), ангел или архангел, и в текстах прямо говорится in extasi raptus (унесенный в экстазе), raptus in spiritu (унесенный духом) и о том, что душа его парила над телом. В своей «Книге видений» Отлох Санкт-Эммерамский вложил в уста человека, погрузившегося в транс, такие слова: «Я чувствовал, что действую не телом, но духом» (non carnaliter sed spiritualiter agi sentirem)[459].

Таким образом, Моуди и его последователи обозначили ряд мотивов, часть которых была перечислена выше; они напоминают нам описания путешествий за пределы этого мира. Однако эти исследователи не учитывали в своей работе средневековые видения: Моуди был знаком лишь с видением Дрихтхельма. Схожесть мотивов средневековых видений с мотивами ОСП свидетельствует о том, что видения нельзя свести к религиозным нарративам, что это не просто набор заимствованных из Библии и апокрифических текстов описаний, а что эти повествования выступают предшественниками современных историй о пережитом околосмертном опыте. В этом смысле их нельзя считать выдумкой, и они заслуживают внимания клинических психологов и специалистов по танатологии.

^{Умирающий человек в окружении фантастических и мифологических персонажей. Гравюра неизв. худ.}

^{Wellcome Collection}

Карлис Осис и Эрлендур Харальдcсон провели исследование околосмертных переживаний[460] на базе корпуса из трехсот рассказов, записанных врачами и медсестрами в Северной Америке и Индии. Оба исследователя занимались статистическим анализом, который интересен нам в нескольких отношениях; ниже я кратко изложу его результаты:

— У 80% этих людей были видения загробной жизни.

— 18% видели уже умерших людей или религиозные фигуры.

— Из 100 пациентов 18 видели живых людей, 47 — умерших, а 35 — религиозных деятелей.

Что касается явлений в этих видениях, то в 90% случаев люди видели умерших близких, то есть членов семьи или друзей. В 65% те представали, чтобы сопроводить пациента в загробный мир. Реакция пациентов на это была положительной в 72% случаев и отрицательной — в 28%. Если человек реагировал на появление умершего близкого положительно, то он не хотел, чтобы его душа возвращалась обратно в тело. Большинство случаев такого сопротивления было зафиксировано в Индии, но были там и примеры обратного: индиец с университетским образованием, который восстанавливался после мастоидита и готовился в тот день к выписке из больницы, вдруг закричал: «Здесь кто-то в белом! Я не пойду с ним!» Но через пять минут констатировали его смерть[461].

С другой стороны, маленькая девочка, страдавшая от врожденного порока сердца и находившаяся в критическом состоянии, рассказала, что видела свою мать, которая принесла ей красивое белое платье, похожее на то, что у нее было. Мать выглядела счастливой и уговаривала девочку встать и пойти с ней, потому что была готова взять ее с собой в путешествие. Это видение принесло девочке огромное утешение и успокоение перед смертью, которая наступила через четыре часа[462].

Многие рассказы подтверждают то, что религиозные убеждения человека играют решающую роль в испытанных им околосмертных переживаниях. Один мужчина, получивший тяжелую травму головы, рассказал своему пастору следующее:

^{Иоанн видит новый Иерусалим. Иллюстрация неизв. худ.}

^{The Rijksmuseum}

Увиденный им город вызывает в памяти описание Небесного Иерусалима, и этот рассказ четко отражает христианское воспитание пациента. В отчете Ральфа Уилкерсона о свидетельстве христианина-плотника, перенесшего сердечный приступ и ошибочно признанного мертвым, также упоминается сияющий город и яркий свет, исходящий с правой стороны от трона Иисуса. Далее пациент рассказал вот что:

Таким образом, сравнение американцев и индийцев показывает, что каждый человек видит божеств, соответствующих его религии, это отражает влияние культурной и религиозной среды, а также личной истории пациента.

Параллели, которые можно найти между видениями и ОСП/ВТП, весьма удивительны:

• Отделение души от тела.

• Душа покидает этот мир, часто проходя через тьму к свету.

• Она попадает в мир, состоящий из одного или нескольких пространств.

• Там она встречает людей, некоторые из них окружены сиянием.

• Эта встреча доставляет ей огромную радость.

• Душа не может оставаться в этом ином мире.

• Она неохотно возвращается в свое тело.

Часто к этому добавляются и другие детали:

• Душа слышит великолепную музыку.

• Она видит реку.

• Ее охватывает чувство умиротворения.

• Время останавливается.

• Этот опыт невозможно передать словами.

• Рассказчик сталкивается с недоверием со стороны очевидцев[465].

При этом важно учитывать и существенные различия между средневековыми видениями и современными околосмертными переживаниями. Эти различия на самом деле отражают эволюцию мышления или менталитета с течением времени. Из нынешних рассказов пропали такие образы, как взвешивание душ, ад, чистилище, черти и адские муки[466]. Это связано с тем, что религия утратила свое влияние. Кроме того, со времен эпохи Просвещения богословы стали всё меньше говорить о наказаниях, ожидающих нас в загробной жизни, тогда как в средневековых проповедях и назидательных рассказах они играли ключевую роль. Сегодня куда большее значение получили индивидуальность и самостоятельность, и потому человек, находящийся на пороге смерти, может в одиночку пройти через тьму к свету, тогда как в средневековых видениях ему требовался проводник. Еще одно различие состоит в том, что в современных околосмертных и внетелесных переживаниях перед оказавшимися на пороге смерти людьми за долю секунды проносится вся их жизнь. В средневековых рассказах подобного не встречается.

Сравнение результатов исследований ОСП с материалами средневековой литературы откровений показывает, что мы имеем дело с одним и тем же явлением, которое воспринималось и воспринимается по-разному из-за изменений менталитета, произошедших за столетия, отделившие начальную и конечную точки этой линии. Каждая эпоха фиксирует опыт, переживаемый людьми, по-своему. То есть здесь мы видим вариации, адаптированные не к локальным и региональным (то есть пространственным) особенностям, но к особенностям временным.

Родство между переживаниями людей, оказавшихся на пороге смерти (in hora mortis), и средневековыми текстами неоспоримо и свидетельствует — если это вообще требует доказательств — о единстве человеческого разума, или «единстве психических явлений» по определению Макса Вундта[467]. Образ Бога постепенно менялся: на смену Богу, каравшему нарушителей его закона, пришел Бог доброты и милосердия. Сегодня религия апеллирует к другим чувствам, прежде всего к нашей потребности в надежде. Благодаря этой любопытной инверсии мы видим возвращение языческих представлений: иной мир перестал быть ужасным местом; умирая, мы лишь переходим от одной формы жизни к другой и вновь встречаемся со своими близкими, живущими теперь в том мире, во что верили еще наши далекие предки (о чем свидетельствуют истории о выходцах с того света и обычай приносить на могилы еду и питье). Мы, можно сказать, вернулись в те времена, когда воспоминания формировались архетипами, что вряд ли удивит сторонников концепций архаической или даже генетической памяти.

В результате исследования, проведенного на базе большого корпуса свидетельств об околосмертных переживаниях, собранных в Германии, где учитывались такие параметры, как историческое противостояние между Востоком и Западом, а также другие важные факторы, Хуберт Кноблаух показал, что структура этих рассказов варьируется в зависимости от культурных и социальных условий. Результаты своего исследования он представил в виде таблицы:

Эта таблица показывает, что околосмертный опыт воспринимался как положительный на Западе (59% отмечали чудесные ощущения) и как отрицательный на Востоке (60% сообщили об ужасных ощущениях). Религия также сыграла свою роль, хотя и довольно скромную: 22% людей, получивших опыт ОСП, укрепились в своей вере, тогда как 28% пришли к выводу, что после смерти ничего не будет.

Исследователи предложили научную интерпретацию этого явления, на которую ссылается в одном из интервью французский философ Эдгар Морен[468]. В одном из исследований ОСП[469] отмечается, что 20% людей, перенесших сердечный приступ, испытали подобные переживания. Социолог Хуберт Кноблаух ссылается на эксперимент, проведенный учеными Мичиганского университета на крысах: в течение тридцати секунд, отделяющих остановку сердца от смерти мозга, в мозгу наблюдалась активность, более интенсивная, чем в обычном состоянии бодрствования. Было зарегистрировано увеличение гамма-волн — частот мозга, связанных с высшими состояниями сознания, что доказывает способность мозга к высокоорганизованной электрической активности в фазе, предшествующей клинической смерти.

Это наблюдение может объяснить видения людей, оказавшихся на пороге смерти: воспроизведение жизни в сжатом виде и встречи с близкими людьми. Такая электрическая активность мозга, по-видимому, позволяет высвободиться бессознательному, которое проецирует в этот момент то, что для него важно. Из-за этого в видениях появляются религиозные элементы, и поэтому они могут различаться в зависимости от культуры.

Напоследок отметим еще одну деталь: видения и ОСП основываются на определенных представлениях о душе или духе как о сущности, способной покидать тело. Очень похожие представления есть и в шаманизме или в трансовых практиках.

Итак, то, что наука определяет как «необычные состояния сознания»[470] (определение, пришедшее на смену «болезням, вызывающим видения» или «коме, сопровождаемой ОСП»), может объяснять опыт выхода из тела и путешествий в загробный или иной мир. И здесь напрашивается проведение еще одного исследования, основы которого уже были заложены Парижской больницей Святой Анны в сотрудничестве с Институтом этнологии Страсбургского университета в рамках программы «Антропология транса». Такое исследование могло бы охватить самые разнообразные феномены: явление Девы Марии, святых или призраков, похищение инопланетянами, полтергейст, предвидение, случаи раздвоения личности, околосмертные переживания, встречи с «маленьким народцем», а также с инкубами или суккубами и тому подобное — иными словами, весь спектр всевозможных видений.