Милан. Том 7

Глава 14 Скоро телешоу!

Люда и Сашка приняли предложение Горинского как необходимость.

— Во сколько ток-шоу начнётся? — спросила Люда.

— Начало в 20:00, однако к телекомпании нужно приехать хотя бы за полчаса, — заявил Артур. — Никакой особой подготовки не требуется, я понимаю, что у вас с собой нет приличной одежды, пойдёт именно такая: спортивные костюмы. Это наша рабочая форма, не нужно её стесняться и избегать.

— А меня позвали? — выглянула из-за плеча Горинского Анна Александровна и в упор посмотрела на него. — Тебе не кажется, что лишь я могу ответить на некоторые вопросы? Например, что смотивировало стать мою дочь фигуристкой? Или кто заставил её стать ей?

Судя по всему, о присутствии Анны Александровны на телепередаче речь не шла. Но не будешь же с ней спорить, да и спорить с Анькой бесполезно: ты ей слово, она тебе 20, это Артур знал по своему прошлому опыту, когда ещё работал помощником тренера и тренером в группе Левковцева.

— Аня, ты пойми, что не я там распоряжаюсь, — мягко, так, как говорят с неразумными детьми или сумасшедшими, сказал Горинский. — Я бы тебя куда угодно пригласил, но на телевидении я не хозяин, о тебе речь не шла, однако, естественно, со своей стороны, я разрешаю тебе присутствовать. Я сам там буду и, возможно, сумею смотивировать ведущего на желательность твоего присутствия.

— Ура! — крикнула Анна Александровна и захлопала в ладоши. — Меня покажут в этом маленьком ящике в вашей деревне!

— В общем, сейчас Жанна отвезёт вас в гостиницу, а потом туда, куда необходимо, — заявил Артур. — А сейчас до свидания, встретимся на телевидении.

Пока разговаривали, подошли к фойе, в котором уже толпилось много народа. У правой стены стояли два стола со стульями. На одном столе лежала табличка с надписью «Арина Стольникова», на другом — «Александра Смелова», лежат ручки и стопки бумаги. Увидев подходящих Люду и Сашку, собравшиеся зааплодировали и встали в очередь. Народа много. В основном, фигуристы и фигуристки, занимавшиеся в ДЮСШОР-1, однако и взрослые любители присутствовали, да и обычные люди тоже.

Подружки расселись по местам и начали расписываться в том, что протягивали поклонники: в блокнотах, открытках, тетрадях. У кого ничего с собой не оказалось, брали чистый лист бумаги со стола и подходили с ним на автограф-сессию.

«Блин, что же я, дура, не сообразила? Старею что-ли???» — неожиданно подумала Анна Александровна, глядя на данный перфоманс. — «Можно же было открытками тут торгануть или блокнотами. Кстати… А ведь неплохая сфера деятельности! Нужно договориться с какой-нибудь типографией в Китае и начать потоком гнать карточки, открытки, блокноты, плакаты. Нарисовать какие-нибудь скетчи или плакаты. Всё это толкать вместе с мерчем».

Потом Люда и Сашка ещё немножко пообщались с присутствующими и отправились в раздевалку, пожелав всем всего хорошего.

— Смотри, ручка куда-то делась, — неожиданно обратила внимание Сашка на отсутствие предмета, который она оторвала от двери и положила на пол.

Люда окинула взглядом раздевалку: действительно, ручки не было. Похоже, кто-то из родителей или фигуристок увидел валяющуюся бесхозную вещь и прибрал для дома, для хозяйства.

Когда Люда переодевалась, взгляд её случайно упал на цифру четыре, написанную на ящике. Сразу же вспомнилось как Жанна говорила о традиции, бытующей здесь: не занимать четвёртый ящик. Людмиле этот обычай постоянно ждать здесь или Хмельницкую или новую Олимпийскую чемпионку показался настолько трогательным и даже слегка мистическим, что она опять чуть не расплакалась. Словно в какой-то, в прошлом героической, а ныне совсем забытой стране, существует обычай ждать своего героя, который разгонит тьму и вернёт свой народ к свету.

Вот чего её постоянно так и тянет здесь в слёзы? Скорее всего, всё сложилось воедино… И всё же, несмотря на регулярно накатывающую печаль, здесь она чувствовала себя намного комфортнее, чем в Москве, намного лучше чем в Хрустальной звезде, где из тебя постоянно выжимают все соки и нервы.

Такое ощущение, что она пришла домой, и дом сначала показался пустым и тёмным, но потом неожиданно наполнился радостными детскими голосами, которые принесли хорошее настроение и надежду на будущее. Во всяком случае, всё это следовало хорошенько обдумать…

…Естественно, после двух дней таких напряжённых мастер-классов к вечеру второго дня уже чувствовалась большая усталость, а тут ещё ехать на телепередачу… Что Люду, что Сашку охватывали двоякие чувства по этому поводу: предчувствовали они, что нужны лишь для пиара местного бомонда. Но отказаться было никак невозможно.

Всё-таки в номере успели отдохнуть примерно час, сходить поужинать, потом, немного приведя себя в порядок, поехали на телестудию. Жанна, пока везла их, ввела в курс дела.

— Эта программа называется «Вечер с Журанковым», — объяснила она. — Естественно, слизана с московских программ. Выходит три раза в неделю. Обычно зовут каких-нибудь известных людей из города: депутатов, чиновников, директоров предприятий, бизнесменов. Они считаются как гости. А в студии массовка из молодёжи, которые могут иногда задавать вопросы. Вопросы точно дозированные, и на которые точно есть правильные ответы. В общем, ручная программа. Но известной популярностью пользуется, зрители потом любят в интернете комментировать ответы, уличая участвующих гостей во лжи или ангажированности.

— Как у вас тут всё запущено, — заметила Анна Александровна. — А если они услышат то, что неудобно услышать?

— Это я не знаю, — рассмеялась Жанна.

…Офис телекомпании «Екатинск днём и ночью» квартировал в самом центре города, в бизнес-центре, который занимал здание бывшего горкома партии, так что ехали всего 5 минут, да и то, могли бы дойти пешком. Для того, чтобы подвезти всю троицу к бизнес-центру, Жанне пришлось объехать целый квартал по часовой стрелке. Зато довезла до самого входа. Автомобилей на парковке было уже не слишком много, так как большинство фирм закончили свою работу.

У входа всю компанию ожидали Горинский и Журанков. Люда заметила, что, когда она вышла из машины, на лицах мужчин промелькнуло очень сильное облегчение. Похоже, до последнего момента они не были уверены, что москвички согласятся участвовать в этой телепрограмме.

— Как хорошо, что вы приехали! Ещё раз спасибо! — сказал Горинский и показал на Журанкова. — Сейчас пусть вот этот товарищ расскажет, что вам нужно делать.

— Здравствуйте, пройдёмте за мной, — Журанков показал на дверь.

Вёл он себя спокойно и не подавал вид, что сильно разочарован поведением москвичек, которые убежали от него в гостинице. Зайдя в фойе, журналист предложил присесть на большом кожаном диване.

— Сейчас расскажу формат предстоящей телепередачи, — сказал Журанков. — Вы будете как приглашённые гости. С вами будут участвовать в программе Артур Горинский и… Простите, забыл, как вас звать-величать?

Журанков посмотрел на Анну Александровну, словно спрашивая её имя, чем вызвал у неё явно читаемое недовольство.

— Анна Александровна Стольникова меня зовут, — высокомерно сказала она и, задрав нос, посмотрела на Журанкова. — Я мать олимпийской чемпионки, неужели это так трудно запомнить?

— Извините, ради бога, забыл, — смущенно сказал журналист. — Но давайте продолжим. Эфир будет прямой, так что прошу следить… За оборотами речи. Задавать вопросы вам буду я, вы на них будете отвечать. Отвечайте, пожалуйста, чётко, разумно и с небольшой долей юмора. Можете затевать между собой беседы, но они не должны скатываться от темы программы: «Арина Стольникова и фигурное катание». Приглашённые зрители сами, по своей инициативе, задавать вопросы не будут, но иногда, по по специальному алгоритму, начнут о чём-нибудь спрашивать, причём вопросы заранее известны и согласованы с нашей редакцией. Вот, собственно говоря, и всё. Сейчас мы пройдём в гримёрную, всех вас подготовят к съёмке, и потом я позову в студию.

— А какой у нас будет райдер? — тонким голоском спросила Сашка, невинно посмотрев на Журанкова.

— Эмм… Прости, что? — не понял Журанков.

— Ребёнок спрашивает: «Райдер какой будет?» — объяснила Анна Александровна. — вы что, первый раз со звёздами встречаетесь? Девочки когда на Первый канал ходят, им предоставляют райдер: морепродукты, салаты, бутерброды, десерт и напитки: минералка и кофе. А ваш райдер здесь где?

— Простите, у нас такое не предусмотрено, — с большим смущением ответил Журанков. — Но после съёмок будет! А сейчас давайте пройдём в студию.

…Телекомпании «Екатинск днём и ночью» был выделен целый блок, который занимал почти весь коридор правого крыла первого этажа. Большая стена, ярко раскрашенная в синий и белый цвет, с логотипом и крупным названием компании, преграждала проход вправо. В проходе стоял вездесущий турникет, за турникетом стол и охранник.

«Везде охрана», — даже как-то удивлённо подумала Людмила, хотя удивляться-то, пожалуй, совсем нечему… Она уже заметила, что таковы особенности современной жизни в России, где половина населения охраняет что-то от другой половины.

В остальном, ничего особо примечательного не наблюдалось: коридор отделан в обычном стиле делового офиса. Белые стены, потолок, деревянные двери с хромированными ручками, между дверями скамейки. Сразу у входа устроена обширная лаунж-зона с несколькими диванами и пальмами в больших кадках, кофемашиной, кулерами с питьевой водой. Офис телекомпании чем-то напоминал больницу, если бы не таблички на дверях: «Монтажёрная», «Звукооператор», «Сценарист».

Журанков открыл одну из дверей с надписью «Гримёрная» и пригласил внутрь. Обстановка в комнате походила на, которая бывает в парикмахерской, причём не самого высокого класса. Перед ярко освещёнными зеркалами стояли два кресла, у противоположной стены располагался стеллаж для косметики, парфюмерии и различных парикмахерских приспособлений. В уголке небольшой диван для отдыха. Когда вошли, на нём сидели две девушки-визажиста, одетые в джинсы и майки с логотипом телекомпании. Увидев вошедших, улыбнулись и помахали руками.

— Катя, Зина, вот клиентки, приведите их в порядок, скоро эфир, — предупредил Журавков.

Люда села в кресло и посмотрела в зеркало. Под глазами наметились небольшие синяки. В остальном, пожалуй, проблем с внешностью не было.

Девушка-стилист по имени Катя тщательно расчесала Людмиле волосы, замазала ей синяки под глазами и нанесла лёгкий макияж.

— Вроде бы всё… — просительным тоном сказала она. — Какие-нибудь дополнительные пожелания будут?

— Нет, не надо, и так хорошо, — покачала головой Люда.

— А можно попросить вас расписаться… — Катя окинула взглядом гримёрку, словно в поисках чего-то, и нашла большой красивый блокнот с феями Винкс на обложке. — Вот здесь. Я тут подписи знаменитостей коллекционирую, которые приезжают к нам.

Людмила расписалась в блокноте на второй странице, где уже было много разных подписей. Всего на секунду отвлеклась и чуть не поставила свою прежнюю подпись «Хмел» в виде закорючки, но тут же сориентировалась и расписалась так, как расписывается Стольникова — широко, размажет, с красивыми закорючками и сердечками. Потом Катя попросила расписаться Смелую. Вторая стилист, по имени Зоя, просить расписаться не стала, зато попросила сфотографироваться всем вместе.

Пока Катя занималась Людмилой, мама внимательно наблюдала за процессом и старалась внести в него свои коррективы, но девушка вежливо улыбалась и игнорировала их. Зато когда мама села в кресло, то отыгралась по полной: это ей было не так, то совсем не то, там нужно было делать совсем по-другому. Другая визажистка занялась Горинским, но совсем по-минимуму: лишь расчесала его и подкорректировала цвет лица пудрой.

В этот момент зашёл Журанков и сказал, что нужно идти.

Студия программы «Вечер с Журанковым» находилась в самом конце коридора. Наружная дверь вела в небольшую прихожую, из которой, откинув чёрную портьеру, можно было попасть в саму студию, которая была очень простая: полукруглое помещение примерно 10 на 10 метров, в котором, похоже, раньше был актовый зал горкома или какое-то другое помещение, может быть, архив.

В студии горел яркий свет, как от множества светильников на потолке, так и от софитов на подставках. У полукруглой стены с названием передачи, на трёх рядах сидели примерно 20 человек. Всё это были мои молодые люди, примерно 20–30 лет от роду. Люда мельком посмотрела на них: кажется, одеты просто, в обычном городском кэжуале. Рубашки, свитеры, джемперы.

Напротив массовки, примерно в 5 метрах, стояли четыре дивана для приглашённых гостей. По краям студии, и на специальном помосте за зрителями, находились телекамеры с операторами. Очевидно, что расположились они так, чтобы отдельно снимать приглашённых гостей и отдельно массовку.

При виде вошедших зрителей массовка на трибунах разразилась аплодисментами и наигранными, словно случайными криками. Люда помахала рукой, прошла и села на самый дальний диванчик с левой стороны. Рядом с ней расположилась Сашка. Анна Александровна села посередине, на отдельный диван, Артур — на самый крайний правый диван. Таким образом, Анна Александровна оказалась в самом центре событий!

Журанков хотел было сказать, чтобы Анна Александровна пересела на край, но не решился, боясь что она опять скажет что-нибудь ироничное, поэтому сделал знак оператору, снимавшему приглашённых гостей, чтобы он сконцентрировал внимание на левой части, где сидели фигуристки.

Когда аплодисменты стихли, режиссёр программы, толстый бородатый мужик в джинсах и жилетке, сказал, что время подходит и они начинают. Тут же обратился к массовке, попросив, чтобы зрители прекратили кричать и аплодировать. Всё уже заснято!

Потом к каждому приглашённому гостю подошёл техник и подал беспроводной микрофон. Арина покрутила в руках: ничего особо интересного. Уже привыкла ко всему этому.

— Старайтесь держать ближе к губам, — предупредил техник. — Говорите чётко, а то звук плохой получится.

— Так, время пошло! Сейчас свет вот на этой контрольной лампе сменится с красного на зелёный, это значит, начался прямой эфир! — предупредил режиссёр. — Итак, три, два, раз — поехали! Эфир!

Красный свет лампы на стене у входа сменился на зелёный, и Журанков начал говорить в беспроводной микрофон, обращаясь в центральную телекамеру. Сам журналист, одетый по-демократичному, в джинсы, пиджак и белую рубашку с расстёгнутым воротом, расхаживал по студии, держа микрофон в правой руке, а левую руку держа в кармане джинсов, откинув борт пиджака. На голове причёска с художественным беспорядком. Явно косит под кого-то из столичных акул пера…

— Здравствуйте, дорогие телезрители, земляки, екатинцы! В Екатинске 20:00, и наш город погружается в вечерний полумрак, несущий отдых. А ещё это значит, что в эфире телеканала «Екатинск днём и ночью» начинается увлекательная телепередача «Вечер с Журанковым». И сегодня у нас уникальные гости, которые первый раз в нашей студии. Встречайте! Это олимпийская чемпионка по фигурному катанию Арина Стольникова!

Люда встала, помахала рукой в телекамеру, смотрящую на неё, послала воздушный поцелуй и сделала из двух рук сердечко. В студии раздались громкие аплодисменты массовки и приветственные крики.

— Чемпионка мира среди юниоров по фигурному катанию Александра Смелова, — продолжил Журанков.

Опять раздались громкие аплодисменты и приветственные крики. Сашка встала, улыбнулась и помахал рукой в телекамеру.

— Директор ДЮСШОР-1 Артур Александрович Горинский и Анна Александровна Стольникова, мама Арины Стольниковой.

После того как Журанков назвал имена Горинского и Анна Александровны, аплодисменты были ощутимо потише. Артур и Анна Александровна встали, улыбнулись и тоже помахали руками в камеры.

— Ну а сейчас, дорогие телезрители, хочу вам напомнить, что наш партнёр — социально ориентированное предприятие «Уралвагонзавод», главное градообразующее предприятие нашего города! — заявил Жураков. — Напоминаю телезрителям: сначала вопросы будем задавать мы, здесь, в студии, а потом вы, уважаемые телезрители, в интернете, на сайте телекомпании «Екатинск днём и ночью». Начнём…

Шоу началось…