Милан. Том 7

Глава 22 Интервью Зенитке

Мужские соревнования продолжались. В конце разминки по-рабочему выступил Марк Середюк, ученик Марины Соколовской: допустил небольшую ошибку на тройном акселе, приземлившись в лёгкий степ-аут, из-за чего получил меньше баллов, чем на Небельхорне. Тогда судьи поставили 110,95, сейчас же лишь 105,68, хотя прыжковый набор у него был точно такой же, один из самых сложнейших: каскад четверной флип — тройной тулуп, тройной аксель и четверной лутц. Однако, несмотря на это, парень опять зажёг и поднял зал, откатав свою техно-программу в быстром темпе и сделав сальто на дорожке.

Незаметно прошло время, выступила первая группа участников, скоро должна была начать соревноваться вторая, а у Люды уже заболела голова от бесконечных криков, громкой музыки, яркого света, громыхающих объявлений информатора, постоянного страха, что тебя снимет телекамера в самый неподходящий момент, да и болельщики постоянно смотрели как на рыбу в аквариуме и показывали друг другу руками, что вот мол, сидит олимпийская чемпионка, буквально в 5 метрах.

Сказалась непривычка к длительному нахождению на большой арене, ведь Люда контактировала с ней в основном в очень быстром режиме: 2 минуты 30 секунд короткая программа, 4 минуты 10 секунд произвольная, плюс минута выйти на лёд и уйти со льда, и всё это с выставлением оценок. Именно сейчас хотелось бросить всё и свалить подальше. Однако она не знала, как ей поступать в данной ситуации, чтобы не навлечь на свою голову неприятных последствий, поэтому решила обратиться к Смелой, как раз в перерыве, когда начали раскатываться парни из второй разминки.

— Прогуляться не хочешь? — спросила Люда у Сашки.

— Давай походим! — согласилась Смелая. — Надоело уже. Тут всё предсказуемо…

Подружки посмотрели на табло: после выступления первой группы участников первый был Илья Малинин с суммой 110,12, второе место у Марка Середюка с 105,68 баллами, третье место у Самсонова с 87,63 баллами. Канадец и японец накатали на сумму сильно меньше, наошибались, а у чешского фигуриста Михала Бржезины так вообще оценка оказалась равна 54,2 балла. Провал!

Подружки выбрались из вип-сектора и по лесенке пошли вверх, к входному терминалу. Болельщики, вполглаза наблюдавшие за разминкой парней, увидели подружек и стали приветствовать их, просить автограф, просить сфотографироваться, так что на два этажа вверх поднялись очень не быстро.

— Тут где-то комната отдыха, Брон говорил, — напомнила Людмила, когда вышли в лаунж. — Пойдём там зависнем.

— Не знаю, — ответила Сашка, пожимая плечами. — Нужно было заранее уточнить, где это. Сегодня я выступаю, и мне даже не сказали. Брон посоветовал: «Устанешь — иди в раздевалку». Я могла бы приехать через четыре часа, и это было бы нормально. Кстати, Сотка, если ты устанешь и не захочешь смотреть, как я катаюсь, то иди домой, я не хочу, чтобы ты из-за меня страдала.

— Ну уж нет, так просто ты от меня не избавишься, — рассмеялась Людмила. — Кто-то же должен наблюдать за твоим провалом и вытирать потом сопли…

Сашка рассвирепела из-за такого наезда, хотела схватить Людмилу за шею, однако не получилось: вокруг было много народу. Пришлось терпеть и… раздавать автографы и фотографироваться с болельщиками, в том числе и с иностранцами. Однако длилось это недолго. Парни из второй группы участников закончили разминку. Болельщики потянулись к входному терминалу.

Подружки слегка замешкались, глядя на Анну Александровну, а когда отправились на арену, там уже катался парень из Петербурга, Пётр Гумов, высокий, с длинными тёмными волосами, стянутыми сзади в хвостик, в странной белой рубахе и с красной тряпкой на рукаве. Катал чисто, с вдохновением и очень мастеровито. Люде даже показалось, что по уровню мастерства парень катается ничуть не хуже, чем Малинин.

Не желая во время проката спускаться вниз и привлекать внимание, да это, наверное, было запрещено, так как у входного терминала стоял охранник в зелёной жилетке и преграждал путь, подружки прямо отсюда, с верхотуры, досмотрели прокат: парень чисто откатал программу с четверными лутцем, риттбергером, тройным акселем и получил почти такие же баллы, как Малинин, 109,87, что говорило о начавшейся интриге.

Когда Гумов закончил кататься и отправился в кисс-энд-край ждать оценок, Люда и Сашка спустились вниз, на своё место.

…Потом опять завертелись прокаты, один за одним, но, к сожалению, были они, увы и ах… Смотреть абсолютно не на что, разве что на борьбу с собой и злым льдом. Время пролетело быстро при взгляде на мучения фигуристов. Самое главное, ребят оказалось до безумия жалко. Вот ведь незадача: они летели сюда издалека, через весь континент, и так безжалостно сдали прокаты… Люда вдруг подумала: когда она ошибается и падает, наверное, болельщикам тоже её жалко? Вопрос интересный…

После окончания короткой программы у мужчин Малинин был на первом месте, заработав 110,12 баллов, Гумов — на втором месте со 109,87 баллами, третье место занял Середюк с 105,68 баллами, что для него было явно мало: отрыв от лидеров был приличный.

Остальные фигуристы получили намного меньше, даже не дотянули до 90 баллов, и сейчас уже можно было с полной уверенностью говорить о том, что именно Малинин, Гумов и Середюк и будут бороться за медали. Самсонов, к сожалению, сильно отстал от этой тройки, набрав 87,63 балла. Однако кто знает, лёд скользкий…

Остальные фигуристы из второй группы участников: Брендан Керри из Австралии; Ника Егадзе из Грузии; Камден Пулкинен, второй фигурист из США, Маттео Риццо из Италии и Казуки Томоно из Японии откатались так себе, средние суммы были в пределах 70 баллов, примерно так же как Роман Садовский, Кейджи Танака и Михал Бржезина из первой разминки.

Потом началась заливка льда, Зенитка стала брать интервью у Малинина, как у победителя в короткой программе, которое транслировали на всю арену, а Людмила со Смелой отправились опять прогуляться по лаунжу, однако гуляли недолго.

— Какая нежданная встреча! — раздался знакомый голос.

Зенитка! Каким-то невообразимым образом она, только что стоявшая внизу у входа в служебный коридор, сейчас очутилась на третьем этаже у входного терминала. Как она попала сюда??? Она же только что брала интервью у Малинина! Неужели за ними следила?

Аня стояла с очень самоуверенным видом, одетая в супермодный полосатый чёрно-белый брючный костюм. Брюки широкие и мешковатые, как клёш, короткий расстёгнутый жакет, под которым видно коротенький белый топик. А в промежутке между топиком и брюками живот с пупком, на котором болтается какая-то висюлька.

Людмила с большим удивлением уставилась на Зенитку, думая: вот же… люди ходят с голым животиком и пофиг…

Зенитка стояла подбоченясь, положив левую руку на пояс, а в правой поигрывая микрофоном. Вид у неё был очень независимый.

— Что у тебя с губами? — неожиданно спросила Смелая, снизу вверх уставившись на теледиву. — Почему они как пельмени?

Людмила была вынуждена согласиться с Сашкой. Губы Зенитки выглядели неестественно большими, не сказать что уродливыми, скорее необычными. Люда, конечно, слыхала и читала в интернете про уколы гиалуроновой кислотой, и даже часто видела таких девушек, однако сама относилась к ним нейтрально.

— Для тебя это самое главное? — усмехнулась Зенитка. — Боюсь, ты ещё слишком маленькая для того, чтобы знать про такие процедуры. Детям их делать не рекомендуется! Хватит колкостей, я к вам по делу.

Люда заметила что за Зениткой опять стоял телеоператор с профессиональной камерой на плече.

— Говори, — разрешила Людмила.

— Я хотела бы взять у вас интервью для своего влога, — заявила Зенитка. — Это, конечно, ваше дело, но отказываться не рекомендую, у меня полный карт-бланш от федерации.

— Мы не отказываемся, надо так надо, — заявила Людмила. — Спрашивай. Только ты видишь, как тут спрашивать.

За те несколько несчастных минут, что они стояли в лаунже, вокруг скопилось толпа человек 20, которые снимали их на смартфоны. Ещё немного, и стали бы просить автографы.

— Ничего страшного, — сказала Зенитка. — Можешь встать прямо рядом со своим мерчем.

Делать нечего, Люда подошла и встала рядом с прилавком, за которым стояли Анна Александровна и Ульяна. Люда мельком заметила что вещей почти не осталось! Они были все проданы!

А ещё Людмиле очень не понравилось выражение лица мамы, которая весело посмотрела на неё и подмигнула, причём не выразив абсолютно никакого удивления ни появлению самой Людмилы, ни появлению Зенитки с оператором.

— Вы готовы? — спросила Зенитка у телеоператора и получив положительный ответ, продолжила, глядя у же в камеру:

— Итак, сейчас совершенно случайно я наткнулась на великолепную фигуристку, хорошую девушку, прекрасного человека, олимпийскую чемпионку Арину Стольникову. Как мы видим, дорогие друзья, Арина тоже пришла смотреть фигурное катание. Да и как можно пропустить такое статусное мероприятие, как «Кубок Ростелеком» в Москве? Арина, скажи, пожалуйста, какие у тебя впечатления от соревнований мужчин?

— Прекрасное впечатление, — осторожно сказала Люда. — Никаких претензий нет.

— А кто тебе больше всех понравился? — допытывалась Зенитка.

Люда вспомнила, как Сашка говорила про эти интервью, как Зенитка будет сыпать банальностями и задавать простые вопросы, и её почему-то это сейчас развеселило.

— Все понравились! — уверенно заявила Люда. — Все хорошо откатали, все молодцы.

— Скажи, а ты сама хотела бы выступить здесь и сейчас?

— Мне без разницы, где выступать! — пожала плечами Люда. — Честно сказать, не вижу никакой разницы между этим турниром и, например, Скейт Америка. Тут разве что народу побольше. Вот, кстати, насчёт зрителей… Здесь очень много зрителей, и с этим я могла бы испытывать кое-какие трудности. Я могла бы забеспокоиться.

— То есть для тебя лучше кататься при пустых трибунах? Как же ты каталась в Корее на тридцатитысячной арене?— рассмеялась Зенитка. — Может, нам сейчас всем уйти?

Болельщики, стоявшие рядом и слушавшие интервью, неожиданно рассмеялись.

— Можете и уйти, — решительно заявила Люда. — Я же не могу указывать, кому что делать.

Зенитка почувствовала, что разговор заходит не в ту сторону, так как у фигуристов обычно принято хвалить зрителей, говорить, что фигуристы катаются только для них, прервала разговор и хотела переключиться на Смелую, однако хитрая Сашка в это время куда-то убежала.

— Ну что ж, спасибо за интервью, — сказала Зенитка и дала знак выключить камеру. — Ты тут до конца будешь? Может, я с тобой ещё потом поговорю, после женских соревнований.

— Сейчас я не могу сказать, буду я тут или нет. Всё зависит от самочувствия. Но открытие я хотела бы посмотреть, да и… Всё-таки хочется посмотреть как откатает Саша.

Зенитка согласно кивнула головой и пошла в направлении служебного выхода, чтобы спуститься на первый этаж, в служебный коридор.

— Милая, ты просто бесподобна! — восхищённо сказала мама, подошла к Людмиле и под аплодисменты болельщиков обняла её.

— Мама, а почему она решила взять интервью именно перед этим плакатом? — с подозрением спросила Арина и показала на большую растяжку со своим именем и плакат. Сейчас она поняла, что по задумке они должны были попасть в кадр.

— Милая, а что в этом плохого? — коварно спросила мама, лукаво посмотрела и погладила Людмилу по спине. — Ну, если признаться честно, я сама попросила Анну, чтобы она взяла у тебя интервью именно здесь. Аря, ведь это логично, чтобы на заднем плане было твоё имя и твой плакат. Конечно, жаль, что она не догадалась спросить, в одежде какой марки ты ходишь и вообще, какое твоё отношение к мерчу. Но сойдёт и так. Ты сейчас куда?

— Пойду на арену, куда ещё-то, — вздохнула Людмила. — Буду смотреть танцы и открытие.

…На арене тем временем заканчивалась заливка льда. Играла негромкая музыка. Информатор периодически делал рекламные объявления, телекамеры выхватывали случайные картинки из зала и транслировали их на вилеокуб. Картинки были иногда смешные: кто-то ел, кто-то разговаривал, держа в руках плакаты с фигуристами, дети прохаживались между рядами или висли на перилах. Сашка скучала на своём месте, ковыряясь в телефоне.

— Что, сильно она тебя помучила? — первым делом спросила Смелая, когда Людмила приземлилась рядом с ней.

— Нет, — покачала головой Людмила. — Спрашивала всякую ерунду.

— А ты?

— А я всякую ерунду отвечала, так же как и ты! — рассмеялась Люда и пихнула Смелую плечом. Смелая на этот раз не могла этого стерпеть и протянула руку, чтоб схватить Людмилу за шею, но…

Надо же такому случиться, что в этот момент на них в очередной раз оказалась наведена камера. Увидев, что трибуны начали смеяться, Люда и Сашка мгновенно поймали вайб и, обняв друг друга, помахали руками в камеру и двумя руками сложили сердечко над головой. Изображение тут же появилось на видеокубе. И в очередной раз трибуны засмеялись и зааплодировали.

— Что сейчас будут катать-то? — спросила Людмила. — Есть кто из наших?

— Сейчас должен состояться ритм-танец, — с большой важностью ответила Смелая. — Из наших заявлены Вика Птицына — Ник Косолапов, Настя Скопина — Кирилл Алёхин и Лиза Бердыева — Егор Базов.

— Кто такие все эти люди? — с недоумением спросила Людмила.

— Перестань ерундой страдать! — решительно ответила Смелая. — Смотри и не задавай лишних вопросов.

Потом ожил информатор, сказав, что начинается ритм-танец, начал называть имена судей, технических специалистов, а позже вызвал на лёд первую группу участников из пяти танцевальных дуэтов. Люда в танцах ничего не понимала, кто здесь на что претендует, поэтому только наслаждалась прокатами, каждый из которых был больше похож на театральное представление, за что она и любила танцы на льду.

Но она могла знать только одно: «Птички» или «Четыре голубых глаза», как называли их болельщики, оказались на голову выше других дуэтов, по крайней мере в ритм-танце. Ребята катали одновременно и весёлую и одновременно грустную тему из мюзикла «Поющие под дождём». После того как ребята откатали, Люда, под впечатлением от проката, узнала в интернете, что мюзикл поставлен в 1952 году на Бродвее, и тема у него очень оригинальная. Действие происходит в 1920-е годы, когда в кинематографе произошла техническая революция: переход от немого кино к звуковому, и многие старые звёздные артисты оказались не у дел, потому что у них были отвратительные, не поставленные голоса.

Надо сказать, ребятам полностью удалось передать эпоху 1920-х годов в США. Никита выступал в чёрных брюках, белой рубашке с расстёгнутым воротом и закатанными по локоть рукавами и чёрной жилетке. Вика — в лёгком платье цвета морской волны и невесомой юбкой чуть выше колена. Костюмы смотрелись как стопроцентные признаки того времени.

Ребята катали на крутых рёбрах, на большой скорости, сделали все элементы и закончили ритм-танец на первом месте с большим отрывом от итальянской пары Шарли Гиньяр — Марко Фабри. Остальные российские пары, увы и ах… Одна закончила ритм-танец на шестом месте, а ещё одна так и вовсе была последняя, на десятом месте.

— Открытие будем смотреть? — неожиданно спросила Смелая, когда ребята закончили кататься и началась заливка льда.

— Конечно будем, — заявила Людмила. — Там же какой-то эксклюзивчик будет от звёзд спорта. Ты что, не слыхала?

— Слыхала. Но я же должна тебя спросить, — ехидно улыбнулась Сашка и помахала в камеру, которая опять сосредоточилась на них. — Сейчас, после открытия, я уйду от тебя, подруга, готовиться к своему соревнованию.

Люда, увидев, что Сашка машет в камеру, а трибуны опять начали аплодировать, улыбнулась и помахала рукой, потом сложила сердечко из двух рук. И почти тут же вздохнула, осознав, что придётся это делать до конца соревнований…