Милан. Том 7

Глава 3 ДЮСШОР-1

Когда троица выбежала из гостиницы, во главе её была Анна Александровна! Она с визгом пробежала вдоль фасада, нырнула за угол и помчалась вглубь квартала.

Люда и Сашка едва поспевали за ней: а ведь они были спортсменки! Впрочем, мама тоже могла похвастаться спортивной фигурой и неплохими результатами. Она же ходила на фитнес!

Наконец, Анна Александровна остановилась, похоже, слегка запыхалась.

— Мама, это что за… Нафиг??? — не нашлась что сказать недовольная Люда. — Ты что творишь? Люди пришли нас встречать со всей душой, а мы от них убежали! Теперь они обидятся!

Сашка ничего говорить не стала, она только стояла и с большим восхищением смотрела на Анну Александровну. Кто вот ещё, кроме неё, мог бы совершить такой пакостный поступок?

— Милая, никто не обидится! Всем плевать! — уверенно ответила мама, свысока посмотрев на дочь, словно поучая неразумное дитя. — Мы приехали сюда инкогнито, с частным визитом. Лично у меня нет в планах ходить по заводам, школам, мэриям, смотреть, как люди, насильно согнанные на эти мероприятия, проклинают нас и посматривают на часы, в ожидании, когда же мы отвалимся. Дорогая, неужели ты этого не понимаешь? Это же просто тупой официоз и PR на твоём имени! Мы, наоборот, разрешили ситуацию с наиболее возможным профитом, причём для всех! Суди сама: мы предоставлены сами себе, нам хорошо! Девушкам тоже хорошо, они сфотографировались с караваем и с нами. Видеооператоры были заняты делом, они сняли материал. Недовольны только чиновники! Ну, это мы как-нибудь переживём. Так что хватит ныть! Придерживаемся нашего прошлого плана: идём в ДЮСШОР!

Логика была железная! Трудно не согласиться, поэтому вся троица, хихикая, отправилась в ДЮСШОР-1.

А идти-то отсюда было совсем ничего: старый центр города был относительно небольшой, и всё здесь было в пределах пешей доступности. Люда шла и с большим удивлением наблюдала за окрестностями. Вот аллея, которая подходит к спортивной школе. Раньше это была простая асфальтированная дорожка, на которой стояли лавочки через равное расстояние.

Вдоль дорожки тянулись длинные ряды кустов барбариса и пузыреплодника, которые выстригали в прямоугольники. Барбарис тоже можно было поедать! Длинные кислые ягодки! За кустарниками росли красивые рябины и мелкие ранетки, которые так любили клевать синицы и коростели. А иногда и сами ребятишки лазали за ранетками, ведь они были такие вкусные, особенно прихваченные морозом. Да здесь на подножном корму можно было жить!

Как в этом месте было классно в середине 1980-х! В самом начале аллеи стоял прилавок с мороженым, под тентом, к которому был проведён провод от трансформаторной будки. Уже в традицию вошло летом купить мороженое по 15 или 20 копеек и зависнуть с девчонками на одной из этих лавок, весело обсуждая прошедшую тренировку, знакомых пацанов, тренеров и вообще всех мимо проходящих людей.

Сейчас вместо ровной асфальтированной дорожки была выложена тротуарная плитка с каменными бордюрами, почему-то перекосившимися, так же как и сама плитка. Такое ощущение, что по волнам идёшь.

Лавки стояли более современные, но уже, к сожалению, с поломанными деревянными обрешётками, сделанными из китайского некачественного клееного бруса. Рядом с лавками бетонные урны, полные мусора, который ветер разметал по сторонам. Окурки, пластиковые бутылки, семечки. Всё было не так и всё было не то, как раньше, разве что… Рябины, кажется, были всё те же, только стали ещё больше, а возможно, уже высадили другие, и они успели отрасти. Кустарник вырубили, и сейчас сквер казался каким-то голым…

Аллея, по которой они сейчас шли, подходила не к главному корпусу, а к ледовой арене. Все, кто занимались ледовыми видами спорта, заходили в спортшколу именно здесь, так было ближе идти от остановки.

Увидев родную ледовую арену, Люда внезапно остановилась и чуть не расплакалась: тут было всё по-прежнему! Абсолютно так же! Типовое бетонное здание, возведённое в середине 1970-х годов, выглядело словно она только вчера вышла из него. Кажется, даже окошки те же самые. Серая штукатурка-шуба, возможно, была обновлена, но выглядела точно так же, как в 1986 году. Но самое главное: дети! Слышался всё тот же смех, шутки, кто-то входил в дверь, кто-то выходил. Неожиданно ей показалось, что зайди она сейчас внутрь, встретится всё та же старушка-вахтёрша Олимпиада Ивановна, которая недолюбливала её за частое отсутствие второй обуви. Сколько ей сейчас? Наверное, спрашивать об этом даже себя было бессмысленно: в 1986 году Олимпиаде Ивановне было уже под 80 лет…

— Милая, ты что? — неожиданно спросила Анна Александровна, чуть не споткнувшись о внезапно остановившуюся дочь.

Сашка внимательно оглядывала окрестности. Кажется, она видела какие-то фотографии, сделанные в этом месте. У неё сложилось неожиданное впечатление, что они сейчас находятся в каком-то старом, очень значимом месте славы, фотографий о котором много в интернете, но они все давно забыты и завалены слоем современной одномоментной шелухи. Но ощущение было очень странным. Словно… Она пришла в какой-то древний храм или город, блистательная слава которого давно прошла, забыта, и ныне погребена под песком времён. Кажется, она поняла, почему Сотка так упорно стремится сюда.

— Смотрите! — крикнула она и показала на здание ледового центра.

Над входным козырьком висел большой портрет Людмилы Хмельницкой, по виду сделанный со старой фотографии, ещё 1980-х годов. Спортивный костюм с гербом СССР, радостное лицо, пальцы, сжимающие большую медаль. Ниже надпись: «Всегда первая!». Плакат висел как напоминание детям, что есть ориентир, к которому нужно стремиться. Только, увы, ориентир этот был не первой свежести… Что было, то прошло, и развеяно ветрами…

Плакат явно был старый, выцвел на солнце, омыт дождями, по виду, здесь он висел лет 10–15, не меньше.

— Какая тут Люська старая! — заметила Анна Александровна. — Вернее, она-то молодая, а картинка старая. Обратите внимание: как я вам и говорила, сейчас в городе не наблюдается всплеск фигурного катания. Ничего не наблюдается. Всё превратилось в тусклый официоз, точно такой же, как этот плакат. Вот что, нельзя его обновить? Или, например, повесить вместо него мою фотографию, я же мать олимпийской чемпионки! И тоже ходила в это унылое заведение, где меня часто обижали!

Люда не слушала словоизлияния мамы. Она смотрела на свою фотографию, которая была совсем не её. Что вот ей сейчас думать? Как можно выразить словами бездну чувств, которые охватили её сейчас при виде себя на этой тусклой, всеми забытой картинке, которая давно стала лишь предметом интерьера, как лавка в парке или фонарный столб? Многие годы и даже десятилетия именно в это время словно превратились в пыль. Права была мама. Зачем она приехала сюда? В поисках чего? Она хотела найти ответы на донимавшие вопросы, но, похоже, найдёт здесь только печаль и душевную боль, которая, возможно, не прекратится никогда… Из глаз неожиданно полились слёзы, и сдержать их не было никакой возможности.

— Милая, ну что ты расплакалась? — спросила мама, обняла и протянула платок. — Что с тобой? Тебя так расстроил плакат Люськи или то, что рядом нет меня?

— Я… Я… — Люда хотела было объяснить, что на фотографии она сама, только немного постарше, однако не успела.

— Смотрите! Это же Смелая! — крикнула одна из девчонок, стоявших у входа в ледовый центр и о чем-то щебетавших с подружками.

Вся разноцветная стайка девчонок с большим удивлением уставилась на Сашку, так, словно они увидели диковинное существо в паноптикуме.

— И точно Смелая! — взвизгнула одна из девчонок, а потом показала пальцем в Люду. — Ой, смотрите! Это же Сотка!

— Ура! Краш! — девчонки подбежали к Сашке и Людмиле и встали перед ними, радостно улыбаясь и не зная, что делать дальше. Так велика была их радость от того, что они нежданно-негаданно увидели самых авторитетных для них спортсменок, которых, скорее всего, и увидеть-то никогда не мечтали. Они просто не знали, что говорить, не знали, что дальше делать.

Взрослые бы нашлись, протянули бы руку, спросили, что известные московские фигуристки тут делают, однако дети не могли найти нужных слов. Они только стояли, хлопали в ладоши и радостно смотрели на своих кумиров. И это была такая чистая, незамутнённая ничем радость в самом лучшем виде, что Люда опять чуть не расплакалась.

Смелая у детей-фигуристов пользовалась большей популярностью, чем Сотка, что легко можно было объяснить. Сотка после победного сезона стала бронзовым идолом, официальным рупором федерации и министерства спорта, символом российского спорта. Смелая была юниорка, хулиганка, острая на язык, своя в доску, поэтому девчонки смотрели на неё больше, чем на Люду.

— Девочки, только храните тайну! — заговорщицки сказала Анна Александровна и приложила палец к губам. — Мы приехали сюда инкогнито! В тайне! Чтобы посмотреть, как у вас тут всё устроено!

— Ура! — крикнула одна из девчонок и запрыгала, захлопав в ладоши, прямо как сама Анька в детстве. — Тайна! Мы её будем хранить! Ой, а можно с вами сфотаться?

В этот момент из двери ледового комплекса, вышла одна из тренеров, судя по одежде. Женщина была одета в спортивный костюм, налобную повязку и кроссовки. На шее свисток.

— Арина, Люда, Саша, Аня! — крикнула она. — Вы что тут делаете? Вы сказали, что пойдёте перекусить, отлучитесь всего на 20 минут, а прошло уже почти 40!

И опять в душе у Людмилы что-то колыхнулось: девчонок-фигуристок, впервые встретившихся им здесь, даже звали так же как их. Это что, какой-то знак судьбы или просто случайность?

Тут Люда посмотрела на тренера и чуть не закричала от удивления: это Авдеева! Жанна Авдеева! Её одногруппница, с которой они делили все радости и беды, в основном, связанные с плохими результатами в фигурном катании. Жанна стала намного старше, выше, полнее, но в целом, выглядела очень узнаваемо. В первую очередь, по свежей белой коже, которую даже в подростковом возрасте миновали извечные прыщи. Да и каштановые волосы остались такими же пышными, разве что добавилось колорирование багровым цветом.

Авдеева, увидевшая, что её воспитанницы стоит с незнакомой женщиной и двумя девушками в спортивных куртках и костюмах, решила разобраться, что происходит, подошла ближе и, увидев Сашку и Люду, не поверила своим глазам, округлив их от удивления.

— Нет, я глазам своим поверить не могу! — сказала Жанна. — Я как будто привидение вижу! Аря, Саша, вы тут какими судьбами?

Удивление Жанны было понятным. А как бы вы отреагировали на то, если бы увидели, как на парковке перед вашим домом стоит какой-нибудь Шумахер, причём рядом с гоночным болидом, и посматривает прямо на вас? Примерно такой же эффект произвело появление Люды и Сашки перед провинциальным ДЮСШОР. Их тут не могло быть ни при каких раскладах!

— А меня ты не видишь? — с обидой спросила Анна Александровна. — Жанна, вот уж от кого я не ждала такой встречи!

Похоже, Авдеева действительно, не узнала Анну Александровну. Хотя то, что с олимпийской чемпионкой находится её мать, тем более, которую она хорошо знала, можно было предположить. Но всё-таки в уме у Жанны никак не складывался факт, что та самая пакостная и неслушная Анька Фролова, которая заходила сюда как к себе домой, и устраивала разные шалости, сейчас является матерью олимпийской чемпионки Арины Стольниковой. Поэтому пазл не сложился с первого раза.

— Ой! Кого я вижу! — обрадовалась Жанна. — Прости, пожалуйста! Анька! Ну как я могла тебя пропустить! Ты же не изменилась почти! Сейчас я вижу, что это ты… А ну иди сюда!

Авдеева на виду у всех подбежала к Анне Александровне, крепко обняла её за талию, и подняла над землёй. Она была чуть не в полтора раза больше Анны Александровны и получилось это у неё без особого труда.

— Ну-ну, — смущенно сказала Анна Александровна, пытаясь освободиться под звонкий смех Сашки и юных фигуристок. — К чему это? Опусти меня обратно. А то позвоночник в трусы ссыпется.

— Вы какими судьбами тут? — смеясь, спросила Авдеева. — Я реально как будто привидение увидела!

— Ну, если говорить начистоту, моя дочь, Арина Стольникова, захотела посмотреть, где находится начальный исток фигурного катания высокого уровня в нашей стране, — улыбнувшись, ответила Анна Александровна. — Поэтому мы сразу после завершения «Уральских самоцветов» сели на такси и приехали сюда. Переночевали в гостинице и решили отправиться на прогулку по городу, по моим памятным местам. Ведь всё это произошло на моей памяти, поэтому решила провести девчонок в нашу спортивную школу. Нас в гостинице уже выследили местные журналисты и чиновники, прислали целую делегацию, но мы от неё сбежали. Вот! И сейчас мы в свободном полёте, прилетели к вам.

— Узнаю тебя! — рассмеялась Жанна. — Но от нас ты не убежишь! Давайте все пойдёмте ко мне. И вы, девочки, тоже.

Вся дружная компания направилась в здание ледовой арены. Когда вошли, Люда сильно удивилась: рядом со входом стоял турникет, работающий от карточек, точно такой же, который стоял в «Хрустальной звезде» и в обычной школе. Цивилизация докатилась и сюда! Рядом с турникетом находился стол, только сидела за ним, естественно, не Олимпиада Ивановна, а плотный накачанный мужик в форме частной охранной фирмы, тускло посмотревший на них из-под надвинутой на глаза бейсболки. Девчонки-фигуристки приложили к турникету карточки и прошли внутрь, такое ощущение, стараясь не дышать. Следом за ними, приложив пропуск, прошла Авдеева и сказала охраннику, что это почётные гости из администрации города, пусть он откроет турникет и запустит их. Охранник с явным неудовольствием осмотрел Люду Смелую и Анну Александровну с ног до головы, открыл турникет и небрежно махнул рукой: проходите, не задерживайтесь.

— А у вас тут ещё видеокамеры стоят! Кого боитесь? — громко, для всех, сказала Анна Александровна, показав на две видеокамеры, направленные на турникет и охранника.

— Да, сейчас видеокамеры везде поставлены, — кивнула головой Жанна. — И на катке, и в зале хореографии, и в зале ОФП.

— А зачем? — неожиданно спросила Люда.

— Так принято, указание сверху, — пожала плечами Жанна. — Безопасность.

Для Людмилы это было большим удивлением: раньше за безопасность отвечала одна техничка, Олимпиада Ивановна, и, кажется, справлялась с этим делом на отлично. Сейчас в здании стоял турникет, у входа сидел охранник, плюс ещё видеокамеры со всех сторон.

— Пойдёмте в тренерскую, — предложила Жанна. — Честно говоря, я даже не знаю, чем вас угостить. Разве что рулетик и печеньки есть. Так, девчонки…

Авдеева неожиданно переключилась на юных фигуристок, стоявших рядом, и, развесив уши, слушавших, что говорят взрослые.

— Марш переодеваться и в зал хореографии. Я сейчас буду занята. С вами позанимается Вера Александровна.

Девчонки, ещё раз осмотрев с ног до головы Люду и Смелую, показали сердечки из рук и дружно побежали в раздевалку. Они почувствовали, что неспроста пришли такие знаменитые фигуристки в их простой ледовый центр!

Люда окинула взглядом вестибюль и отходящие от него коридоры. Прямой коридор из вестибюля вёл на ледовую арену. Слева находилась дверь, ведущая на второй этаж, в зал хореографии и второй зал общефизической подготовки.

Второй коридор, отходящий влево из вестибюля, вёл в административный корпус, столовую и другие корпуса ДЮСШОР.

Сразу же в начале этого коридора, по правую сторону, находилась женская раздевалка, за ней — мужская, за ней — дверь в первый зал ОФП. По левую сторону коридора находились две тренерских, раздевалка для тренеров, туалет и подсобное помещение для инвентаря. Планировка осталась такая же, как и 36 лет назад.

Если планировка была почти такая же, то интерьер претерпел большие изменения. Двери не деревянные, а из белого пластика, на полу выложена новая светлая плитка, поверх которой проложен зелёный синтетический ковролин, стены отделаны белым пластиком, так же как и потолок, на котором висят прямоугольные светодиодные светильники. В вестибюле у стен стоят диванчики, на которых родители привычно дожидаются детей с тренировки. Интерьер как две капли воды похож на тот же, который устроен в Хрустальной звезде. Однако… Безусловно, был он холодным и каким-то… Безликим. Не было в нём души, не ощущалось искры энергии, которая должна способствовать проникновению силы искусства в человека… Наверняка, в ДЮСШОР-1 детям было приятно ходить, а точнее, посещать её, если говорить канцеляритом. Бездумно отводить в нём положенные часы, вот только… Делать это автоматически, как машине, потому что так надо, а не потому что в результате тренировок ты можешь оживить постановку в своей программе и поднять зал…

И самое главное: кроме расписания занятий на стене вестибюля, ничего не было. Ни одного плаката! Слава Люськи померкла и погрязла под грузом повседневности…