Милан. Том 7

Глава 7 Места силы

Когда осматривали ледовую арену, Анна Александровна временами словно о чём-то задумывалась, и это не осталось без внимания Жанны.

— Анька, ты что такая смурная? — спросила Авдеева, когда вся компания вышла из ледового центра и прогулочным шагом направилась по аллейке, пролегающей по нынешней окраине Рабочего посёлка.

— Я думаю, что, если Левковцеву предложить возглавить этот ледовый центр? — неожиданно спросила Анна Александровна.

— Ты смеёшься? — рассмеялась Жанна и остановилась, настолько удивительным выглядело это предложение. — Как это вообще возможно?

— Очень просто, он будет главным тренером. Основной плюс — поднимет эту школу с нуля, воспитает своего, то есть, вашего чемпиона, — Анна Александровна лукаво посмотрела на Жанну.

— Да где же предпосылки для этого? — Жанна от удивления даже остановилась. — Я же только что сказала о главной проблеме этого центра — окраина города, плохая доступность, да и… В конце концов, зачем ему это вообще?

— Потому что, насколько я знаю, он в Бостоне приглашённый специалист, частный предприниматель, своего льда у него нет, — уверенно заявила Анна Александровна. — Самое главное и самое дорогое за границей — это лёд. Если льда у него здесь будет навалом, к нему сюда кто угодно прибежит. Если не на постоянные тренировки, то на подкатки уж точно. А многие из тех, кто ходит к вам и уже навостряет лыжи в Москву, могут и подумать, чтобы остаться здесь, поработать с авторитетным тренером.

— Не знаю, — пожала плечами Жанна. — Зачем ему это? Ты пойми, у нас зарплаты не такие, как за границей. Максимум, что мы можем ему предложить по ставке главного тренера, это 100, максимум 150.000 рублей в месяц. Да и то, это надо будет ставку согласовывать в областной федерации, вносить в смету, увеличивать бюджет. Как они ещё отнесутся к этому… Конечно, там Муравьёва, то есть, Некрасова, свой человек, но… Ты же знаешь, просто так ничего не делается, это нужно всё официально проводить. Ну хорошо, плюс, на дополнительных подкатках он может ещё тысяч 40–50 ежемесячно зарабатывать. Разве это деньги для иностранного специалиста?

— Это не деньги, — согласилась Анна Александровна. — Но ты не забывай про сопутствующие факторы, в первую очередь, медийные. Я уверена, если он будет работать здесь, к нему многие из Америки будут ездить, из его нынешних учеников. Возможно, кто-нибудь и спортивное гражданство решит поменять на наше, на российское. Смотреть надо в будущее, Жанна. Вы обладаете прекрасным спортивным сооружением, но при этом используете его процентов на 20. Это я тебе как бизнесмен говорю. Вдобавок… Если ты говоришь, Муравьёва сейчас в областной федерации отирается, она может и посодействовать в решении этой проблемы.

— Хорошо, — согласилась Жанна. — Я поговорю с Артуром на эту тему, но… Кто же поговорит с самим Левковцевым?

— Мы сами и поговорим! — рассмеялась Анна Александровна. — На «Ростелекоме»! Кстати, ты не хочешь поучаствовать в их шоу? В смысле, в показательном на «Ростелекоме»? Я думаю, они бы согласились тебя взять.

Жанна в ответ рассмеялась так звонко, что спугнула ворон, сидевших на соседнем дереве. Для неё участие в шоу было за гранью фантастики…

Так, прогуливаясь, перешучиваясь и разговаривая о былом и о насущном, прошли всю новую часть района и повернули вправо, дойдя до конца. Дальше простирался лес и лужайки с проложенными лыжными и велосипедными трассами.

Расширился Рабочий посёлок значительно: по меньшей мере, в полтора раза. К старым девятиэтажкам, построенным в 1970-е годы и в начале 1980-х, добавились новые, более современные, которые были построены в нулевые годы. Они огибали старый район новыми кварталами. Речка, по которой когда-то сплавлялись на плотах, сейчас оказалась забрана в большую бетонную трубу, проходившую где-то в земле, над ней тянулся длинный сквер в виде аллеи, с лавками, деревьями и небольшим развлекательным комплексом.

Анна Александровна нашла примерное расположение речки лишь по наличию автоматической телефонной станции, которая до сих пор стояла на своём месте, только на крыше белели две большие спутниковые антенны, а также вышки с более мелкими тарелками, повёрнутыми во все стороны — сейчас здесь принимался и раздавался по району спутниковый интернет и цифровая телефония.

— Это одно из мест силы! Сюда мы лазили золото искать! — рассмеялась Анна Александровна, указывая на станцию. — И, кажется, кое-что нашли.

— Какое ещё золото? — неожиданно встрепенулась Людмила, до этого момента вместе с Сашкой практически безмолвно шествовавшая за Жанной и мамой. Говорить пока случая не представлялось, она как губка впитывала информацию, которую выдавали мама и Жанна. Ведь она многого не знала, многое от неё осталось в тайне после того, как покинула 1986 год.

— А вот не скажу! Очередная подростковая дурость! — ещё громче рассмеялась Анна Александровна. — Всему виной была Люська!

Больше Анна Александровна ничего говорить не стала, а Люда не стала спрашивать. Вообще, её состояние всё более и более становилось подавленным. С одной стороны, она словно попала в прошедшее время, особенно когда пошли старые девятиэтажные дома, которые она хорошо знала. Дома так и не изменились, разве больше стали парковки во дворах, а также появились хорошие детские городки, на парковках стояло много автомобилей. При виде старых, хорошо знакомых кварталов она ощутила острое чувство дежавю. И опять на неё нахлынула печаль по своему потерянному миру. По друзьям, которые стали взрослыми, по развлечениям, которые прошли стороной. Что она бы сейчас делала в 1986 году? Летом наверняка бегала на речку с друзьями, плескалась в воде, играла в карты на гаражах, ходила в кино. Зимой зависала бы в подъезде, и опять играла в карты и пробки! Занималась всеми теми приятными мелочами, которыми так любят заниматься дети и подростки на летнем отдыхе. Попав в 2022 год, она полностью погружена в спорт. Поначалу ей это нравилось, но сейчас, попав на родину, она особенно остро ощутила, что оказалась лишена детства…

Но это только с одной стороны. С другой, она смотрела на новые дома, на кварталы, выросшие как грибы в тех местах, где их никогда не было, и понимала, что время не стоит на месте. И также понимала, что невозможно стоять на месте самой. Нужно идти вперёд… Не нужно ныть.

Потом прогулялись по аллейке, с двух сторон которой стояли лавки, деревья, посреди возвышался небольшой круглый фонтан, сейчас, в ноябре, уже отключённый.

— Речка точно здесь была! Мы тут на плотах катались и рыбачили! — уверяла Анна Александровна. — Я сужу по расположению этого места и по месту телефонной станции. И здесь где-то должен идти подземный ход прямо к ней. Это одно из мест силы!

Однако её слова были встречены смехом и недоверием.

— Ладно, пойдёмте посмотрим на наш дом! — предложила Александровна.

Вот это, пожалуй, был очень трагический и даже драматический момент: когда Люда подошла к своему бывшему дому, то опять ощутила, как на неё нахлынуло сильное чувство печали. Несмотря на то, что дом сейчас стоял уже не на окраине микрорайона, и подходили они к нему с другой стороны, где раньше был пустырь, узнала она его сразу. Также, как в тесной толпе, издалека, по походке, по одежде, узнаёшь хорошо знакомых людей, например родственников или родителей.

Несмотря на то, что прошло уже 36 лет с тех пор, как она жила здесь, старая длинная девятиэтажка, сейчас уже потускневшая и постаревшая, стояла всё так же незыблемо в компании своих более новых компаньонов. Отсюда, с этого ракурса, со стороны бывшего пустыря, видно даже их угловую квартиру на девятом этаже. Вот они, её бывшие окна, сейчас, замененные на белые пластиковые. Прошла бездна времени, и, возможно, жили с тех пор здесь много людей, однако Люда именно сейчас ощутила, что попала домой, туда, где какая-то невидимая часть её осталась навечно и теперь звала её к себе.

Неожиданно Люда расплакалась горько и безутешно. И это стало для всех настолько удивительно, что вся компания моментом остановилась.

— Милая, что с тобой? — участливо спросила мама, вынула из сумочки платок и начала вытирать дочери слёзы. — Всё хорошо, мы с тобой. Я понимаю, что у тебя стресс от множества соревнований, этих перелётов. Успокойся. Сейчас мы скоро уже пойдём в номер.

Когда проходили мимо её первого подъезда, Люда не могла на него смотреть, хотя мельком увидела, что над подъездом висит потускневшая железная табличка: «Здесь жила олимпийская чемпионка Людмила Хмельницкая».

Вся компания остановилась посмотреть на эту табличку, ведь это действительно, как говорила мама, было «место силы».

Люда смотрела в противоположную сторону. Очень тяжело было видеть своё имя и фамилию здесь… Ощущения такие же, словно стоишь на кладбище и смотришь на памятник, на котором табличка с твоей фотографией и фамилией. А девчонки, как назло, стали подходить и фотографироваться на фоне этого подъезда и таблички.

— А вон там я жила! — неожиданно крикнула Анна Александровна и подбежала к второму подъезду от этого, показав на окна третьего этажа. — Там наша квартира была! А на этой лавке я в куклы игралась! Ура! Я вернулась домой! Эх, почему никто не прибил плакат, что здесь жила Фролова Анна??? Сейчас селфи сделаю!

В отличие от Люды, на лице Анны Александровны, да и в её поведении тоже, никакой грусти не ощущалось, наоборот, вела она себя очень весело, по-видимому, ей действительно доставляло радость то, что она наконец-то приехала в родные места. Похоже, как мама и говорила, она давно дистанцировалась от Екатинска и сейчас жила в другой реальности, которая стала её вселенной.

— Пойдёмте ещё на каток сходим! — предложила Анна Александровна. — Зимой мы там неплохо время проводили! У нас была своя компания. Сначала Люська одна каталась на коньках, потом как-то все подключились. Кажется, в 1987−88 году тут уже целые представления давали, на которые весь район сбегался посмотреть.

Каток сейчас, на удивление, тоже существовал, несмотря на прошедшее время и дороговизну каждого клочка земли внутри микрорайона. Сейчас, естественно, льда не было: видно лишь прямоугольную асфальтированную площадку. Вокруг неё — борты из дерева и фанеры, крашеные в красный цвет, по периметру — светильники, свет которых казался таким романтичным долгими зимними вечерами, когда Люда с Максом, Анька, Стас и Сашка ходили сюда. Лавки по краям стали более новыми, и ещё добавился небольшой железный киоск, на котором было написано: «Прокат коньков». Сейчас киоск был закрыт на висячий замок. Киоск уже как бы придавал дворовому катку некий официальный статус. Больше тут смотреть было не на что, но Анна Александровна восторженно прошла до середины катка и прыгнула несколько раз, махая руками!

— Вот тут я каталась! Тут я каталась! Сфотографируйте меня! — крикнула Анька.

Потом от катка пошли к школе. Аллея, ведущая к ней, была тоже покрыта тротуарной плиткой. По краям стояли лавочки, на которых сидели несколько подростков, ковыряясь в телефонах. Высажены новые деревья, подвязанные на палки.

— Заходить в школу не будем! — заявила Анна Александровна. — У меня с этим заведением связаны не сказать, чтобы очень хорошие воспоминания. Хотя… Было всякое. Работал у нас тёплый фанатский кружок, сначала в школе, а потом в ДЮСШОР, а Люська вела в школе хореографическую студию. Фигурным катанием многие из нас были заражены очень сильно. Многое я помню, а многое забыла, но сейчас вспомнила.

Школа была всё такой же. Двухэтажный первый корпус со столовой, физкультурным залом и администрацией, к нему примыкает переходной двухэтажный корпус, на первом этаже которого раздевалки, а на втором этаже несколько предметных кабинетов. Главный четырёхэтажный корпус. Всё знакомо, всё такое же, разве что дети другие, не в советской школьной форме, а в современной одежде. Идут, не общаясь друг с другом, а глядя в телефоны.

В школу, по желанию Анны Александровны, решили не заходить: там наверняка опять на входе турникеты, надо что-то доказывать на входе охраннику… Да и кого там встретишь? Директор Валентин Петрович, фронтовик, давно уже умер, учителя тоже умерли или давно на пенсии. Они и в 1986-м уже были немолоды, а прошло 36 лет… Ничто в этой школе их не ждало…

— Ну, милая, как твои впечатления? — неожиданно спросила Анна Александровна, прямо уставившись на дочь. — Ты хотела сюда съездить, хотела увидеть, где находятся наши корни. Вот, я провела тебя по всем памятным местам, которые здесь были. Места силы! Что ты можешь сказать по этому поводу?

По всему видно, Анна Александровна не просто так обратилась к дочери. Она видела что с тех пор как вышли из ЛДС имени Хмельницкой, Арина становилась всё печальнее и печальнее. А сейчас на ней вообще лица не было. Такое ощущение, что даже побледнела.

— Что я должна сказать? — вяло спросила Люда. — Что ты от меня хочешь услышать?

— Ты мне должна сказать, почему ты меня постоянно спрашивала про этот город? — строго спросила мама. — Вот, мы приехали сюда, я вижу, что ты не в себе, поэтому спрашиваю: что всё это значит? Я исполнила твоё желание и хочу получить прямой и чёткий ответ.

— Ладно, пойдёмте к машине, пора ехать! — предложила Жанна, увидевшая, что между Стольниковыми начинается какой-то нелёгкий разговор.

— Мы не были ещё в одном месте силы! — неожиданно упрямо ответила Люда. — На гаражах, где был ваш штаб! Почему ты туда не пошла?

Анна Александровна чуть не потеряла дар речи и с большим удивлением уставилась на дочь. Она могла бы поклясться чем угодно, что нигде и никогда не говорила ни про какой штаб и ни про какие гаражи. Почему? Да потому что сама забыла про это! И это было не важно! Какой дурак будет помнить во взрослом возрасте обо всём этом? О гаражах, подъездах, Синих скалах? Это было давно и неправда!

— Да, верно, — согласилась Анна Александровна. — У гаражей мы не были. Поэтому давайте сходим туда.

Гаражи были совсем недалеко от школы, поэтому идти долго не пришлось. Люда хотела сначала следовать впереди всех, но всё-таки придержала прыть. Уже корила себя, что не сдержалась, напомнив про гаражи. Однако ничего не могла с собой поделать, вырвалось само собой. Пока шли, Анна Александровна с большим подозрением косилась на дочь, гадая, откуда ей известно про гаражи. Хотя мог, естественно, сказать и Стас. Да и Люська могла ненароком обмолвиться. В принципе, ничего удивительного в этом не было. Однако, если сложить вместе некоторые факты, складывалась такая картина, словно Арина… каким-то образом присутствовала в её детстве, знала многое, что даже она, Анна Александровна Стольникова, сейчас забыла и погребла под грузом более свежих воспоминаний. Как это возможно? Логически это никак нельзя было объяснить. Это был какой-то феномен, недоступный пониманию.

Смелая шла спокойно: кто его знает, о чём говорят эти Стольниковы. Никакие мысли в голову ей не приходили, ей было интересно гулять по другому городу, рассматривать его, ходить по местам славы, в которых росла Хмельницкая. Она даже сама ощущала в этих местах какое-то определённое обаяние. Словно история раскрывала перед ней свои страницы. Однако чувство это было неопределённым, и точно идентифицировать его было никак нельзя.

Гаражи, к удивлению, стояли до сих пор, хотя прошла уже бездна лет. Кирпич при Советском Союзе был хороший. Всё так же примыкали к стадиону школы с обратной стороны, на общей крыше их кое-где выросли молодые деревья. Разве что громадный тополь спилили, либо сам свалился от старости. Вся местная детвора лазала на него только в путь. Каждое место, до которого добирались, имело своё название: «кровать», «кресло», «корзина». Сейчас ничего этого не было, и от этого место казалось пустым и уже никчёмным.

— Здесь был наш штаб, — заявила Анна Александровна, показывая на дальнюю часть крыши гаражей. — А вот здесь мы забирались на них, видите, кирпичи выложены в виде лесенки. Там, на крыше, у нас лежали два матраса и всякая ерунда. Иногда днями тут проводили, играя в карты. Мужики, которые приходили за машинами, постоянно нас гоняли отсюда, грозили милицию вызвать. Нам было пофиг, молодые, глупые. Тут росло громадное дерево: тополь, похожий на тролля, мы на него лазали. А зачем, фиг его знает… Оттуда упасть очень легко! Мне снилось несколько раз, как будто Максим залазит туда, ветка ломается под ним, он падает вниз. И на этом месте сон заканчивался.

— Именно Максим падает? — с неожиданным интересом спросила Люда.

— Да… — замялась Анна Александровна. — Странно, да? Макс в реале залазил до середины дерева, но всегда мечтал залезть на самую верхотуру. А это была высота пятого этажа. Оттуда свалишься — это явный кирдык. И ведь мы, дурачки, не отговаривали его от этого, сами наперегонки лазили, соревнуясь в глупости. Хорошо, что ты у меня, моя родная, не такая! Ты у меня умная! Утю-тю! Иди сюда! Дай я тебя облобызаю!

Анна Александровна в приливе материнской любви, обняла дочь и исцеловала ей всё лицо, держа за подбородок, несмотря на возмущенный писк Людмилы и вялую попытку отбиться.

— Ну всё? Все довольны? Все места силы посетили? — громко сказала Жанна. — Скажу так: у нас была точно такая же компания, как у вас, жаль, конечно, что мы не дружили. Увы, надо признать, друзьями мы не были, лишь хорошими знакомыми. Да и жили мы в центре. Но у нас там тоже были свои приоритеты, свои интересы и свои мелкие детские радости и тайны. Эх, ностальгия меня охватила, глядя на вас. А давайте к нам в гости поедем? Артур с работы придёт, закажем что-нибудь из ресторана? Посидим, попоём в караоке? Потанцуем?

Ну что ж, осталось только согласиться и продолжить этот прекрасный, но немного грустный день…