Милан. Том 7

Глава 2 Теплая встреча в Екатинске

Семейный номер, в который заселились Людмила, мама и Сашка, на удивление оказался приличным. Во всяком случае, здесь хоть и стояло три кровати, но по площади, а самое главное, по размеру свободного пространства, он был просторнее, чем тот номер на двоих, в котором они жили в Екатеринбурге.

В номере две кровати у одной стенки, третья кровать посередине, на противоположной стенке большой телевизор, под ним письменный стол с креслом, платяной шкаф. В номере есть душ, ванная, туалет, кондиционер, Wi-Fi, красивые жалюзи на больших окнах. Ну а то, что находится на седьмом этаже, так девушка на ресепшене говорила, ничего страшного: лифт работает. Да и сколько здесь намеревались пробыть: день, два?

— А с чего мы начнём нашу экскурсию? — поинтересовалась Смелая у Анны Александровны.

Сейчас путешественницы уютно расположились в номере и собирались пойти пообедать в гостиничный ресторан.

— Наверное, с осмотра достопримечательностей, — пожала плечами Анна Александровна и посмотрела на часы. — Например, можно сходить в музей, посмотреть на медный самородок и повозку-паровоз. Да там много чего можно интересного увидеть!

— Ну уж нет! — решительно возразила Людмила. — Знакомство с городом нужно начать с самого главного, что в нём имеется: с ДЮСШОР, где занималась Николаева, то есть… Хмельницкая.

— Милая, у тебя целого дня не хватит, чтобы посмотреть на эту школу, — рассмеялась мама.

— Почему не хватит? — с большим удивлением спросила Люда.

— Потому что в городе три катка, и все они так или иначе связаны с Люськой, — терпеливо объяснила Анна Александровна. — Старый каток, на котором мы занимались, так и работает, но рядом с ним в конце восьмидесятых построен новый тренировочный каток, там занимаются только фигуристы. А ещё построена целая новейшая ледовая спортивная школа имени Людмилы Хмельницкой на Рабочем посёлке, где мы с Люськой жили. И с чего ты предлагаешь начать твою экскурсию?

— Естественно, со старой школы! — уверенно ответила Люда. — Было бы очень любопытно посмотреть, какой она стала.

— Ну, какой она стала, посмотреть, конечно, можно, а вот сравнить-то тебе не с чем, ты же не знаешь, какая она была! — весело заявила мама. — Ладно, раз мы здесь, начнём свой поход по местам памяти оттуда. Что-то ты меня заинтриговала. Слушай, я всё-таки не пойму, откуда такая тяга к прошлому?

— Знаешь, мама, мне всё-таки любопытно, как Хмельницкая пошла вверх, — подумав, ответила Люда. — Я хочу увидеть места, где она тренировалась и жила, впитать дух эпохи. Я, может, в будущем году поставлю программы, которые похожи на её победные программы. Или вообще буду катать советские темы.

Анна Александровна с большим удивлением посмотрела на дочь. Кажется, Арина сейчас говорила очень важные и значимые вещи.

— Убедительно звучит, — призналась Анна Александровна. — Но сегодня уже в любом случае поздно. Сейчас почти вечер, и спортивная школа наверняка не работает. Да и по родному городу я не хотела бы ходить в сумерках, легко можно остаться без денег и без зубов. Давайте сегодня отдохнём. Сейчас пообедаем в ресторане гостиницы, потом вернёмся и проработаем план завтрашних походов. Вы, кстати, не забывайте, дорогие мои: у тебя, Саша, через 10 дней состоится этап Гран-при в Москве, а у тебя, Аря, через 17 дней старт в Японии, где акклиматизация будет ещё та, которая тебе и не снилась.

Пожалуй что, это был очень разумный вариант планировки с завтрашнего экскурсионного дня…

… В ресторане гостиницы народу было не сказать чтобы много: рядом находились ещё несколько заведений с различными национальными кухнями, и многие постояльцы ходили питаться туда. Однако Анна Александровна не захотела последовать этим путём.

— Я, когда подростком была, мечтала о многом, но попасть сюда было одной из самых заветных мечт! — заявила она, когда вся троица расположилась за столом у окна и официант, тщательно причёсанный молодой парень в чёрных брюках и белой рубашке с галстуком-бабочкой, принёс меню.

— А почему? — с любопытством спросила Смелая.

— Понимаешь, Саша… — голос Анны Александровны стал слегка печальным, а взгляд затуманенным. Она словно погрузилась в далёкие и почти забытые воспоминания.

— Мы росли на окраине города, где, кроме домов и пустырей между ними, ничего не было. Когда мы приезжали, заметь, достаточно редко, в центр, мы как будто попадали в другой город, в другое измерение. Здесь были бульвары, парки, аллеи, кинотеатры, театр, кукольный театр, рестораны, кафе, «Универбыт», в конце концов. И апофеоз всего — вот этот красивый проспект с гостиницей «Интернационал». А гостиница что такое в советское время? Это место денег и моды. Сюда даже иностранцы приезжали, а если надо, то и различные известные и не очень известные люди, однако, которые, тем не менее, выглядели очень прилично. Не так, как мы и наши родители, работяги с завода. Эти люди ходили в модных пиджаках, галстуках, модных плащах и пальто, в шляпах, а их дамы в красивых платьях и обуви. Чёрт, да это был…

Анна Александровна сделала жест вилкой в воздухе, так увлеклась своим рассказом.

— Это был как будто другой мир. И не забывай: мы были дети! Дети, которые не видели много хорошего, и при этом впитывали всё как губка. Мы приходили сюда и смотрели в окно этого ресторана и видели, как люди сидят за столиками, обедают, в зале играет живая музыка. Да, здесь была своя группа, причём очень известная на весь город. И мы проникались всем этим, завидовали этим людям. Мы мечтали, что когда вырастем, будем днями ходить сюда, жить в этой гостинице, даже имея свою квартиру, и питаться только в этом ресторане. Сидеть в красивой одежде, есть, пить и танцевать под медленные красивые мелодии. Вот так, Саша, мы жили. Как обычные простые люди. Поэтому я всегда говорю, что мы, наш род, из рабочих!

Надо сказать, на Сашку речь мамы произвела очень большое впечатление. Анна Александровна открылась с какой-то другой, более скрытой стороны. Ведь она поделилась потайными воспоминаниями своего детства. Но удивительно другое: если бы Анна Александровна не была так увлечена своей речью, а Сашка так внимательно не слушала её, они бы обратили внимание, что Людмила притихла и внимательно уставилась на мать. И даже выражение её лица стало другим, каким-то печальным и отрешённым. Ещё бы! Ведь она на 100 процентов была согласна с мамой! Потому что у неё ощущение от гостиницы было абсолютно таким же. Да и как им не быть другими: ведь это она вместе с Анькой, Максом, Стасом и Сашкой ходили к этой гостинице и иногда по полчаса стояли и разглядывали в окнах людей, ужинающих и танцующих здесь. Это она с друзьями, сидя на лавочке напротив в скверике внимательно наблюдала за входными дверями в отель.

Она видела, как приезжают на такси важные люди с кожаными дорожными чемоданами и саквояжами, входят внутрь, теряются там, как будто попадая в параллельный мир. Ведь им-то советской шпане туда хода не было! А один раз она помнила это совершенно точно, когда проходила мимо гостиницы, зыркая по сторонам, её остановил какой-то мужик в клетчатом костюме, шляпе, и с большой толстой сигарой в уголке рта. Он что-то сказал ей и протянул пачку редкой и дорогой жвачки «Орбит». Сколько ей тогда было? Лет 10… Потом он что-то сказал ей, обомлевшей от счастья, и пошёл прочь. Это был один из самых счастливых дней в её жизни… Она потом долго думала: зачем этот дядька, судя по всему, какой-то важный иностранец, дал ей жвачку? Ведь она стоит на базаре… целое состояние! Рублей пять, не меньше! То, что такая жвачка стоит сущие копейки, она узнала только сейчас…

…Когда уже почти закончили ужин и собрались покидать ресторан, к ним подошёл и слегка поклонился пожилой мужчина в костюме и белой рубашке. На лице модная нынче небритость, присущая скорее, молодым людям.

— Здравствуйте, прошу меня извините, что нарушаю ваш покой, — сказал мужчина, обращаясь к Людмиле. — Хочу сразу представиться. Я Иван Эдуардович Журанков, главный редактор телеканала «Екатинск днём и ночью». Хотел бы задать вам нескромный вопрос: вы олимпийская чемпионка по фигурному катанию Арина Стольникова?

Кажется, визит инкогнито не получится… Анна Александровна припомнила этого человека. В конце 1980-х — начале 1990-х он был корреспондентом основной местной городской газеты «Екатинский рабочий». Потом параллельно работал в перестроечной демократической газете «Наше время», где публиковал острые статьи, критикуя партию и так называемый «застой», сам будучи при этом комсомольцем и коммунистом. Потом, в середине 1990-х, когда в городе появился свой местный телеканал, ушёл туда журналистом и ведущим программы происшествий «Скверный день» и демократической передачи «Утренний чай с мэром». Человек неоднозначный и острый на язык и сенсацию. Вот надо же попасться… Не успели приехать, а уже ногой в… Чего ему надо? Естественно, Арька его не знала.

— Да, я Арина Стольникова, — согласилась Люда. — А это моя мама и одногруппница Саша Смелова.

— Очень приятно, — Журанков без интереса посмотрел на Анну Александровну и Сашку. — Скажите, а можно задать вам несколько вопросов? Для нашей новостной программы? Я думаю, ваш приезд будет большой сенсацией для наших людей.

Анна Александровна, предчувствуя конец их спокойной жизни, встретившись взглядом с Людой, слегка покачала головой, однако Сашка взяла ситуацию в свои руки.

— Конечно, можно задать! — заявила Смелая. — Аря, ответь на несколько вопросов! А то я отвечу!

— Ну хорошо, — согласилась Люда. — Спрашивайте.

— Давайте пройдём в вестибюль, — предложил мужчина.

— А что вы здесь делаете? А у вас оператор есть? — спросила Смелая, когда вся компания расселась в вестибюле на большом угловом диване, обитом синей экокожей.

— Нет, оператора у меня сейчас нет, — покачал головой Журанков. — Я здесь нахожусь как частное лицо: просто пообедать зашёл. Просто я случайно увидел Арину и сразу узнал. Поэтому решил задать несколько вопросов, которые, возможно, будут интересны нашим людям. Итак, Люда, ваш визит в Екатинск носит официальный характер?

— Нет, неофициальный,-отрицательно качнула головой Людмила.- мы приехали сюда как обычные люди, в частном порядке. Моя мама отсюда родом, и я захотела узнать откуда растут наши корни.

— Так это же мегасенсация будет! — оживился Журавков. — То есть ни администрация города, ни наши спортивные чиновники не знают, что вы сюда приехали?

— Никто не знает, — согласилась Люда. — В наших планах пробыть здесь день, максимум два, и, скорее всего, послезавтра мы уедем, потому что мне в понедельник уже на тренировку. Меня отпустили всего на 3 дня.

— Удивительно! — не поверил Журавков. — Слушайте, а вы не хотели бы участвовать в нашей вечерней программе «Вечерний Екатинск»?

— Я думаю, что нет, — не согласилась Люда. — Мы приехали сюда не для участия в телепрограммах, цель у нас совсем другая. Прошу извинить.

Журанков задал ещё несколько вопросов, потом Анна Александровна сказала, что они устали, девушки сегодня после соревнований, и, пожалуй что, с разговорами надо заканчивать.

Потом, когда возвращались в номер, мама сказала что завтра об их визите узнают все.

— Весь город будет гудеть! — заявила она.

— С чего бы это? — удивилась Смелая.

— А вот увидишь, Саша! — рассмеялась мама. — Этот город в конце 1980-х годов буквально жил и горел фигурным катанием. Им здесь болели абсолютно все! Ты просто представь себе: у нас в городе не было ни футбольной команды, ни хоккейной команды высокого уровня. Местные всегда болели за свердловский хоккейный «Автомобилист», типа, из одной области, почти земляки. А тут, представь себе, в наших дебрях появилась мировая звезда фигурного катания, которая представляет именно наш город и нашу спортивную школу. Боже, да тут такое началось… И я приняла во всей этой движухе самое активное участие! Сейчас, конечно, этот движ понемногу сошёл на нет и приобрёл скорее статус официоза и бюрократии. Но тогда это движение было по-настоящему народным. Самым широким, которое знает история. Такой шорох навели мы с Люськой!

Люда внимательно слушала маму, ведь она этого периода жизни своего родного города, к сожалению уже не застала…

…Опасения мамы насчёт шума в городе оправдались. Утром, во время завтрака Анна Александровна заметила странного мужика в костюме и плаще, постоянно подходившего к окнам и, приставив руку ко лбу, старавшегося разглядеть внутренности ресторана.

— Наш клиент! — усмехнулась Анна Александровна.

— Как понять: «наш клиент»? — с недоумением спросила Люда.

— Я даю 146 процентов гарантии даю, что он нас высматривает! — с уверенностью заявила мама. — Вчера вы знатно засветились!

— А что им надо-то? — с недоумением спросила Люда. — Сейчас же страсти по фигурке тут кончились.

— Милая, догадайся, чем живёт провинциальный город на Урале? — понимающим тоном ответила мама. — Здесь каждая мелочь, самое мельчайшее событие: потерявшаяся собака или драка среди школьников — это новость глобального масштаба! Плюс каждый провинциальный журналист любит прославлять свой город, где нужно и где не нужно. А что ещё делать людям, если они живут в обыденной обстановке? Поэтому твой приезд сюда — это, безусловно, событие громадного масштаба.

— Но в Екатеринбурге почему-то так не было! — резонно заметила Сашка.

— Потому что там прошляпили ваш приезд! — парировала мама. — Это первое. И второе — это то, что Екатеринбург — город более крупный, и событий в нём происходит больше. Вы там катались при пустых трибунах. А если бы соревнования проходили здесь, будьте уверены, тут был бы полный аншлаг!

Смелая иронично хмыкнула, не поверив маме, однако в дальнейшем вынуждена была согласиться, что Анна Александровна была полностью права!

Едва вышли в вестибюль гостиницы, сразу же увидели большую группу людей, которые явно ожидали их. Здесь стояли две девушки в русских национальных одеждах, у одной из которых в руках был серебристый поднос с большим караваем и солонкой хлеба, присутствовал вчерашний господин Журанков с двумя видеооператорами, осветителем, мужиком с длинным микрофоном, несколько мужиков, по виду чиновников мелкого ранга, скорее всего, служащих мэрии. По-видимому, вся эта компания сначала сидела в большом автобусе, стоявшем на парковке перед входом. А наблюдающий, которого заметила Анна Александровна, высматривал в окно, когда знаменитости закончат завтракать и пойдут наконец на улицу.

— Добро пожаловать! — громко сказала одна из девушек, та, что стояла с хлебом-солью, подошла к Людмиле и протянула ей каравай. — Просим отведать наши уральские хлеб-соль!

Журанков в это время махнул рукой телеоператорам, те включили камеры, стоявшие на штативах, осветитель подал освещение на всю троицу москвичек, а звукооператор протянул длинный дрын с мохнатым микрофоном на конце.

— Спасибо, — смущённо сказала Люда, с трудом отщипнула кусок каравая, макнула в соль и прожевала его.

— Ой, какой у вас хлеб красивый, — похвалила Смелая, оторвала кусок хлеба и сунула в рот.

— Право, не стоит, — недовольно сказала Анна Александровна, но всё равно оторвала небольшой кусок хлеба.

Вторая из девушек подошла с тремя букетами цветов и протянула один букет сначала Людмиле, второй Сашке и третий Анне Александровне.

— Мы так рады, что вы приехали к нам! — радостно сказала девушка. — Минуточку! Сейчас ребята сделают общую фотографию!

Потом и та девчонка, что стояла с хлебом, и та, что была с букетами, вполоборота встали рядом с Людмилой и заняли модельные позы, выставив бёдра вперёд и изобразив белоснежные голливудские улыбки. Один из операторов взял фотокамеру, висящую на шее, и несколько раз сделал снимок.

— Арина! Я рад, что ты приехала в наш славный трудовой город! — важно сказал один из мужиков, по виду похожий на толстого чиновника. — Для нас это великая честь! Сейчас мы предлагаем вам культурную программу: просим проехать с нами в школу номер 23, где состоится торжественная линейка с учащимися средних и старших классов, потом мы посетим Уралвагонзавод, где состоится встреча с трудовым коллективом, и под конец у нас запланирован торжественный вечер для ветеранов и почётных жителей города в мэрии Екатинска.

— Бежим! — неожиданно крикнула Анна Александровна и изо всех сил поскакала к выходу.

Смелая восторженно взвизгнула и припустила за ней изо всех сил. Людмила пожала плечами и с недоумённым выражением лица побежала за мамой и Сашкой.

Пожалуй что, для всех присутствующих это был довольно неожиданный ход событий…