Глава 24

Страх – едва ли не самый главный враг человека, причина неудач, болезней и конфликтов даже между самыми близкими людьми. Миллионы людей боятся прошлого и будущего, старости, безумия и смерти. Ребёнка парализует страх при мысли, что некое чудовище прячется под его кроватью и хочет забрать его с собой. Этот страх не мог бы быть сильнее и реальнее, если бы чудовище и вправду существовало. Но стоит включить свет и объяснить ему, что опасность он сам себе выдумал, страх исчезает. Спасение в том, что многие наши страхи и фантазии существуют отдельно от привычной нам действительности. Но человек слаб, и даже самый иллюзорный страх способен увлечь его туда, где все ужасы, порождённые подсознанием, абсолютно реальны.

Хасан Тахсини, физик, астроном, психолог, ректор Стамбульского университета, XIX век

– Кто такой Доктор? – спросила принцесса, поднимаясь из-за стола. На самом деле ей не очень-то хотелось уходить. Впервые в этом мире она увидела людей, которые вызывали симпатию. Если не считать Крошку-Енота, но тот, как оказалось, человеком не был.

– Доктор? – несколько растерянно переспросила девушка с конопушками. – Доктор… Это… Это Доктор. Он сам скажет.

– Он тут главный? – На этот раз Анна не рассчитывала получить вразумительного ответа, однако девушке пришёл на помощь парень, что только что произносил речь:

– У нас здесь нет главного. Нас слишком мало, чтобы нам нужен был главный. У нас каждый вправе иметь своё мнение и пытаться убедить остальных в своей правоте. Так вот… Доктору это удаётся чаще других. Я вообще не припоминаю ни одного случая, когда ему этого не удалось.

Принцесса кивнула ему в знак благодарности за исчерпывающий ответ и направилась к выходу, услышав за спиной цокот каблуков девушки, которая вызвалась её проводить.

– Нам к этому Доктору обязательно? – спросила она, не оглядываясь.

– Может, и не обязательно, но ключи от Лабиринта только у него, – донёсся до неё ответ. – Честно говоря, если ты передумаешь туда идти, то я буду только рада. Ничего там хорошего нет. Мир без надежды и радости…

– А здесь? – Анна стояла уже в дверном проёме и на этот раз посмотрела на собеседницу. – А здесь вам есть, на что надеяться? Есть, чему радоваться?!

– Здесь, милая, хоть и нет жизни, зато есть всё, что для неё необходимо, – ответила та с улыбкой, искренней и лучезарной. – Радость и боль, успехи и поражения, любовь и ненависть, работа и отдых. И ещё у каждого из нас впереди вечность. Может быть… Доктор лучше объяснит. Пойдём. – Она оттеснила принцессу и вышла на залитую солнцем площадь. Толпа разошлась, и теперь здесь старательно работал метлой пожилой дворник, сметая в кучки конфетные обёртки, пластиковые стаканчики, окурки и прочий мусор. Кучки таяли, как снег в жару, и впитывались в булыжную мостовую. По сверкающим на солнце рельсам неторопливо прогремел красный обшарпанный вагончик, и усатый вагоновожатый улыбнулся Анне.

– А почему вокруг одни руины? – спросила принцесса.

– Они служат напоминанием о том, как опасен Хаос, и что будет, если он прорвётся сюда, – ответила девушка. – Побежали, а то трамвай уйдёт. – Она схватила принцессу за руку и увлекла её в сторону остановившегося вагончика.

Едва они вскочили на подножку, звякнул колокольчик, и трамвай двинулся с места, неторопливо постукивая колёсами. Салон был почти пуст, только на деревянном сиденье возле водительской кабины сидели две девочки лет десяти с белыми бантами на коротких косичках, в белых коротких с бретельками платьишках в синий горошек. Они о чём-то перешёптывались, искоса поглядывая на принцессу, потом начали о чём-то спорить, подталкивая друг друга локтями. Затем та, что ниже ростом, поднялась, подошла к Анне и, явно смущаясь, попросила:

– Ваше Высочество, подпишите, пожалуйста, открытки мне и моей сестре. – Она протянула две открытки с изображением принцессы и зелёный фломастер.

Стараясь скрыть удивление, Анна опустилась на ближайшее сиденье, взяла открытки и, заглянув в лучистые восторженные карие глаза девчонки, спросила:

– Как вас зовут?

– Арина и Жанна, Ваше Высочество!

Трамвай потряхивало на стыках рельсов, и писать на коленке было непросто. Когда она вручила девочке подписанные открытки, трамвай открыл двери на остановке, и обе юные барышни торопливо покинули вагон. Они радостно мчались к небольшому аккуратному домику из красного кирпича под черепичной крышей, и у порога их уже ждали улыбающиеся родители. Сестрицы тут же начали хвастаться автографами принцессы и указывать пальцами на трамвай.

– Как они узнали, кто я? – спросила принцесса, когда трамвай тронулся с места. – И откуда эти открытки?!

– Ты – наша надежда, – просто ответила девушка. – Тебя здесь все знают.

– Это не ответ.

– Доктор ответит. Ты не подумай, что я хочу что-то скрыть от тебя. Просто он лучше всё объяснит…

– Я, кажется, задала очень простой вопрос! – Теперь принцесса едва сдерживала раздражение и, наверное, вспылила бы, если б её не провожало восторженными взглядами счастливое семейство, которое так и продолжало стоять у калитки.

– Ну, хорошо-хорошо… – Собеседница, очевидно, ощутила её настроение, и конфликтовать ей явно не хотелось. – Не знаю я, откуда мы знаем о твоём пришествии. За пару часов до твоего появления стало известно, что у нас новый Странник.

– Странник?!

– Так мы называем живых, стремящихся пройти через Хаос.

– А вы тут, значит, все мертвы?!

– Доктор лучше знает.

– А почему они так рады меня видеть?

– А вот это я знаю точно! – Девушка улыбнулась с явным облегчением. – Когда Странник уходит в Хаос, для нас это означает несколько недель мира и покоя. Хаос занят Странником, и нет нужды с ним сражаться.

– По-моему, у вас и так здесь мир и покой. – Принцесса оглядела окрестности, где за окнами трамвая медленно проплывали домики, утопающие в зелени, возле которых мирно играли дети. – Откуда здесь столько людей? Или это фантомы?

– Тихо! Здесь нельзя… Нельзя их так называть. Доктор не велел. Здесь все равны. Здесь только люди и маги. – Девушка помолчала несколько секунд, а потом вдруг бросила на принцессу взгляд, полный плохо сдерживаемого беспокойства. – Проедем немного дальше – увидишь, какой здесь мир и покой.

– Поняла. Значит, фантомы – это люди, а покойники – маги, – сделала вывод принцесса. – А я тогда кто?

– А ты – Странник.

Странник, Странник, где ты был? В Лабиринте водку пил… Всё ясно, но ничего не понятно. Может, и вправду лучше прямо здесь умереть и стать счастливым магом, которому не надо ломиться ни в какой-то там Лабиринт, чтобы угодить в какой-то там Хаос и там принять мучительную смерть, а потом всё-таки стать мёртвым магом? А как же тогда пара недель мира и покоя? Непонятно… Что ж… Доктор знает. Доктор всё расскажет.

Небо потихоньку затягивали тучи, которые становились всё мрачнее, мимо проплывали уже не дома-игрушки с уютными двориками, а бетонные бункеры, исчезли деревья и кустарники, порывы ветра поднимали облака серой пыли.

– Я забыла… – прервала принцесса затянувшееся молчание.

– Что?

– Я титул обещала тому, кто сторожит подземный переход.

– Это хорошо.

– Что хорошо?

– Что забыла. Он бы решил, что и впрямь что-то значит.

– А кто он такой?

– Никто.

– Ну, имя у него есть?

– Нет у него имени.

Перебрасываясь фразами, они обе неотрывно смотрели на безрадостный пейзаж, в котором, казалось, потухли все краски мира. И тут до принцессы дошло, почему она затеяла этот запоздалый и уже неуместный разговор о несостоявшемся Рыцаре Подземелья, или Лорде-хранителе Заднего Прохода. Ей было страшно двигаться дальше, а уж тем более – погружаться в пучину Хаоса. И подсознание сейчас искало незавершённые дела или невыполненные обязательства, чтобы появился повод вернуться, остаться здесь, с этими людьми. Все, кого она встретила здесь, в Нижней Пандоре, вызывали у неё симпатию, и неважно, кто они – призраки людей или фантомы.

Трамвай остановился, из кабины выглянул вагоновожатый и с явно вымученной улыбкой сообщил:

– Конечная! Либо выходите, барышни, либо поехали назад…

– Пойдём. – Девушка, которая так и не удосужилась представиться, легонько подтолкнула принцессу к выходу, но та, вцепившись в поручень побелевшими от напряжения пальцами, смотрела неподвижным взглядом на монолитную серую стену, которая простиралась от горизонта до горизонта, уходила вверх и терялась в низких тяжёлых тучах. Внезапно землю тряхнуло, послышался грохот, и в стене образовалась огромная ветвистая трещина, из которой начала сочиться кровь. Уже через пару секунд трещина затянулась, но кровавые линии на поверхности монолита повторяли её рисунок.

– Пойдём-пойдём, – повторила попутчица. – Ты пойми, никто тебя не гонит туда, где Хаос. Мы можем вернуться следующим трамваем, но с Доктором в любом случае тебе надо поговорить.

– Да… С Доктором. Хорошо… – сумела выдавить из себя Анна и на негнущихся ногах двинулась к выходу. – А он тут один?

– Когда как. А что?

– Я бы не смогла.

– Он много такого может, что не по силам другим. Пойдём.

За спиной звякнул звонок трамвая, и раздался удаляющийся стук колёс о стыки рельс. Путь назад был отрезан, а значит, теперь уж точно следовало идти вперёд. Вдоль стены, которую потряхивало каждые несколько секунд. По серому песку, куда ноги проваливались по щиколотку. К неведомому Доктору, местному авторитету… Анна вдруг осознала, что с тех пор, как на Дарии вспыхнул мятеж, она ничего не сделала по своей воле. Что было бы, если бы она всё-таки не позволила Тейлу схватить себя и утащить на яхту? Скорее всего, бунтовщики точно так же сдали бы её корпорации – за старые имперские долги. Но тогда жертв было бы куда меньше, и прекрасный город не превратился бы в радиоактивные руины. Но тогда не было бы и легенды о безжалостной принцессе-убийце, столь милой сердцу обывателя. Да, в деталях что-то изменилось бы, но общий ход событий, по сути, остался бы прежним. Может быть, именно сейчас попытаться направиться не туда, куда её ведут, а в противоположную сторону? Принцесса остановилась, глянула на свою спутницу и молча повернула назад. Некоторое время та смотрела ей вслед, а потом крикнула, стараясь перекрыть вой ветра:

– Так дальше раз в десять!

– Что?! – Анна оглянулась.

– Здесь, куда ни идёшь, всё равно попадёшь к Доктору. Только так, – указала она направление, в котором двинулась принцесса, – идти в несколько раз дольше. Так что шагай куда хочешь. Я подожду тебя там, на месте!

Девушка пошла прочь, и вскоре её стройный силуэт был уже едва виден в завихрениях песчаной пыли.

Анна двинулась следом. Она вдруг почувствовала себя полным ничтожеством, безвольным существом, от которого вообще ничего не зависит, которое вообще ничего не может. И ещё подступил страх, холодный и безжалостный, от которого похолодело всё внутри. Она не отрывала взгляда от удаляющегося силуэта, и ей нестерпимо захотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом. В лицо ударил порыв ветра, а прямо под ноги упал песчаный смерч. Ещё через мгновение песок осел, образовав небольшой барханчик, в котором по пояс утопала её спутница.

– Ты… Ты сильная, – сказала та, пытаясь освободиться из песчаного плена, – но только зря ты это сделала.

– Я? Сделала? – искренне удивилась принцесса, и только сейчас до неё дошло, что только что всего лишь исполнилось её желание. – А почему зря?

– Если бы я проделала с тобой то же самое, тебе бы понравилось? Тебе что – хочется двигать людей, как пешки на шахматной доске?! Привыкла фрейлинами командовать!

– Прости. Я даже не думала, будто что-то получится. – Принцесса вспомнила о своём недавнем опыте с сотворением морковного сока, и ей сразу же захотелось пить.

– Могла бы сама переместиться, если так уж соскучилась…

– Я же извинилась…

– Ладно, идём.

– А почему идём? Почему сюда ехали на трамвае? Почему нам не переместиться туда, куда надо? Раз уж здесь это так просто…

– Потому что мы здесь хотим, чтобы наше существование хоть как-то напоминало жизнь. Нормальную жизнь. Вот окажешься за стеной, там и будет тебе вдоволь перемещений, превращений и материализаций. Мало не покажется! – Девушка завершила речь и решительно зашагала вдоль стены, не оглядываясь на Анну.

Пришлось следовать за ней, несмотря на то, что не стихали порывы холодного встречного ветра, поднимающего песчаную вьюгу. Так хотелось, чтобы всё это было только сном. С того самого дня, когда на Дарии начался мятеж. Может быть, и не было ни бункера, сотрясающегося от града снарядов, ни этого дурацкого похищения, ни гибели столицы, ни мерзавца Тейла, ни дурачка Ионы, ни старого деспота Чатула, ни Крошки-Енота, ни этой девицы, что маячит впереди среди завихрений песка. Стоит только закрыть глаза, и проснешься в своей постели, на белых хрустящих простынях, под балдахином, раскрашенным в цвета имперского флага. Три горизонтальные полосы – голубая, зелёная и чёрная с пятью золотыми звёздами, сияющими на средней, зелёной полосе. Цвета флага символизируют три стихии, подвластные империи, – океаны, сушу и космос, а звёзды – пять материков Дарии.

Вдруг грянули первые аккорды имперского гимна, а затем музыку подхватил многоголосый могучий хор: «Восславься же, мир наш, под скипетром вечным! Восславься, державный властитель, в веках, всей мудростью этого мира отмечен, всю силу вселенной держащий в руках. Под дланью державной, хранящей планету, сквозь тернии к звёздам мы мчимся вперёд. На недругов козни найдет, что ответить, великий могучий дарийский народ!»

Прежде чем открыть глаза, она заметила за собой, что подпевает. Она этого не делала никогда, но сейчас, этим прекрасным утром, после пробуждения от затянувшегося ночного кошмара, не петь было просто невозможно! Правда, поднимать веки было всё-таки страшновато – а вдруг сон окажется явью…

– Ваше Высочество, пора вставать. Через полчаса принесут завтрак… – Этот тихий и вкрадчивый голос, который она, сколько себя помнила, раздавался каждое утро возле её уха, невозможно было спутать ни с чем. Фрейлина Амалия! Сухая чопорная дама, уверенная в том, что правила придворного этикета и распорядок дня превыше всего. Но сейчас голос её звучал сладко, от него веяло покоем и уверенностью. Значит, нет, да и не было никакого мятежа и никакого Лабиринта, а сон, который сейчас помнится во всех подробностях, через минуту начнёт покрываться дымкой забвения, а потом, когда подадут завтрак, рассеется совсем. Всё! Хватит потакать собственным страхам! Одеяло – долой! Остаётся, словно с горки, скатиться с кровати, попасть босыми ногами в мохнатые тапочки и бежать туда, где в мраморной ванне плещется чуть тёплый ароматный раствор солей. Но вместо того, чтобы, как положено, направиться в ванную комнату, принцесса, по пути одарив несказанно удивлённую фрейлину счастливой улыбкой, бросилась к окну. Так ей не терпелось увидеть свою целую и невредимую столицу с высоты холма, где стояла Вторая Имперская резиденция, небольшой, но изысканный дворец из розового и синего мрамора. Столица была на месте. Улицы, словно лучи, расходящиеся во все стороны от дворца, пересекали сначала административный квартал, где располагались небольшие особняки различных ведомств и контор, казармы имперской гвардии, церкви, дома аристократов и очень состоятельных простолюдинов. Дальше отблески рассвета ловили стеклянные башни небоскрёбов делового квартала, ограждавшего со всех сторон исторический центр города от спальных районов и промышленной зоны. Надо всем этим великолепием в тёмно-синем небе парили лёгкие перистые облака, окрашенные в алый цвет солнцем, уже наполовину выкатившим свой диск из-за горизонта. Грянули последние аккорды гимна, у парадного крыльца Покоев Его Императорского Величества гвардейцы в красных мундирах проводили смену караула, несколько клерков дворцовой администрации уже спешили на работу, и ещё по диагонали через площадь по мостовой из полированного булыжника неспешно трусила белая болонка, оглядываясь на девочку лет двенадцати в простом синем платье и с красной косынкой на голове. Анна вспомнила, как пару лет назад она подписала особый указ, разрешающий некой дочери кухарки дважды в день выгуливать собаку на дворцовой площади. Как же её зовут? Нет, уже не вспомнить…

– Собаку или девочку? – раздался позади голос фрейлины.

– Что? – Принцесса оглянулась, ощутив испуг и удивление.

– Чьё имя вы не можете вспомнить – принцессы или девочки? – буднично поинтересовалась Амалия.

– Я… Я что… Я вслух спросила?!

– Какая разница, Ваше Высочество?! – Голос фрейлины изменился до неузнаваемости – стал ниже, в нем послышалась неприятная хрипотца, а в интонациях появилось что-то угрожающее. – Спать надо меньше, принцесса, и всё будет хорошо! – Из-под чепца на Анну смотрел Тейл. Начальник внутренней стражи Второй имперской резиденции, переодетый в женскую одежду, выглядел несколько забавно, но Анне было не до смеха. Либо недавний сон вовсе не был ночным кошмаром, либо она сходит с ума, и абсолютно всё, что она считает реальностью, может оказаться бредом, порождённым безумием.

– Убирайся вон! – крикнула она, стараясь не показать подступающего страха, а Тейл тем временем срывал с себя платье, под которым оказался форменный чёрный мундир с золотыми эполетами и аксельбантом. Правда, на его ногах остались домашние тапочки.

– Убираться нам надо вместе, – тут же заявил Тейл. – Причём немедленно! А то будет ещё хуже, чем в прошлый раз.

– Я сказала – вон!!!

– Хватит спать! – Тейл стремительно подошёл к ней, ударил наотмашь по лицу, и мир вокруг начал осыпаться хлопьями серого пепла, а потом померк совсем. И наступила тьма.

Очнулась она от очередной пощёчины и увидела, что над ней склонилась та самая девица, что вела её вдоль стены к какому-то Доктору.

– Что ты натворила, дурочка! – По её лицу, покрытому множеством мелких конопушек, текли слёзы, а в глазах читалось неподдельное горе – как будто произошло что-то страшное, что-то непоправимое.

Принцесса приподнялась на локте и огляделась. Землю трясло, стена дрожала, в ней появлялись и тут же затягивались многочисленные трещины, из которых успевали просочиться потёки густой алой жидкости. Анна отвернулась, чтобы не видеть этого кошмарного зрелища, но картина, что открылась с противоположной стороны, оказалась ещё более ужасной. Там стоял город – тот самый вид из окна резиденции на столицу Империи. Но все здания были из песка, и какая-то невидимая сила равняла с землёй небоскрёбы и особняки, церкви и административные здания. И ещё с той стороны во всю мочь бежал человек в чёрном мундире с золотыми эполетами и аксельбантом, но в домашних тапочках, которые каким-то чудом не слетали с его босых ног. Тейл! Он мчался стремительно, поднимая за собой целую песчаную бурю. За ним гнались несколько парней и девушек в джинсах и ковбойских рубашках, вооружённых дробовиками. Они стреляли вслед беглецу, но тот ухитрялся вовремя подскакивать, и шрапнель лишь поднимала фонтанчики песка там, где он оставлял следы. Пробегая мимо Анны, он даже успел ей заговорщически подмигнуть, а потом прибавил ходу, стремительно приближаясь к стене. Ему повезло. Как будто специально для него в бетонном монолите у самого основания образовался пролом, из которого рекой хлынула дымящаяся кровь. Он нырнул в этот поток и, отчаянно выгребая против течения, успел исчезнуть в проломе, прежде чем тот затянулся. А вот для его преследователей алая жидкость оказалась губительна. Те, кого захлестнул поток, мгновенно сгорели, превратившись в белый дым, а те, кого зацепили брызги, сидели на песке и стонали от боли, вызванной страшными ожогами.

– Я должна им помочь, – заявила конопатая девица, поднимаясь с корточек. – А ты иди туда. – Она указала на обыкновенный шалаш из ивовых веток, стоящий буквально в сотне метров. – Доктор тебя уже заждался, наверное. – Она направилась к раненым, и вокруг её головы начал разгораться серебристый сияющий нимб, который с каждым шагом становился всё ярче.

Доктор? В шалаше? А ведь мог бы и дворец отгрохать, какой не снился величайшим властителям всех времён, миров и народов. Отшельник, значит… Подвижник. Святой! Ключник-привратник. Откроет двери Лабиринта… Укажет дорогу через Хаос! Да там и шагу сделать не удастся, если оттуда текут кровавые реки. А Тейл? Откуда здесь Тейл взялся? Он же мёртв. Его же убили! Значит, фантом из её сна ожил и теперь наверняка будет мстить именно ей за то, что получил смерть вместо обещанного вознаграждения. Конечно, не её вина в том, что пришёл крах всем его планам на будущее, но мстить за это здесь больше некому. Так что в таком месте стоит бояться не только собственных желаний, но и своих снов. Наверное, здесь вообще никто не спит… Никогда. А то бы этот мир заполонили жуткие фантомы из ночных кошмаров.

Анна дошла до входа в шалаш и решительно шагнула внутрь. Сейчас ей просто нестерпимо хотелось, чтобы всё, что здесь с ней происходит, закончилось – чем быстрей, тем лучше. Чем угодно – хоть смертью. Недавний сон начисто лишил её остатков веры в хоть сколько-нибудь благополучный исход путешествия, и теперь ей было почти безразлично, что там за Доктор и чем закончится встреча с ним. Всё равно впереди кровавые реки, жуткие монстры, страх, боль и гибель. Всё равно…

– Заставляете себя ждать, принцесса!

Внутри шалаш оказался куда просторнее, чем выглядел снаружи. Это был обыкновенный кабинет чиновника, причём не слишком высокого ранга. Чёрный полированный стол с письменным прибором из зелёного поделочного камня и несколькими телефонами, пара мягких стульев и стены, облицованные пластиком под красное дерево. Лишь стена за спиной хозяина кабинета была прикрыта тяжёлым гобеленом с довольно примитивным изображением рыцаря, поражающего дракона. А слева в широком окне открывался вид на большой незнакомый и ничем не примечательный город.

Анна ожидала увидеть почтенного старца, но за столом сидел молодой парень, отличавшийся от остальных местных поселенцев лишь одеждой – на нём был обыкновенный серый костюм, белая рубашка и синий галстук.

– Здравствуйте, Доктор, – Анна сделала паузу, намекая на то, что и хозяину кабинета не мешало бы для начала поздороваться. – Рада вас видеть, Доктор.

– Я тоже рад, что Ваше Высочество наконец-то добралось досюда. Но я буду просто счастлив, когда Ваше Высочество нас покинет, и желательно – навсегда!

– За что такая немилость?

– Только что по вашей милости погибло пятнадцать человек.

– Фантомов…

– Это там фантомы – за переходом, который караулит Ничтожество! А здесь – люди! Наши дети, которых мы любим, которые нам дороги, которые умеют верить и сомневаться, любить и страдать, жить и умирать. Помните, вы сегодня давали автографы двум девочкам?

– Конечно.

– Так вот: среди погибших – их отец.

– Я не знала.

– Вы изволили вытащить из небытия очередного монстра, который наверняка сделает Хаос ещё страшнее и опаснее.

– Куда уж страшнее?

– Не вам судить об этом.

– Мне действительно жаль…

– И сделали вы всё это из одной только жалости к себе, что вдвойне мерзко! Правда, теперь это уже не имеет никакого значения. – Интонации в голосе Доктора становились жёстче с каждым словом, и чувствовалось, что он с трудом сдерживает свой гнев. – Я убедился, что ваше присутствие является угрозой для нас. Чем быстрее я спроважу вас отсюда, тем будет лучше для всех. Так что обойдёмся без долгих проводов. – Он поднялся из-за стола и направился к сейфу, стоящему в углу кабинета, нажал несколько кнопок на кодовом замке и извлёк связку тяжёлых, тронутых ржавчиной ключей, затем отдёрнул гобелен, за которым обнаружилась стена, сложенная из серых каменных блоков, и тяжёлая стальная дверь, запертая на множество стальных засовов и висячих замков. Доктор не спеша открыл их один за другим, распахнул дверь, из-за которой сразу пахнуло душной сыростью подземелья, и сделал приглашающий жест. – Прошу! Надеюсь, больше не увидимся.

– Хоть фонарик-то дадите? – поинтересовалась Анна, заглядывая в непроглядную тьму, где было видно лишь первые несколько щербатых ступеней лестницы, ведущей вниз.

– Не положено. – Доктор посмотрел на неё с едва уловимым сочувствием. – Что надо – и так увидите. Путь по лабиринту в сторону Хаоса несложен – идите прямо и до первого монстра. Почему-то я ему не завидую. А вот обратно возвращаться не советую – бесполезно, да и незачем.

Загрузка...