Глава 3

Для человеческой психики нет ничего более опасного, чем подпространственные скачки. Там, где стираются грани пространства и времени, любое мыслящее существо обретает такую свободу, такое могущество, такую близость к тайнам мироздания, что совладать с собой может лишь один на миллион.

Из записок Павла Стерха, бортового врача линейного крейсера «Александр Македонский»

– Ваше высочество! Признаться, меня кое-что беспокоит в вашем поведении… – Фрейлина Амалия сделала глубокий реверанс, но ее лицо оставалось непроницаемо суровым. – На вас, в силу вашего происхождения, лежит величайшая ответственность, а значит, вы ни в чем не должны проявлять легкомысленности. И как понимать то, что вчера вместо занятий по риторике, изящной словесности и гимнастике вы изволили провести в кустах в самой дикой, неухоженной и, я не побоюсь этого слова, опасной части дворцового парка. И с кем?! С дочерью кухарки, которой по рангу вообще не положено к вам приближаться! – Фрейлина говорила, не повышая голоса – ровно и холодно, и, похоже, внушение обещало быть затяжным. Оставалось только молчать, ожидая, когда она наконец утомится. – Вы пока не представляете, с какими трудностями вам предстоит столкнуться в будущем, какие проблемы вам предстоит решать. И каждая крупица знания, упущенная вами сейчас, может привести к роковым ошибкам. Власть – нелегкое бремя, которое может вынести лишь тот, кто обогатит свой разум всеми знаниями, которые накопило человечество за тысячелетия своего существования.

Анне вдруг представилось, что вместо слов из уст фрейлины доносится змеиное шипение, которое вдруг превратилось в душераздирающий вой аварийной сигнализации. Она вспомнила, как трудно ей было уснуть, но еще сильнее не хотелось просыпаться – лучше бы продолжался этот сон, а все события минувшего дня оказались ночным кошмаром, не имеющим ничего общего с реальностью.

Вой сирены стих, но красная лампа продолжала мигать над дверью, а через пару секунд из динамика донесся бодрый голос Тейла:

– Завтрак готов, принцесса! У вас пять минут, чтобы умыться, одеться…

Этот наглец дошел до того, чтобы пытаться установить ей режим дня! Не дождется… Она перевернулась на левый бок и закрыла глаза, надеясь, что всего лишь видит продолжение сна. Но злобная фрейлина почему-то не желала возвращаться, а мигание красной лампы пробивалось сквозь закрытые веки. В одном Амалия оказалась права: принцесса действительно не могла представить, с какими трудностями ей придется столкнуться, и то, что произошло, даже нельзя было назвать проблемой – это была катастрофа, не оставляющая никаких надежд на благополучный исход… После того, что произошло, лучше всего было бы умереть, не вставая с постели, утонуть в этом ворохе шелкового белья под роскошным балдахином. И вообще – надо было вырваться из цепких лап Тейла еще там, на Дарии, и погибнуть вместе с последними верными слугами короны.

– Пять минут прошло, – вновь донесся будничный голос бывшего сановника. – Так что сегодня, моя принцесса, вам придется обойтись без завтрака, обеда и ужина.

Красная лампа погасла, лязгнул механизм, блокирующий дверной замок, пришли желанные темнота и тишина. Теперь, казалось, ничто не мешает досмотреть сон, но тот упорно не желал возвращаться ни через минуту, ни через час. Она пыталась заставить себя не думать ни о чем, но ее разум упорно продолжал болтать, предлагая разные варианты спасения – то отравить своего мучителя, то угнать спасательную капсулу… В итоге из любого варианта следовало, что и спасаться-то нет смысла. Управиться с яхтой в одиночку всё равно не удастся, а капсула может просто не долететь до ближайшей планеты с пригодным для дыхания воздухом. Но даже если очень повезет, во всей вселенной нет места, где ее примут, где отнесутся к ней хотя бы сочувственно… У Ламарка II не было союзников, и даже о Земной Федерации, хотя формально Дария в ней состояла, официальная пресса отзывалась в последние годы как о потенциальном агрессоре… Зато кредиторов у покойного императора, если верить Тейлу, было предостаточно, и попадаться к ним в лапы хотелось ничуть не больше, чем оставаться во власти проклятого предателя и авантюриста. Нет, сейчас не время для капризов или каких-либо поспешных действий. Надо затаиться, делать вид, что всё в порядке, и ждать случая, когда судьба подскажет выход…

Она поднялась, приняла ионный душ и оделась в летный комбинезон. Дверь оказалась не заперта, и Анна вспомнила, что вход в ее собственные апартаменты снаружи вообще не запирается. Когда она прошла в овальный банкетный зал, Тейл уже уплетал вторую порцию омлета.

– Извини, принцесса, кто успел, тот и съел… – заявил он, протирая сковородку хлебным мякишем, наколотым на вилку. – Хочешь кушать – готовь сама, лакеев здесь нет.

– Ты и в лакеи негоден…

– В лакеи! Конечно. А как ты думаешь, каким образом мне удалось при дворе сделать такую стремительную карьеру?

– Лизал задницу всем, кто выше чином – вот и выбился, – ответила Анна, направляясь к холодильнику с полуфабрикатами.

– Подобная грубость не украшает августейшую особу…

– Я уже не августейшая. И не особа…

– Не ожидал, что ты так быстро это осознаешь. Однако вернемся к теме нашего разговора. – Он налил себе кофе со сливками и развалился в мягком кресле из натуральной кожи. – Исключительно одним только придворным угодничеством я, несомненно, прошел бы по той же карьерной лестнице, но заняло бы это лет двадцать, не меньше. Знаешь, сколько я платил нашему уважаемому гофмаршалу за каждое повышение в должности?

– Представления не имею. – Анна выбрала кусок рыбного пирога и сунула его в микроволновую печь.

– От двухсот переводных талеров за первое назначение до двух миллионов за последнее.

– Откуда у тебя такие деньги?

– Вот! Ключевой вопрос. Почему-то у гофмаршала он не возник. Он просто сунул в карман чек на предъявителя, даже не удосужившись посмотреть, кто отправитель денег.

– Значит, деньги были не твои…

– Почему же… Мои. Полученные на текущие расходы. Согласно контракту…

– Значит, ты намеренно подбирался ко мне весь этот год… Значит, и мятеж ты устроил?

– О, нет! Бунт случился исключительно стараниями нашего славного императора, поскольку никакой народ не может долго терпеть подобных притеснений, что испытывали дарийцы последние лет семь или даже восемь.

– Мой отец не был тираном!

– Конечно, не был. Но он сам поставил себя в такое положение, что другого выхода, кроме как выжимать все соки из своей планеты, у него не было. А сроки революции можно было предсказать с точностью до месяца еще года три назад. И ему, кстати, докладывали об этом преданные советники, видные эксперты, наконец, просто патриоты своей Родины. Но для тех, кто упорствовал, это в лучшем случае заканчивалось ссылкой. Да он и сам всё знал, но уже не мог ничего изменить, поскольку азарт, эта низменная страсть, для него был превыше всего…

– Неправда! – Анна готова была запустить в Тейла недоеденным куском пирога, но вовремя сдержалась. – Он наверняка погиб в бою, и у него даже мысли не возникло сбежать, как некоторые…

– Ну, какие у него были мысли, а каких не было, мы, скорее всего, не узнаем никогда. А мне это и вообще не интересно. – Тейл позволил себе хихикнуть. – И погиб ли он, мы тоже точно знать не можем… Возможно, нашего доброго монарха сейчас пытают два дюжих революционера, выбивая из него номера банковских счетов. Зря, кстати, – скорее всего, нет у него никаких счетов. Всё, что имело на этой планете хоть какую-то ценность, находится здесь, на этой яхте…

– И что же здесь ценного?

– Об этом ты непременно узнаешь, но не сейчас. Чуть позже…

Он не успел закончить фразы, как внезапно погас свет, замигали тусклые лампы аварийного освещения, и оглушительно взвыла сирена. Анна от неожиданности расплескала свой кофе на комбинезон, но жидкость, которая в мелькании алых огней показалась ей похожей на кровь, стекла на пол, не впитавшись в плотную ткань. Тейла уже не было на месте, зато из коридора раздавался гулкий топот его шагов. Он явно спешил, он явно был обеспокоен. Принцесса последовала за ним. Стараясь не выдать своего страха, она шла неторопливо, с трудом сдерживая желание перейти на бег. Когда она дошла до входа в пилотскую кабину, сирена смолкла, и одна за другой начали зажигаться лампы обычного освещения. Тейл бегал пальцами по кнопкам пульта управления, и вид у него был озадаченный.

– Что случилось? – спросила Анна, стараясь сдержать дрожь в голосе.

– Что случилось, что случилось, – передразнил ее Тейл. – А случилось то, что твой папенька на тебе сэкономил. Купил, понимаешь, дочке в подарок подержанную тачку и даже на запчасти не раскошелился. В общем, два реактора из трех сдохли, а на одном мы и за месяц не разгонимся до скорости пространственного скачка. За это время революционеры нас найдут, даже если искать не будут. И я не уверен, что в тутошней кассе найдется три миллиона талеров, чтобы оплатить замену накрывшихся систем…

– Три миллиона…

– Не меньше, красавица! А то и четыре. Даже я не подозревал, что старина Ламарк – такой скряга.

– И что делать будем?

– Что делать, что делать… – Тейл откинулся на спинку кресла. – Можно, конечно, вызвать ремонтников с Фабрики, но это обойдется вдвое дороже. Деньги тут вообще есть?

– Вряд ли. Не знаю, – невпопад ответила она.

– Я, конечно, могу тебя отдать в счет оплаты ремонта, – заявил бывший начальник внутренней стражи. – Но уж очень это невыгодно… Ты стоишь куда дороже.

– Сдачи попроси, – буркнула Анна, не ожидавшая от Тейла ничего другого.

– Хорошая мысль, – одобрил тот и сразу же начал набирать код на коммуникаторе. – Правда, настоящей цены они не дадут, но хоть что-то…

– Стой! – Ей показалось, что Тейл всерьез воспринял ее совет. – В моей каюте есть сейф, а в нем наследный венец принцессы. Из платины. С пятью крупными бриллиантами…

– Почему с пятью? – полюбопытствовал Тейл.

– На Дарии пять континентов…

– Хорошо! Сейчас я схожу за инструментом, и будем извлекать…

– Каким инструментом?

– Металлорежущим.

– Я знаю код, не надо никакого инструмента…

– А с тобой, оказывается, приятно иметь дело. – При выходе из рубки Тейл даже изобразил галантный поклон и уступил ей дорогу.

Пять камней, пять символов власти… Вот этот, пронзительно голубой с крохотным алым вкраплением, символизирует покрытый вечными льдами Айсдол, южный полярный материк с единственным на планете действующим вулканом. Желтоватый, самый крупный, олицетворяет Ирон, пустынную территорию, сказочно богатую полезными ископаемыми, где на побережье расположено несколько городков старателей, а между несколькими горными хребтами разбросано множество копей, шахт, карьеров и тюрем. Белый, чистой воды, – символ Алленда, скорее острова, чем материка, на котором расположена лишь база военного звездного флота. И два зеленоватых соответствуют Виту и Сету – двум континентам в разных полушариях, но с примерно одинаковым климатом. Когда на Вите наступает зима, на Сет приходит лето, и состоятельные граждане Дарии предпочитали проводить свободное время в путешествиях из лета в зиму, и наоборот…

– Ну, хватит любоваться! – Тейл выхватил из ее рук венец, приблизил его к глазам и начал внимательно рассматривать каждый камень. – Так-так-так… Инструмент всё равно пригодится. Тут каждого из этих камушков хватит, чтобы купить пару новых яхт. Это тебе тоже папа подарил?

– Это наследное украшение. Это один из символов власти…

– Значит, то, что Ламарк его не проиграл – уже подарок…

– Свинья…

– Не спорю. Даже не спорю… – Похоже, Тейл был слишком сильно погружен в созерцание драгоценностей, чтобы отвлекаться на пустые разговоры. – Так что решай, принцесса, какой из материков прекрасной Дарии тебе наименее дорог.

– Какая разница, ты же в любом случае заберешь всё…

– Не обязательно. Вовсе не обязательно… Может, во мне проснутся остатки благородства, и что-нибудь я тебе оставлю. Но и тебе придется для этого кое-что сделать…

– Не смей даже приближаться ко мне! – Анна выхватила из сейфа лежавший там кинжал и отпрянула от своего похитителя. – Только сунься…

– Ну зачем же подозревать меня во всяких низменных помыслах… – Тейл жизнерадостно улыбнулся. – Я вовсе не насильник. Для меня главное – деньги, а всё остальное я куплю.

– И чего же ты от меня хочешь?

– Позже, всё позже… – Он широкими шагами двинулся в сторону рубки, и Анне ничего иного не оставалось, как последовать за ним. Но сначала она прицепила ножны к поясу своего комбинезона и вставила в них кинжал, который отныне решила постоянно держать при себе. И пусть только попробует отобрать…

Но, казалось, Тейл вообще не заметил, что она при оружии… Он лишь окинул её беглым взглядом и продолжил, развалившись в кресле, торговаться с кем-то через коммуникатор дальней связи.

– Всю яхту заменить будет дешевле! – Он говорил это твердо и сдержанно, но, похоже, его запасы терпения были уже на исходе.

– А срочность ничего не стоит? А доставка? – отвечало голографическое изображение тощего старикашки в желтом комбинезоне, увенчанного копной седых волос. – И покажите, наконец, вашу стекляшку!

– На расстоянии вы его всё равно не сможете оценить, – заметил Тейл. – Так что прихватите с собой толкового оценщика. И не вздумайте пытаться меня надуть! Я кое-что смыслю в камушках…

– Учтите: если ваше сокровище окажется дешевой побрякушкой, мы конфискуем яхту, а всему экипажу придется пару месяцев простоять у конвейера…

– Как долго вас ждать?

– Значит, вы согласны на такие условия?!

– Согласны…

– Через пару часов док будет у вас. – Голограмма погасла, а Тейл поднялся на ноги и стремительно подошел к Анне, так и стоявшей в дверях.

– Только не вздумай просить помощи у ремонтников. – Он почему-то говорил шепотом, склонившись к ее уху. – Они тебе всё равно не помогут.

– Почему?

– Потому что я клиент, а интересы клиента для них превыше всего.

– Но это моя яхта!

– Не смеши меня, милая… – Он искоса глянул на кинжал, к которому потянулась рука принцессы, небрежно подвинул ее в сторону и зашагал в направлении грузового шлюза, на ходу подбрасывая и ловя белый прозрачный камушек – символ материка Алленд.

Она села в пилотское кресло и обнаружила небрежно брошенный на пульт управления венец с четырьмя оставшимися бриллиантами. Почему-то не хотелось больше надевать его на голову. И раньше приходилось делать это нечасто – раз семь или восемь, причем исключительно на балах в инопланетных посольствах. Теперь венец казался ей оскверненным, и не только потому, что в нем недоставало одного из камней, но и потому, что его касались руки отвратительного преступника, человека без совести и чести, грязного жулика и убийцы тысяч людей. И едва ли те дарийцы, что погибли при включении маршевых двигателей яхты, были его единственными жертвами. А что, если сейчас, воспользовавшись моментом, когда Тейла нет рядом, включить систему самоуничтожения корабля? Когда-то Анна внимательно изучила пользовательскую инструкцию на подарок отца, и там ясно значилось, что такая система есть, и один из реакторов можно перевести в режим «черной дыры», которая постепенно всасывала в себя окружающее пространство – сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Она окинула взглядом пульт управления и вскоре обнаружила под прозрачным колпачком красную кнопку и прорезь для ключа. А вот ключа-то у нее и нет… Может, и сама кнопка – просто муляж, а сама система самоуничтожения давным-давно демонтирована? Но проверить это можно только одним способом: попытаться уничтожить яхту, убить Тейла, проклятых ремонтников с проклятой Фабрики и саму себя – чтоб никто больше и помыслить не мог о том, что наследницу престола Дарии можно использовать в чьих-то мелких, грязных, корыстных интересах. Впрочем, умирать сразу необязательно. В своих стартовых шахтах еще стоит парочка спасательных капсул. Конечно, использовать их можно лишь вблизи населенных планет… Но разве это не здорово – медленно парить среди звезд, зная, что враг уничтожен, а ты жива и свободна… Она откинула пластиковый колпачок и начала перебирать ключи из связки, которая почему-то валялась на штурманском кресле. И когда один из них вошел в скважину, ей вдруг стало так спокойно, как, пожалуй, не было ни разу в жизни. Кнопка зажглась ярким красным огоньком, об который, казалось, можно обжечь палец, и Анна начала медленно и опасливо тянуть к ней руку.

– Нажимай-нажимай! – раздался от дверей беззаботный голос Тейла. – Если у тебя хватит ума сделать эту глупость, то и сама ты ни гроша не стоишь. А меня не будет мучить совесть, что я сбыл уважаемым людям некачественный товар. Конечно, когда они разберутся, что к чему, будет уже поздно – я получу свое и буду прохлаждаться на какой-нибудь курортной планетишке…

– Свое ты получишь прямо сейчас! – решительно заявила Анна и положила на кнопку указательный палец.

– Нажимать лучше большим, – посоветовал Тейл, продолжая непринужденно улыбаться. – Только ты зря думаешь, что именно тебе достанется место в спасательной капсуле. Да, милая, их не две, а всего одна. Вторую неделю назад сгрузили и поставили на капремонт. К тому же через считаные минуты мы окажемся внутри космодока. Черная дыра и его сжует – не подавится. А там, между прочим, люди, которые перед тобой ни в чем не виноваты. Так стоит ли умирать так бессмысленно – подумай, принцесса…

Анна медленно убрала палец с кнопки и засунула руку в карман комбинезона, как будто хотела спрятать ото всех, в том числе и от себя, мелкую дрожь, которая вдруг пробила ее пальцы. Сейчас она ясно понимала, что у нее не хватило бы решимости нажать на кнопку. Жить всё равно хотелось – невзирая на нынешнее отчаянное положение и будущее, которое не сулило ничего хорошего.

– Вот и правильно, красотка, – одобрил ее поступок Тейл. – Правда, систему в одиночку тебе всё равно включить бы не удалось. Тут две кнопки – одна для капитана, другая для старшего шкипера, и нажимать их надо одновременно. К тому же, милая, я не уверен, что система вообще работает. Ты, кстати, не против, если я прикуплю еще пару тонн топлива, новые энергоемкости для бортовой артиллерии и немного диетической еды? А то у меня после сегодняшнего завтрака в желудке как-то неспокойно…

– Не против…

– Тогда давай еще один камушек, а то овес нынче дорог.

Анна швырнула в него венец, Тейл легко поймал его и с церемонным поклоном удалился, явно довольный и жизнью, и самим собой.

Что-то звякнуло о внешнюю обшивку, и яхту качнуло. Вот и помощь пришла… Осталось использовать последний шанс на спасение: незаметно выбраться наружу и затеряться в лабиринтах космодока. Несколько раз Анне приходилось сопровождать отца во время Высочайших инспекций на Алленде, подниматься в ближний космос на линкоре «Ламарк-Основатель», флагмане дарийского флота. И она видела со стороны единственный на всю Империю космодок. Правда, после двух столетий эксплуатации тот уже не был пригоден к дальним перелетам и висел на орбите, но размерами был сравним с любым из трех спутников планеты. Затеряться в такой махине ничего не стоило. Правда, ясности с завтрашним днем такая попытка не прибавляла даже в случае успеха, но попытаться стоило хотя бы ради того, чтобы не оставаться на поводу у судьбы.

Когда она приблизилась к выходу, парадный люк был уже распахнут, к нему приткнулся грубо сваренный трап, а Тейл уже стоял внизу на стальных рифленых плитах и беседовал о чем-то с давешним старикашкой в желтом комбинезоне. Вокруг яхты уже суетились ремонтники в синей униформе, а по ленте транспортера к кораблю приближались несколько оранжевых контейнеров, украшенных гербами Фабрики – шестеренкой со скрещенными гаечными ключами.

Самое время! Тейл слишком увлеченно торгуется, и сейчас надо лишь спуститься, не спеша дойти до транспортера, оседлать его, а потом ищи-свищи бедную девочку в стальных лабиринтах.

Но ремонтники оказались не столь зациклены на выполнении своих прямых обязанностей. Не успела она отойти на десяток метров от яхты, как один из них, дюжий амбал почти двухметрового роста, схватил ее за плечико и, ни слова не говоря, потащил к начальству. Сопротивляться смысла не было. Этот шанс упущен, и теперь следовало дожидаться другого.

– Вот поймал на границе зоны обслуживания, – доложил амбал старикашке, и тот почему-то довольно улыбнулся.

– За границей или перед границей? – поинтересовался он, не отрывая от Анны пытливого взгляда.

– Вроде – за… – неуверенно ответил амбал.

– Штраф за нарушение границ ремонтной зоны составляет одну треть от стоимости ремонта, – теперь он обращался к Тейлу, который, казалось, был озадачен поступком Анны. – Если у вас больше ничего нет, то мы ее забираем. У нас с женщинами негусто, а таких красавиц вообще – раз-два и обчелся…

– Я заплачу! – неожиданно твердо сказал Тейл. – У меня есть еще один камень, сейчас принесу.

– Можете не спешить, любезный, – мягко произнес старикашка, – мы вам верим. Ремонт продлится час, не меньше, прочие грузы мы поднимем на борт еще раньше. А девочку-то отдай, – обратился он к амбалу, – заплатят – никуда не денутся…

Загрузка...