Глава 27

На свете есть три самые большие и бесполезные вещи – египетские пирамиды, великая китайская стена и линкор «Ямато».

Поговорка, популярная среди японских моряков во время Второй мировой войны

Корабль тряхнуло, и откуда-то снизу донёсся металлический скрежет.

– Началось… – Арига склонился к переговорному устройству. – Дистанция девяносто два кабельтовых, курсовой угол двадцать два градуса. Огонь!

Из стволов главного калибра вырвалось синее пламя, все иные звуки потонули в грохоте залпа, а через пару секунд справа по курсу из пылающей алой жижи поднялся лиловый столб из брызг и ошмётков плоти.

– Дистанция восемьдесят кабельтовых, курсовой угол тридцать четыре градуса. Огонь! – снова скомандовал Арига, и жерла орудий вновь выплюнули холодное пламя. И снова снаряды поразили ту же цель. На этот раз Матвей разглядел в бинокль огромное чудище, покрытое чешуёй из стальных листов, скреплённых массивными заклёпками. Его щупальца беспорядочно изрыгали пламя из многочисленных пор. На неимоверно длинных шеях болталось несколько голов. На нескольких лицах ещё сохранились человеческие черты, но больше они напоминали ритуальные маски, призванные то ли устрашить врага, то ли отпугнуть демона. После третьего залпа бронированное чудовище перестало трепыхаться, и вскоре на поверхности неподвижного тела поднялись зелёные холмы, на которых начали прорастать деревья, а вниз хлынули прозрачные ручьи.

– О как! – восхищённо воскликнул командор.

– Не надо обольщаться, – отозвался Арига. – Надолго не хватит.

– Кого не хватит?

– Не кого, а чего. Стабильности.

На этот раз Матвей не стал переспрашивать, продолжая наблюдение. Не прошло и нескольких минут, как волны океана Хаоса начали захлёстывать островок, смывая с него зелень, а потом и вовсе поглотили его.

– Ну, и стоило снаряды тратить? – поинтересовался Матвей.

– Не всякий здравый смысл очевиден, не всякая истина лежит на поверхности, – парировал Арига. – Знаешь, почему там, на Земле, настоящий «Ямато» когда-то был обречён на верную и, казалось бы, бессмысленную гибель?

– Почему?

– Потому что командование решило, что нация возненавидит флот, если такой линкор уцелеет в войне.

– Не улавливаю, в чём связь…

– И не надо. Я же просил не задавать глупых вопросов.

– А если мне интересно?

– Хочешь дальше пешком идти?

– Никак нет, господин контр-адмирал!

– То-то же…

Приближалась развязка. Матвей это чувствовал, и от этого становилось как-то не по себе. Может быть, и не стоит пытаться отсюда вырваться? Сделать себе харакири по примеру бравого самурая и остаться старпомом на его грозной посудине. Даже если в том, что делает Арига, нет практического смысла, то понять его гораздо легче, чем тех многочисленных интриганов, что затеяли странную, нелепую и жестокую игру, в которой он принужден участвовать. Можно, например, воссоздать свой истребитель и начать обеспечивать линкору воздушное прикрытие. И боевые операции против Хаоса станут куда более эффективными. Только надо узнать, что за боеприпасы применяются в этой войне.

– А если я спрошу, что за штуку мы только что расстреляли – это будет глупый вопрос?

– Да! Абсолютно дурацкий?! – Арига усмехнулся и дружески похлопал Матвея по плечу. – Я не знаю, что это было. И мне всё равно. Добычей Хаоса и его частью с одинаковой лёгкостью становятся развратники и святоши, трусы и смельчаки, дураки и умники. Мне неважно, кем они были. Я просто вижу, во что они превратились. И я вовсе не несу им смерть. Я, наоборот, даю им шанс преобразиться, вспомнить, что бытие состоит не из одних лишь безудержных и всепожирающих страстей.

– И что – вспоминают?

– Ещё как! Нет ничего страшнее абсолютной свободы. У абсолютной свободы есть оборотная сторона – абсолютная боль, абсолютный страх и абсолютная безысходность. И те, кто испытал всё это, вспоминают, что существует порядок, гармония и покой.

– И что – они переходят на сторону порядка?

– Нет.

– Значит, ты только усугубляешь их страдания.

– Они… – Арига явно пребывал в некоторой растерянности, но сдаваться не собирался. – Они сами сделали свой выбор. Значит, заслужили именно то, что получили. Я тут не занимаюсь спасением чьих-то душ. И не собирался этим заниматься. Ты забыл, что я и сам покойник. А покойник вправе выбрать себе форму существования, которая хоть как-то похожа на жизнь. Вот я и выбрал. И хватит об этом!

Хватит – так хватит… Матвей уже был не рад, что затеял этот разговор. В конце концов, сам-то он смог бы, оказавшись в подобной ситуации, вести себя столь же достойно?! Продолжать жить, невзирая на смерть, – это уже подвиг, на который способен далеко не всякий.

Вновь раздался грохот, такой, что Матвей подумал, будто линкор вновь подвергся атаке какого-то монстра. Но это всего лишь кто-то молотил в бронированную дверь. Однако Арига на стук не реагировал, продолжая вглядываться вдаль.

– Открыть? – спросил командор, глядя на контр-адмирала, но тот некоторое время упорно молчал, а потом сам двинулся к выходу, лично откинул стальную щеколду и тут же отскочил на пару метров. И вовремя. Иначе его просто зашибло бы распахнувшейся дверью. В проёме стояла молоденькая загорелая японка в коротком белом кимоно, белых сандалиях на высоких каблуках и с огромными чёрными глазами.

Несколько минут она и Арига вели переговоры в резких и повышенных тонах отрывистыми японскими фразами. А потом барышня бросила на Матвея уничтожающий взгляд, топнула ногой, сломав каблук, пинком отшвырнула в сторону повреждённую сандалию, резко развернулась и, прихрамывая, ушла восвояси. Арига со всей осторожностью закрыл за ней дверь и снова занял своё место на мостике.

– Йоко? – поинтересовался Матвей.

– Да.

– Фантом?

– Да… – Арига помолчал. – Но она настоящая. Она больше, чем настоящая. Она даже лучше. Не надо было брать её в этот поход. Женщина на военном корабле – это вообще против правил. Но я не хотел оставлять её одну.

– Понимаю.

– Ни черта ты не понимаешь!

– Так точно, господин контр-адмирал! – Уже через мгновение Матвей пожалел о сказанном. Лицо Ариги побагровело, пальцы вцепились в поручень так, что костяшки побелели, и ему явно стоило неимоверных усилий сдержать свой гнев. И это было понятно. Едва позволив себе откровенность, наткнуться на иронию – такое трудно простить. – Извини, Косаку, я не хотел тебя обидеть.

– Я и не обиделся. – Арига отпустил поручень и положил ладонь на эфес кортика. – Разве мёртвые обижаются…

– Мёртв тот, кому не бывает больно. – Наверное, это было совсем не те слова, что следовало сказать, но ничего лучшего Матвей не нашёл. – А теперь, если ты не против, я сойду с корабля.

– Против. Я обещал тебя доставить, и я это сделаю. Здесь тебе и минуты не протянуть.

– Не протянуть? Но мне надоело, что меня будто кто-то тащит вперёд. Не знаю, почему это происходит, но это именно так. В том, что я зашёл так далеко, нет моей заслуги. Иногда мне кажется, что судьба просто готовит подлую насмешку. Как только я окажусь настолько близко к цели, что останется только руку протянуть, она нанесёт удар.

– Да?! – искренне изумился Арига. – Конечно. Всё может быть. Только ты не понимаешь, где находишься. Судьба там – в настоящем мире. А здесь нет никакой судьбы – одни обстоятельства. Здесь любой мертвец сравнился бы по могуществу если не с богом, то с дьяволом. Если бы остался один. Здесь каждый мертвец – сам себе джинн, способный рушить города и строить дворцы. И ещё: что бы ни случилось – тебе всё на благо. Если ты вырвешься отсюда, то получишь целый мир, который обустроишь как считаешь нужным. Если погибнешь, то ничто не помешает тебе построить свой мирок, где твоя воля станет единственным законом. Так что не жди от меня сочувствия.

Возразить было нечего, и не очень-то хотелось. Арига был прав. Жалеть себя, сетовать на судьбу или обстоятельства – последнее дело. И терять действительно нечего. С самого начала было нечего терять. Может, и правда не стоит винить ни в чём ни интригана Тао, ни дельца Стронга со всей его корпорацией, ни липового вождя липового сопротивления Кастро? Стоит ли вообще сожалеть о том мире, который пришлось покинуть не по своей воле? Стоит ли желать возвращения туда?

Вдруг он заметил, что Арига судорожно схватился за бинокль, резким движением поднял его к глазам, напряжённо вглядываясь вдаль. Прямо по курсу у линии горизонта, где алый «океан» сходился с чёрным «небом», возникла серая точка, которая начала стремительно расти. За ней тянулся шлейф такой же серой материи. Матвей направил на эту аномалию бинокль и разглядел, что точка имеет очертания человека в бесформенной серой хламиде, и большую часть лица скрывает такая же серая накидка. Так обычно рисуют смерть… Только косы не хватает для полного сходства…

– Стоп машина, выключить ходовые огни! Всё обесточить! – скомандовал контр-адмирал, и в ту же секунду внизу стих рокот машин, моргнув, погасли все лампы, и наступила абсолютная тишина.

– Что это? – шёпотом спросил Матвей, продолжая разглядывать жуткое существо.

– Тихо, – едва слышно ответил Арига. – Если оно нас обнаружит, то мы превратимся в ничто.

– А как же линкор? Как же главный калибр?

– Тихо. Это Пожиратель. Это Небытие. Это абсолютная смерть.

Серый силуэт приближался, поглощая пространство. Шлейф за его спиной постепенно захлёстывали алые волны, заполнявшие пустоту. Он неторопливо двигался зигзагами, и было невозможно предвидеть, куда Пожиратель свернёт в следующий момент.

– И всё-таки – что это? – повторил свой вопрос командор так тихо, насколько было возможно.

– Я не знаю, – отозвался Арига. – И не хочу знать. Но здесь нет ничего более страшного и смертоносного. Молись, чтобы это прошло мимо.

И в этот момент раздался грохот – кто-то опять изо всех сил барабанил в дверь. Пожиратель замер, будто прислушиваясь, и направился точно в сторону корабля, постепенно убыстряя ход.

– Но вот и всё, – обречённо сказал Арига уже в полный голос. – Нет, нельзя было брать её с собой.

Удары в стальную дверь продолжались, и контр-адмирал неторопливым шагом двинулся её открывать. Йоко влетела на мостик, словно вихрь. На этот раз она была одета в лёгкий короткий сарафанчик, обута в сандалии без каблуков. Она размахивала цветастым сложенным зонтиком от солнца и что-то беззаботно щебетала на родном языке.

– Ты убила нас! – твёрдо сказал Арига, схватив её за руку. – Сколько раз я просил тебя слушаться меня хотя бы во время похода! Ну почему ты такая дурища?!

– Какая есть, – парировала Йоко. – Это вон той штуки мы все так боимся?

– Да! И если бы ты не устроила такого грохота, оно прошло бы мимо.

– Значит, я во всём виновата?!

– Нет. Я! Не надо было тебя пускать на борт.

– Ты же говорил, что готов умереть в моих объятиях! Разве не так? Так иди же ко мне.

Арига, ни слова не говоря, аккуратно положил бинокль на полочку слева от приборной доски, спокойно подошёл к своей возлюбленной и резким движением прижал её к себе.

Матвей понял, что он явно лишний в этой компании и не стоит мешать людям встречать последние минуты своего существования. Но, несмотря ни на что, умирать не хотелось даже сейчас. Значит, Пожиратель… Вирус, уничтожающий всё, что встретится ему на пути, – и материю, и информацию. Та же Элла Шапокляк, что разрушала серверы. Только страшнее и опаснее. Тут и шерифа вызывать бесполезно. Но если есть хотя бы тень надежды, не стоит смиряться даже с тем, что кажется неизбежным. В батарее аннигилятора, возможно, ещё оставался заряд на один полноценный выстрел. А это тебе не снаряды, заряженные созидательной энергией, пусть даже главного калибра. Это настоящее оружие. Правда, потом придётся его выкинуть. Или оставить Ариге на память. Если, конечно, будет кому оставлять.

Матвей вышел в коридор, поднялся по трапу на крышу мостика, достал аннигилятор из нагрудного кармана и залёг на самом краю – там, откуда открывался наилучший обзор. Снова перед глазами стояло лишь обычное синее море. Видимо, Арига так устроил специально – чтобы не травмировать психику офицеров и нижних чинов. Но сейчас эти волны бороздил Пожиратель, вид которого не могла скрыть даже тщательно наведённая иллюзия. Далеко внизу, на палубе и трапах, у зенитных орудий и пулемётов расположились неподвижные фигуры матросов, успевших переодеться в зелёную униформу и надеть каски. Они были готовы открыть огонь, но не смели ослушаться последнего приказа своего командира. И правильно. Если это существо пожирает абсолютно всё, то и попавшие в него боеприпасы схавает только так и не подавится. А вот с аннигилятором шутки плохи. Ну! Смерти – смерть! Он выставил мощность на максимум, тщательно прицелился и, когда до цели оставалось не больше двух кабельтовых, выстрелил. На том месте, где только что возвышался серый силуэт, образовалась воронка, которая в первое мгновение показалась бездонной, но волны тут же затянули её. Корабль слегка качнуло, но вскоре он выровнялся, и от этого экипаж будто очнулся. По тому месту, где только что был пожиратель, ударили орудия среднего и малого калибра. Грохот артиллерии заглушил истошный многоголосый вопль обитателей Хаоса, которые, расталкивая друг друга, начали расползаться из зоны поражения. Поднялись волны, и линкор снова начало раскачивать, что сразу же повлияло на кучность стрельбы. Но тут из громкоговорителей раздался грозный голос контр-адмирала, который перекрыл и грохот канонады, и вопли:

– Прекратить огнь! Машина! Малый вперёд!

Действия экипажа тут же упорядочились. Стрельба смолкла, вопли за бортом сменились сдавленными стонами, а линкор медленно и величественно двинулся вперёд.

Командор спустился вниз по трапу и, прежде чем пройти на мостик, постучался. Не дождавшись ответа, он приоткрыл дверь, заглянул внутрь помещения и чётко по уставу спросил:

– Господин контр-адмирал, разрешите войти?!

– Входите! – откликнулась почему-то Йоко, которая явно привыкла к тому, что и первое, и последнее слово остаётся за ней. – Я не знаю, что нам угрожало, но Косаку только что сказал, будто вы спасли и корабль, и всех нас. Давай устроим банкет в честь нашего гостя. – Последняя фраза была адресована Ариге. – Прямо на палубе. Со всей командой, кроме вахтенных.

– Банкет?! – Арига улыбнулся и ещё крепче обнял свою женщину. – Никакого банкета, милая. Мы на боевом корабле и в боевом походе. Перетопчешься, родная. А если хоть раз ещё позволишь себе подобную выходку, запру тебя в каюте до самого возвращения на базу. – Говорил он всё это с нескрываемой нежностью, однако Йоко вырвалась из его объятий и выбежала из помещения, громко хлопнув дверью.

– Как тебе удалось? – поинтересовался Матвей.

– Что именно?

– Сотворить такую женщину. Совсем как настоящая.

– Она и есть настоящая! И никого я не творил. Это приходит словно сон – у всякого человека есть мечты и желания. И, если очень захотеть, они становятся реальностью. Так появился «Ямато», так пришла Йоко. А как ты уничтожил Пожирателя? Я однажды дал по такой же штуковине пятнадцать залпов главного калибра, а потом едва ноги унёс.

– Просто. – Матвей достал из нагрудного кармана и показал ему аннигилятор. – Полное уничтожение любой материи.

– Ого! – изумился контр-адмирал. – Я и забыл, как ты мне однажды полкорабля разнёс. С такой штукой мы можем гораздо быстрее перебраться через Хаос.

– Не получится. Батарейка села, и теперь это только сувенир. Хочешь – на память оставлю?

– Зарядить же можно.

– Чем? Психической энергией? Волей? Желаниями? Можно. Но тогда эффект будет не лучше, чем от твоих орудий.

– Да, пожалуй, – согласился Арига. – Тогда следуем прежним курсом. Ещё пара часов, и мы окажемся недалеко от границы Пустоты.

– Чего?

– Пустоты! Разве тебе не объяснили?

– Нет. Да они там, – ткнул Матвей пальцем в небо, – только одного и хотят: чтобы я остался здесь навсегда.

– Сейчас лучше не думать о том, чего хотят они. Главное – знать, чего ты сам желаешь.

– Так что за Пустота?

– Пустота – то, где ничего нет.

– Издеваешься?

– Там нет ни порядка, ни хаоса, там нет желаний, воли, информации. Там только первородная «глина» вселенной, из которой можно лепить всё что угодно. Там начинается абсолютное могущество. И только тот, кто преодолел все соблазны и ловушки Порядка и Хаоса, может им воспользоваться и сотворить собственную звёздную систему.

– Вот как? – Командор усмехнулся. – Только не верится, что всё так просто.

– Просто?! Ну, ты уже знаешь, что желание одного не срабатывает. Нужны двое. Я вот остался один… И всё, что у меня получилось, – корабль и женщина. Да, я хотел бы, чтобы всё это было у меня там – в настоящей вселенной, которую мы привыкли считать реальностью. Но не получилось. А у тебя получится. Может быть…

– С чего ты взял?

– А с того, что тебе не просто везёт. Ты почему-то всем нравишься. Даже Дядя Сэм приказал о тебе позаботиться. А это не в его правилах – о ком-либо заботиться.

– Никогда раньше за собой такого не замечал. – Вой сирены не дал закончить ему фразу.

Внизу, на палубе, началась какая-то суета. Несколько групп матросов сбежались к правому борту у передней носовой орудийной башни и начали наперебой что-то друг другу показывать.

– Что там происходит? – рявкнул Арига в переговорную трубу.

– Человек за бортом! – донёсся ответ из динамика.

– Стоп машина! Шлюпку на воду! – распорядился контр-адмирал и добавил, уже обращаясь к Матвею: – Это удивительно. Обычно любое существо просто растворяется в этом океане боли и сладострастия. Это хуже самой концентрированной кислоты. Извини, что, возможно, придётся задержаться, но мне интересно, кто там ухитрился уцелеть.

Не прошло и нескольких минут, как в дверь осторожно постучали, и раздался чей-то голос, приглушённый стальной плитой:

– Господин контр-адмирал, спасённый доставлен в лазарет.

– Ну что, навестим? – предложил Арига, нахлобучивая на голову фуражку. Чувствовалось, что ему не терпелось увидеть того, кто ухитрился сохранить форму своей телесной оболочки в море Хаоса.

Путь оказался неблизким, но Арига почему-то мчался так, что Матвей едва успевал за ним по узким коридорам и трапам. Причина такой спешки стала понятна, как только они вошли в помещение лазарета. На каталке лежало обнажённое тело долговязого, худого, но крепкого совершенно лысого человека лет сорока. И над ним, пытаясь нащупать пульс на запястье, склонилась Йоко, сменившая сарафан на белый халат, столь же короткий, как и все её прочие одежды.

– Нет у него пульса, – тут же сообщила она, глянув на Аригу. – Значит, либо покойник вроде тебя, либо фантом вроде меня.

– Я же просил не возвращаться больше к этой теме, – попытался урезонить её командир линкора, но в этот момент спасённый очнулся и сразу же вцепился длинными сильными пальцами в горло женщине.

Тут же откуда ни возьмись возникли два дюжих санитара, один из них схватил пациента за запястья, а второй обхватил его ноги. Борьба длилась считаные секунды, вскоре спасённый ослабил хватку, и руки его беспомощно упали вдоль тела.

– Как ты? – спросил Арига, взяв Йоко за плечи и отведя её в сторону от опасного пациента.

– Спасибо. Так себе, – чуть слышно ответила она. Чувствовалось, что говорить ей трудно. – Только не вздумай выбрасывать его за борт. Он сам не знает, что творит.

– А вот с этим мы разберёмся. Иди к себе.

– Нет! Я тут побуду. Мне уже лучше.

Спорить с ней было явно бесполезно, и Арига ограничился тем, что помог своей подружке добраться до ближайшего табурета, стоящего у стенки.

– Фамилия, имя, звание, номер воинской части? – резко обратился он к спасённому.

– Я… – отозвался тот, приподняв голову. – Я – Тейл. Да, меня зовут Тейл. Я не знаю… Кто я? Да, я Тейл. Где мои деньги?

– Вам должны? Сколько?

– Шесть… Нет. Шестнадцать миллионов… Переводных талеров. Где мои деньги?! – Он попытался подняться, но на этот раз санитары были готовы к его выходкам, и одного удара кулаком в грудную клетку хватило, чтобы вернуть его в лежачее положение.

– Вы получите деньги, – тут же пообещал Арига. – Прямо сейчас. Но сначала вы должны отчитаться о проделанной работе.

– Да. Я должен догнать. Принцесса. Принцессочка. Убежала, тварь… Но я догоню. Доставлю. Она там. Я видел. Да. Деньги? Где?

– Сейчас принесут. – Арига ладонью дал знак Йоко приблизиться, что-то шепнул ей на ухо, и она неожиданно послушно удалилась. – Так где же принцесса? Она до сих пор жива?

– Да… Не знаю. Жива. Пока. Я доставил. Как договаривались. Всё по плану. Где сейчас… Не знаю. Видел. Да. – Пациент явно был не в себе, мучительно что-то вспоминал, но, похоже, память возвращалась к нему обрывками, которые он безуспешно пытался склеить.

Вошла Йоко, за ней – два матроса, гружённые объёмными чемоданами, которые они положили на свободную лежанку.

Как только нижние чины скрылись за дверью, она распахнула чемоданы, которые оказались доверху набиты пластиковыми купюрами.

– Моё? Да, моё… – Тейл неожиданно бодро сполз с каталки, прихрамывая, дошагал до чемоданов, запустил руки в денежную массу и, казалось, даже довольно заурчал.

Но тут Йоко, продолжавшая стоять рядом, резко захлопнула крышку, чувствительно ударив его по рукам.

– Где принцесса? – резко спросил Арига, так что Тейл вздрогнул.

– Там. Я видел. На тропе. Я пошёл? Да? – Он захлопнул чемоданы, схватил их и двинулся к выходу.

Арига дал знак санитару, чтобы тот освободил проход.

– И что теперь? – поинтересовался Матвей, когда странный тип покинул помещение.

– Ничего. Пусть уходит. Теперь ему есть на чём плыть дальше.

– На чемоданах?

– Точно. На них.

– Так всё-таки, что это за тип? И при чём тут принцесса?

– Это фантом. Видимо, задремала однажды твоя принцесса и вытащила из небытия призрак врага своего. Всё это неважно. Главное – мы теперь точно знаем, что цела она, а возможно, и здорова. И это повышает твои шансы в сотни раз. А может, и в тысячи.

– Да нужен я кому… – посетовал Матвей, но тут Йоко решила его приободрить:

– Ты хороший. Ты симпатяга. Мне, например, нравишься, – но, перехватив испепеляющий взгляд Ариги, тут же добавила: – Я же так сказала. Ну, просто правду…

Загрузка...