Мишка Булочкин в стране вечных

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

До темноты оставалось совсем немного. Солнце завалилось за горную гряду, город накрыла густая тень и стало немного легче дышать. Правда, это не спасало от голода и жажды. Мишка Булочкин уже жалел, что побрезговал насекомыми и не напился в подземелье, но возвращаться было поздно. Мамонт так далеко ушел от того места, что найти его в хитросплетении улиц было невозможно.

Вместе с Мишкой погрустнела и ворона. Нахохлившись, она сидела на голове мамонта и безучастно смотрела вперед. Кот спал. И только йог сохранял свою прежнюю невозмутимость.

— Пора устраиваться на ночлег, — ни к кому не обращаясь, проговорил йог. — Когда стемнеет, мы ничего не увидим.

— Первый раз слышу от этого бессмертного толковые слова, — встрепенулась Брандесса и показала крылом на небольшое одноэтажное здание. У дома были совсем маленькие пустые окна и крохотная дверь, через которую взрослый человек мог пройти только согнувшись пополам. — Я помню этот домишко, — сказала ворона. — Он самый старый из всех. Его построили намного раньше городских стен. Видите, как врос в песок? Тысячу лет назад о нем ходили какие-то слухи, только я не помню, плохие или хорошие. Лучше места и не найдешь.

Мамонт остановился и осторожно опустил йога перед самой дверью. Мишка с трудом втащил его внутрь, оставил у порога и вошел в здание. Синеватый вечерний свет с трудом проникал через оконца в это мрачное здание. Как же Мишка удивился, когда разглядел на полу десятков пять бессмертных. Они лежали ровными рядами и не подавали признаков жизни. Только один из них спал у противоположной стены на каменном возвышении. Похоже было, что бессмертные уснули на каком-то заседании или собрании отцов города.

При появлении посторонних никто из бессмертных не пошевелился. Все они были одинаково худы и так заросли, что их волосы и ногти переплелись в сплошной ковер. Из-за этого пол зала напоминал лесной настил из пожухшей травы и корней деревьев.

— Вот где клад, так уж клад! — удивленно произнесла ворона. — Это, конечно, не сокровища королей, но выглядит внушительно. И куда мы катимся?

— Не клад, а склад, — поправил ее Лопес. — Когда-то давно мне довелось пожить на рыбном складе. Вот это была жизнь...

— Вы будете меня втаскивать или оставите у порога?! — перебил его йог. — Я не хочу, чтобы ночью об меня кто-то споткнулся.

— А кому здесь спотыкаться? — хрипло усмехнулась Брандесса. — Бессмертные лежат как дрова.

И все же Мишка втащил своего спутника в зал и прислонил к стене.

При этом йог опасливо покосился на обитателей дома и проворчал:

— Не нравится мне это. Нашли, где остановиться. Как будто в городе мало нормальных зданий.

Внезапно что-то загородило свет, который проходил через дверной проем. Чтобы освободить середину узкой улицы, мамонт улегся спать у самого дома и закрыл своей широченной спиной маленькую дверь. В оставшиеся щели могла пролезть разве что мышь.

— Это он здорово придумал, — с тревогой произнес йог. — Теперь, пока громила не проснется, мы не сможем выйти на улицу.

— Ты куда-нибудь собрался? — с издевкой поинтересовалась ворона.

— Нет, — ответил йог. — Но мне это не нравится. Чувствую, ночь будет нелегкой, — проворчал йог и тяжело вздохнул.

Компания устроилась подальше от бессмертных хозяев дома. Утомившись за день от жары и приключений, Мишка довольно быстро уснул. Ему приснилось, будто сидит он в беседке у бабушки с дедушкой, пьет чай с пирогами и никак не может остановиться. Доедая пятнадцатый пирог с восьмой чашкой чая, наш путешественник потянулся за шестнадцатым, и тут с улицы донесся душераздирающий вопль, а затем и трубный рев мамонта. Мишка мгновенно проснулся, от страха сжался в комок и проговорил:

— Что это?

— Что «что». Нашего мамонта лопают, — спокойно ответила Брандесса.

— Как лопают? А на ком же мы поедем? — еще больше испугался Мишка.

— Какой же ты, Миша, эгоист, — тихо проговорила ворона. — Тебя не интересует, что будет с мамонтом. Тебе важно, на ком ты поедешь.

— Нет, интересует... — смутился Мишка, но Брандесса не дала ему договорить.

— Не беспокойся, он большой, всего не съедят, — прошептала она и добавила: — Кажется, здесь происходит что-то интересное.

Только сейчас Мишка заметил, что в доме почти светло. На черном ночном небе взошла полная луна. Она была такая красная, будто ее облили кровью. Ночное светило глядело в одно из маленьких окошек, и ее зловещее сияние распространялось по всему залу. Мишке хорошо были видны и обитатели дома, и их торчащие кверху носы, и костлявые кисти рук, которые у многих были сложены на груди. Зрелище было такое жуткое, что наш путешественник сразу позабыл о голоде и жажде.

Мишка перевел взгляд на йога. Оказалось, что тот не спит и делает ему какие-то знаки. Йог кивал головой в сторону бессмертных, вскидывал брови и шевелил губами. Правда, разобрать, что он шептал, было невозможно.

Неожиданно с каменного возвышения раздался голос бессмертного:

— Братья, проснитесь! Взошла кровавая луна!

— Кто это? — испуганно спросил Мишка у вороны, и та ответила ему в самое ухо:

— Ты знаешь, гений, я вспомнила, что говорили об этом доме. Несколько тысяч лет назад его построили вампиры. Кажется, это они и есть. А сегодня полнолуние. Вот они и зашевелились.

— Тащите меня к двери, — дико вращая глазами, едва слышно проговорил йог.

— Ты не бойся, — ответила ему Брандесса. — Мне кажется, бессмертных они не трогают. Даже таких, как ты.

— А смертных? — спросил Мишка и почувствовал, как между лопаток пополз отвратительный холод.

— Смертных, не знаю, — честно призналась ворона. — По-моему, они давно стали безобидными. Как те людоеды. Помнишь?

— Тащите меня отсюда, — беспокойно повторил йог.

А тем временем вампир уселся на возвышении и вперил горящий взгляд в непрошеных гостей. В свете луны глаза его горели кровожадным красным огнем, а выражение иссохшего лица было столь жутким, что Мишка едва не закричал от ужаса. Но Брандессу это не испугало. Она продолжала хрипло нашептывать:

— Скорее всего, он посидит-посидит и опять упадет. Належался за тысячи лет. Сейчас разомнет косточки и снова спать.

— Заберите меня отсюда, — громче попросил йог.

— Братья мои! — снова подал голос главный вампир. Он медленно поднял руку, скрюченным пальцем указал на наших путешественников и замогильным голосом провыл: — К нам посмели зайти люди. Я чувствую запах обыкновенного смертного.

— Это он про меня? — невольно сжавшись от страха, спросил Мишка.

— А про кого же еще, — проснувшись, ответил кот. Лопес поднялся и пошел к двери.

— Кто-нибудь вытащит меня из дома?! — в полный голос потребовал йог, но Брандесса осадила его:

— Что ты заладил, вытащите да вытащите. На улице не лучше, там кто-то жрет нашего мамонта. Дай Мише как следует рассмотреть настоящих вампиров. Он так хотел увидеть у нас в стране что-нибудь интересненькое. Где он еще такое встретит? Гений любит все необычное. А вампиры — это получше золотых побрякушек и ржавого оружия. Настоящая экзотика.

Пока ворона говорила, многие обитатели дома поднялись и повернулись к выходу, где сидели наши путешественники. При этом сотни длиннейших ногтей так стучали друг о дружку, что казалось, будто вампиры клацают зубами.

— Мальчик! — взмолился йог. — Не слушай глупую птицу! Она вылетит в окно, а мы останемся! Бежим отсюда, пока не поздно! Эти монстры пьют кровь у всех! И в первую очередь они набросятся на тебя!

— Как же они набросятся? — в полный голос насмешливо спросила Брандесса. — Ты посмотри на этих развалин. Они же запутаются в собственных волосах и ногтях. Дай же гению насладиться...

— Я уж-же, — дрожащим голосом перебил ее Мишка.

— Что уже? — не поняла ворона.

— Уж-же н-насладился, — заикаясь от страха, ответил Мишка.

— Ну, если вы так испугались, пожалуйста, — съязвила Брандесса. — А что вы хотите от меня? Бегите.

Обитатели кошмарного дома уже поднялись со своих мест, встали на колени и застыли в ожидании приказа.

— Возьмите их! — страшным голосом закричал главный вампир. — Возьмите и приведите ко мне.

Желтые пергаментные лица чудовищ разом обратились к выходу, и Мишка увидел сотни горящих алчных глаз. Длинные клыки были окрашены кровавым лунным светом. Ноздри вампиров раздувались от возбуждения, а костлявые пальцы жадно хватали воздух. После приказа своего повелителя вампиры поползли к выходу. Тут-то наш путешественник и не выдержал. Он вскочил на ноги и бросился к двери. Но со стороны улицы к ней привалился мамонт, и дверь открылась всего на несколько сантиметров. Мишка просунул в щель руку и несколько раз ударил исполина по спине. Затем ухватил за шерсть и стал яростно дергать. При этом он орал как оглашенный:

— Мамонт! Мамонт! Пожалуйста, вставай!

— Может, у него съели ноги, и он не может встать? — предположила ворона.

— Миша! — жалобно обратился к нему йог. — Забери меня отсюда!

Мишка метнулся назад, ухватил йога за плечи и потащил к выходу. Он сделал это вовремя. Ближайшие вампиры уже хотели наброситься на йога. Спасла его только медлительность чудовищ.

Оттащив йога, наш путешественник разбежался и со всей силы ударил в дверь ногой. Волосатая туша медленно качнулась, и послышался трубный голос:

— Что, уже утро?

— Вставай! — завопил Мишка. — Быстрее! Нас сейчас начнут есть!

— Не нас, а тебя, — из темноты поправил его Лопес.

— Миша! — снова закричал йог. — Они уже здесь! А-а-а!!!

Мишка стремглав кинулся к йогу. Он отбился от нескольких цепких рук и потащил своего спутника к двери. Пока он его волок, мамонт успел подняться на ноги, и наши путешественники кубарем выкатились из дома. Вслед за ними выскочил кот и выпорхнула ворона. Она бестолково махала крыльями и противным голосом верещала:

— Мамонт! Быстро садимся на спину и уматываем отсюда к чертовой матери!

— На чью спину мы садимся? — удивленно спросил мамонт.

— Это мы садимся! Мы! — пояснила Брандесса. — А ты нас сажаешь!

В дверях дома показались первые вампиры. Но они опоздали. Мамонт уже водрузил Мишку себе на спину и устраивал йога. Лопес устроился рядом с Мишкой. А ворона скакала по голове гиганта и, не переставая, трещала:

— Да, неприятные ребята! Мы к ним со всей душой, а они... Может, они приняли нас за помидоры?

— Молчи, ненормальная, — заняв свое место, сказал йог.

Поднявшись над головами, луна обрела свой обычный голубоватый цвет. Маленькая процессия неторопливо двигалась по улице. Страшный дом с его кровожадными обитателями остался далеко позади.

Скоро выяснилось, что на мамонта никто не нападал. Ночью в темноте какой-то бессмертный брел по узкой улочке и сослепу наступил уснувшему исполину на хобот. От страха горожанин истошно заорал, сильно напугал животное, и мамонт во всю мощь своих немаленьких легких протрубил тревогу.

— Я чуть не умер от разрыва сердца, — признался гигант и обратился ко всем сразу: — Вам когда-нибудь в темноте наступали на хобот?

— Мне нет, — ответила Брандесса. — Потому что я никогда не разбрасываю на дороге свои хоботы.

— И мне нет, — сказал Мишка. — Я ни разу в жизни не спал на дороге.

— А мне тем более не наступали, — проговорил йог.

— Почему «тем более»? — спросила Брандесса.

— Потому что у меня никогда не было хобота, — ответил бессмертный.