Мистер Июнь

Глава 15

Мак

Я провожу рукой по волосам и глубоко вздыхаю.

Я не продумал все до конца.

Конечно, в теории это не самая худшая идея в мире… но теперь, когда она здесь, в этом обтягивающем платье и этих чертовых сапогах выше колена, я уже не так уверен в своем гениальном плане.

Она сейчас в моей ванной, делает бог знает что, а я думаю только о том, как трахнуть ее, прижав к двери душевой.

У меня около сотни пропущенных звонков от Уильяма и одно сообщение от Джили, в котором просто сказано: «Ты в жопе, братан… вуду киска».

Я качаю головой на мужчину, которого называю лучшим другом, но то, как она смотрит… черт. Может, он все-таки в чем-то и прав.

Я набираю номер своего босса и жду, пока он ответит на звонок.

— Какого черта ты творишь? — требует он.

— И тебе привет, — отвечаю я.

— Прекрати это дерьмо, Мак. Где она, черт возьми?

Может, он и мой босс, но он чертовски действует мне на нервы. Никто не говорит со мной в таком тоне, чтобы это сходило ему с рук.

— Я держу ее под контролем.

— Где? — огрызается он на меня. — Я хочу точно знать, где эта маленькая сучка.

Я прищуриваюсь и стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. Может, он и не видит меня сейчас, но если бы взгляды могли убивать…

Я не знаю, что это за чертовщина, но знаю одно — Уильям хранит секреты. Уверен, Кинсли тоже, но, возможно, именно его мне следует опасаться больше, чем потрясающей темноволосой женщины в моем доме.

Какой бы ни была ситуация, Кинсли не сучка, и у него больше не будет возможности говорить о ней в таком тоне. У него только один раз, когда дело доходит до нее.

У меня сводит челюсть, когда я раздумываю над ответом.

— Она у меня дома, со мной.

Он молчит мгновение.

— Ты трахаешь мою сталкершу?

— Не то чтобы это было твоим делом, но нет. Не трахаю. — Во всяком случае, пока нет.

— Это неправильно, Мак.

— Она собиралась сорвать вечеринку, босс. Либо отпустить ее и подождать, пока она нанесет удар, либо впустить ее в твой дом, чтобы побеседовать с тобой и твоей женой, либо сделать то, что сделал я, и устранить угрозу. Ты должен благодарить меня за то, что я делаю это в свое свободное время.

— Ты не можешь держать ее взаперти вечно. Она вернется.

Я не сомневаюсь в этом, но надеюсь, что когда я наконец доберусь до сути, это не будет на глазах у нескольких сотен человек.

— Вернется. Может быть, если ты захочешь рассказать мне, что между вами происходит, я смогу сделать так, чтобы проблема исчезла.

Он не отвечает.

— Позволь мне делать мою работу, Уилл.

Он по-прежнему молчит, и когда я уже собираюсь сдаться и закончить разговор, он говорит:

— Она сказала тебе, чего хочет от меня?

Я не упускаю нервозность в его голосе.

— Нет, — отрывисто отвечаю я, переводя взгляд на чертовски сексуальную женщину, которая сейчас прислонилась к дверному проему, пристально наблюдая за мной.

Я хмурю брови, когда Уильям рявкает что-то мимо телефона.

Она самодовольно машет мне рукой, вздернув подбородок.

Теперь она босиком, и почему-то выглядит еще привлекательнее, чем в сапогах.

— Я должен идти, босс, позвоню завтра. — Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать хоть слово. Я покончил с его дерьмом на сегодня, я сделал все, что мог — эгоистичные побуждения в сторону — а этот придурок даже не оценил этого.

— Проблемы на работе? — Она ухмыляется, когда я бросаю телефон на скамейку.

Я ворчу.

— Ничего такого, с чем бы я не справился.

Она идет ко мне, проводя рукой по прохладному мрамору.

— Как ты собираешься со мной справляться? — спрашивает она, приближаясь.

Сейчас она просто воплощение великолепия — шелковистые черные волосы, полные сочные губы и, возможно, самые красивые глаза, которые я когда-либо видел, — и это все еще до того, как я начал изучать ее тело.

— Ты не из тех женщин, с которыми можно справиться, Кинсли… даже мне.

Она пристально смотрит на меня, высовывая язык, чтобы облизать губы. Теперь она прямо передо мной, достаточно близко, чтобы я мог протянуть руку и схватить ее, если захочу.

— Ты продержишь меня всю ночь, здоровяк? — мурлычет она.

Я киваю, моя рука тянется к ее лицу.

Она наклоняется к моему прикосновению.

— Я должна злиться из-за этого?

— Мне все равно, злишься ты или нет, — рычу я.

Я обхватываю другой рукой ее тонкую талию и тяну. Она спотыкается и падает на меня, прижимая ладони к моей груди.

— Мне нужно сказать отцу, что меня не будет ночью дома.

Ее телефон остался на сиденье ее «Ауди». Она совершенно беспомощна, и я больной человек, потому что мне нравится, что она полностью в моей власти.

— Ты не маленькая девочка, — хриплю я, прижимаясь губами к ее уху. — Конечно, тебе можно уходить на ночь без папиного разрешения?

Она что-то мурлычет себе под нос и сжимает в руках мою рубашку.

— Меньше всего я хочу, чтобы он пришел сюда и привел кавалерию.

— Ты не хочешь, чтобы тебя спасли?

— Не от тебя, здоровяк. Больше нет.

Она наклоняет лицо и нежно прикасается своими губами к моим.

— Мне нужно позвонить Корту или Роббо… сказать им, что я не вернусь сегодня.

— К черту Роббо, — рычу я, прижимаясь губами к ее губам.

Она скользит рукой в мои волосы и с силой тянет, когда стонет мне в рот.

Я отстраняюсь и делаю глубокий вдох. Это женщина в буквальном смысле сведет меня с ума.

Я тянусь к телефону и протягиваю его ей, прежде чем мой самоконтроль полностью исчезнет.

— Звони.

Она накручивает свои чертовы волосы на палец и хихикает в мой телефон, как девчонка-подросток.

Это чертовски сексуально.

Я не спускал с нее глаз с тех пор, как она нажала на зеленый значок набора номера.

Я был уверен, что она не собирается звонить отцу и просить его прилететь, и спасти ее, но решил, что не помешает все же обозначить свое присутствие.

Как оказалось, я зря волновался: она даже не позвонила Кенту… вместо этого она позвонила начальнику его службы безопасности и сказала ему — а не попросила — прикрыть ее. Я не знаю, какой компромат у нее есть на этого бедолагу, но было чертовски ясно, что она зажала его яйца в тиски… и очень крепкие.

Возможно, меня должно беспокоить количество мужчин, над которыми Кинсли имеет власть, но я был слишком впечатлен. И возбужден… определенно возбужден.

Сейчас она разговаривает со своей рыжеволосой подругой Кортни — той самой, что была прошлой ночью, и, судя по тому, сколько жеманных взглядов она бросает в мою сторону, я понимаю, что они говорят обо мне.

— Я вернусь на следующей неделе, — обещает Кинсли.

«Если к тому времени я тебя выпущу», — думаю я про себя.

Она хихикает над чем-то, что говорит ее подруга, и снова смотрит на меня, на этот раз оценивая меня с ног до головы.

— Это оставляет мне много вариантов, Корт.

Я вопросительно поднимаю брови.

— Люблю тебя, пока. — Она вешает трубку и бросает мне телефон обратно.

Я ловлю его одной рукой, но не двигаюсь с места. Я все еще жду объяснений.

— Она сказала мне не делать ничего такого, чего бы не сделала она. — Она поводит плечом. — Не так уже много запретного.

— Я знал, что она нравится мне больше, чем Роббо. — Я ухмыляюсь.

Она смеется и подходит к моей звуковой системе.

— Ну что, здоровяк?

Она возится с кнопками, и из динамиков начинает звучать старая песня в стиле R&B. Она ухмыляется мне через плечо.

— Так и знала, что где-то в тебе есть частичка гетто.

Я усмехаюсь и отталкиваюсь от стены.

— Потанцуй со мной.

Я качаю головой.

— Я не танцую.

Она покачивает бедрами и поднимает руки над головой.

— Давай, здоровяк.

Я снова качаю головой, не сводя с нее глаз.

— Я могу придумать сотню других вещей, которые я бы предпочел делать с тобой, а не танцевать, — рычу я.

Она ухмыляется и поворачивает переключатель, уменьшая громкость.

— Врунишка, — мурлычет она, соблазнительно направляясь ко мне. — Ты можешь думать только об одном.

Одна вещь безусловно выделяется, и она не ошибается.

— Но у меня есть сотня разных способов сделать это, — отвечаю я, и мои губы растягиваются в ухмылке.

Она подходит ко мне и обвивает руками мою шею.

— Жаль, что мы встретились так, как встретились, здоровяк, ты мне даже нравишься.

Я скольжу руками по ее бокам и обхватываю задницу.

Она ахает, когда я без усилий поднимаю ее на руки, а ее ноги обвиваются вокруг моей талии.

— Не имеет значения, как мы познакомились.

— Думаю, имеет… ты держишь меня в заложниках в своем доме.

— Именно, — выдыхаю я. — Думаешь, ты была бы здесь, если бы я не хотел, чтобы ты была здесь? Есть миллион мест, куда я мог бы отвезти тебя, должен был отвезти, Кинсли... но я этого не сделал… я привез тебя сюда, потому что ты — все, о чем я могу думать. — Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

Она прикусывает свою полную нижнюю губу.

— Я рада, что ты это сделал, — шепчет она.

— Я так хочу тебя, что не могу мыслить здраво.

— Мыслить здраво — это для лохов, — хрипит она.

Я усмехаюсь.

Она не ошибается.

— То, что ты здесь, может пойти Уильяму на пользу, но ни на секунду не думай, что ты здесь для кого-то, кроме меня, Кинсли.

Она кивает.

— Я тебе верю.

Я накрываю ее рот своим, зажав нижнюю губу между зубами. Она стонет, и я просовываю язык в ее рот, целуя ее со всей силой сексуального напряжения, накопившегося в моем теле.

Она отдает мне столько же, сколько получает, ее руки вплетаются в мои волосы, и она прижимается бедрами к моим.

В моем кармане громко и пронзительно звонит телефон, и я тихо чертыхаюсь.

— Оставь, — мурлычет она, снова целуя меня.

Я издаю стон согласия, и звонок прекращается.

Я делаю пару шагов в сторону дивана, и эта чертова штуковина снова звонит.

Я знаю, что это Джилли, это его рингтон.

— Он будет звонить до тех пор, пока я не возьму трубку, — бормочу я ей в губы.

— Тогда ответь. — Ее голос хриплый и легкий, как будто я лишил его громкости.

Я подхожу к дивану и сажусь, усадив ее к себе на колени.

Я достаю телефон из кармана и нажимаю «ответить».

— Надеюсь, это что-то важное, Джилли.

— Ни в малейшей степени, — отвечает он веселым тоном.

Клянусь, у этого парня действительно есть радар, который позволяет ему знать, когда звонить мне в самый неподходящий момент.

Кинсли наклоняет голову и начинает целовать мою шею, ее зубы впиваются в мою кожу.

Господи Иисусе.

Я сдерживаю стон.

— Чего ты хочешь, Джи? У меня и так дел по горло.

Я хватаю подол ее платья, который задрался до самых бедер, и задираю его еще выше, обнажая черное кружевное белье.

Я хватаю ее за сексуальную попку и нежно сжимаю.

Она просовывает руки под мою футболку и проводит ногтями по моему животу.

На этот раз мне не удается сдержать стон.

— Ты сейчас дрочишь? — требует Джилли.

— Даже близко нет. — Я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы.

Руки Кинсли работают над пуговицей на моих джинсах, и если я в ближайшее время не закончу разговор, он будет не так уж далек от своих обвинений.

— Ты с ней трахаешься, да?

— Чего ты хочешь, Джилли? — повторяю я свой вопрос, не подтверждая и не отрицая.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не рассматриваешь всерьез идею подпустить эту сумасшедшую сучку к «малышу Маку»?

Кинсли хихикает и на секунду замирает, явно услышав, что сказал Джилли.

— Не давай моему члену имя, это странно, чувак. — Я откидываю голову на спинку дивана.

Кинсли воспринимает это как сигнал к тому, чтобы начать покусывать и посасывать кожу там. Я снова стону.

— Ты сошел с ума.

Может, и так.

— Готов поспорить, что в постели она просто нечто…

Я сейчас так чертовски тверд, что ничто — даже то, что меня слышит лучший друг — не сможет помешать мне овладеть ею.

— Джилли, я спрошу еще раз, какого хрена тебе нужно? Потому что, если ты в ближайшее время не положишь трубку, то услышишь гораздо больше, чем просто стоны и тяжелое дыхание, понимаешь, о чем я говорю?

— Да ничего мне не нужно… И я не против небольшого секса по телефону, — усмехается он.

Я вешаю трубку.

Этот ублюдок в один прекрасный день сведет меня с ума, клянусь богом.

— Ты уже закончил болтать? — мурлычет она мне на ухо.

Я нахожу молнию на спине ее платья и расстегиваю, подтягивая рукава, пока они не завязываются на талии.

Ее черный кружевной бюстгальтер совпадает с трусиками, и я становлюсь еще тверже.

Не знаю, кого я обманывал, пытаясь сопротивляться ей, — мы всегда должны были оказаться здесь. Я такой же слабый, как и те мужчины, над которыми я когда-то смеялся, когда дело касалось ее.

Она задирает подол моей рубашки, и я подаюсь вперед, чтобы она могла стянуть ее через голову.

— Ты чертовски сексуальна.

— Покажи мне, насколько сексуальна.

Я рычу, когда мои губы начинают работать. Мне не нужно повторять дважды.