Мистер Июнь

Глава 17

Мак

Я заглядываю в комнату и снова смотрю на ее спящую фигуру.

Она по-прежнему без сознания.

Эта женщина — полный беспорядок, завернутый в идеальную упаковку.

Может, я и не знаю о ней многого, но я знаю одно — мужчины причиняли ей боль — использовали ее, и мысль о руках другого мужчины на ее теле, не говоря уже о тех, кто использует ее только для секса, заставляет мою кровь кипеть.

Я даже не знаю, почему меня это так волнует… Наверное, не только у нее есть проблемы с головой.

Я снова смотрю на часы: уже десять утра.

Я знаю, что не давал ей спать допоздна и все такое, но это просто смешно. Мне скучно.

Я нажимаю кнопку на стене рядом с дверью, и затемняющая штора на окне моей спальни начинает подниматься, открывая полосу темно-синего моря.

Я останавливаюсь и оставляю ее поднятой лишь частично… возможно, я и хочу разбудить ее, но я не животное.

Я ухожу на кухню, проходя мимо, включаю звуковую систему, и направляюсь к кофеварке.

Если что-то и заставит ее проснуться, так это запах кофе.

Я понятия не имею, всегда ли она пьет черный кофе, поэтому просто делаю свой и стараюсь, чтобы его запах распространялся по спальне.

Я снова смотрю на часы, наблюдая, как с моря надвигается шторм.

День сегодня неспокойный, но это неважно, мне нечем заняться, кроме как быть с ней.

Я слышу, как она мягко ступает по гостиной, и улыбаюсь. Кофе победил.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и у меня перехватывает дыхание.

Она надела одну из моих футболок и выглядит чертовски сексуально.

В этот самый момент я всерьез задумываюсь о том, чтобы бросить работу и навсегда оставить ее здесь в заложниках — никогда еще я не чувствовал себя настолько поглощенным женщиной, а я перепробовал их великое множество.

— Доброе утро, здоровяк. — Она сонно улыбается мне. Я никогда не видел более красивой женщины.

Под глазами размазана косметика, волосы торчат во все стороны, но, черт возьми, она сногсшибательна.

Я даже не могу говорить.

Она подходит ко мне, обхватывает меня руками и крепко обнимает. Я глубоко вдыхаю запах, который могу описать только как запах Кинсли.

— Кофе? — предлагаю я.

Она улыбается и тянется к чашке в моей руке.

— Я не знал, какой ты любишь, — объясняю я.

Она делает глоток моего и удовлетворенно вздыхает.

— Это кофе, здоровяк, я бы ввел его внутривенно, если бы пришлось.

Я усмехаюсь, когда она возвращает мне кружку, другой рукой все еще крепко обнимая меня за талию.

— Он весь твой, детка.

Ее глаза сияют признательностью.

Я убираю прядь ее непослушных волос с лица, а другой рукой провожу по ее попке и поднимаюсь выше, чтобы опуститься на поясницу.

— Ты всегда так долго спишь?

Она качает головой, делая еще один глоток кофе.

— Никогда. Это было приятно.

Вот черт, теперь я чувствую себя виноватым, что разбудил ее.

Я целую ее в лоб, и ее глаза закрываются, а на лице появляется мечтательное выражение.

Я указываю на табурет у барной стойки.

— Садись. Я приготовлю тебе завтрак.

Она подходит к указанному мной месту, зажав чашку между ладонями, и садится.

— Знаешь… мне кажется, ты случайно набрал в «Гугле» «побаловать» вместо «похитить».

— В моем телефоне ужасная функция автозамены, — бурчу я.

Ее легкое хихиканье разносится по кухне и поражает меня до глубины души. Мне это слишком нравится, что не может быть хорошо для меня.

— Ты хорошо готовишь? — она с любопытством смотрит на меня.

— Исключительно.

Я ставлю миску на стойку перед ней, а другую на свою сторону стойки для себя, а затем беру коробку с хлопьями и шкафа.

Доставлю из холодильника бутылку молока и подталкиваю к ней.

— Та-да.

Она приподнимает бровь.

— Ты забыл ложку. — Уголок ее рта дергается, на ее пухлых губах играет улыбка.

Я достаю из ящика стола ложку и передаю ей, не отрывая от нее взгляда.

Я не подхожу, чтобы сесть рядом с ней — я предпочитаю остаться там, где сейчас, с идеальным видом на нее.

Она облизывает губы.

К черту, кому нужна еда? Я бы с удовольствием съел на завтрак ее.

— Я чувствую какое-то сексуальное напряжение в воздухе, здоровяк?

Я осознаю, что пялюсь. Я даже не могу ответить.

Она насыпает себе хлопьев, не обращая внимания на молоко, и опускает ложку в миску.

Я наблюдаю за движением ее рта, когда она хрустит.

— Ты отличный повар, — поддразнивает она.

Господи. У меня проблемы.

Она соблазняет меня, даже не пытаясь.

— Без молока? — спрашиваю я, заставляя свои руки снова взяться за работу и приготовить себе завтрак.

Она морщит нос от отвращения.

— Не будь противным.

Я ухмыляюсь, когда тянусь за молоком и заливаю им свои хлопья.

— Так вот когда начинаются пытки? — Она вздрагивает.

Я усмехаюсь. Она забавная… милая, в каком-то смысле сумасшедшая.

— Итак, здоровяк, что у нас на повестке дня? Предполагаю, что ты не передумал и готов меня отпустить?

Я качаю головой. Ни за что, и это не имеет никакого отношения ни к Уэллманам, ни к моей работе, ни к моей репутации, а гораздо больше связано с тем, что я чувствую к ней.

— Я могу никогда тебя не вернуть, — рычу я.

У Джилли будет повод повеселиться, но когда я смотрю в ее кристально-голубые глаза, мне вдруг становится чертовски наплевать на то, что подумают другие.

— Ну конечно. — Она покусывает нижнюю губу. — Со мной много работы.

— Я никогда не боялся тяжелой работы, — говорю я, набивая рот хлопьями.

Она вертит ложкой в своей миске.

— Ты даже не представляешь, что требуется, чтобы удержать такую женщину, как я

Я с грохотом опускаю ложку в миску.

Правда в том, что я прекрасно понимаю, чего она хочет. Моя мама, дай Бог ей здоровья, — человек страстный и увлеченный, а её требовательность и вовсе не знает границ. Я наклоняюсь к ней через стойку, опираясь на руки.

— Ты просто ищешь того, кому можешь доверять, ты меня не обманешь, Хлопушка.

Она прикусывает губу и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты просто ищешь кого-то, кого можно защитить, ты меня не обманешь, здоровяк. — Она шепчет мне мои же слова в ответ.

Она чертовски права. И я хочу защищать не просто кого-то… я хочу защищать ее.

Я наклоняюсь немного ближе.

— Перестань так на меня смотреть, — выдыхает она.

— Смотреть на тебя как?

— Как будто я — решение всех твоих проблем

Я мрачно усмехаюсь. Она не только не решает мои проблемы… на самом деле, она — большая часть причин, но это не останавливает тот голод, который, я знаю, она увидит в моих глазах, или страх, растущий в моей груди при мысли о том, что мне придется расстаться с ней через двадцать четыре часа.

Странно, но я чувствую себя более полноценным, когда она рядом, менее одиноким… Так что, возможно, она права, возможно, в конце концов, она и есть решение.

В моей жизни без нее нет ничего плохого, но я стремлюсь к улучшению.

Я не могу не видеть, что Кинсли была бы улучшением.

— Что ты со мной делаешь? — Я вздыхаю, когда она наклоняется, сокращая расстояние между нами, и прижимается своим лбом к моему.

— То же самое, что ты делаешь со мной? — предлагает она, пожимая плечами.

Я не могу больше терпеть это расстояние между нами. Я огибаю стойку, и она медленно поворачивается на своем табурете, двигаясь вместе со мной.

Я останавливаюсь прямо перед ней, и она разводит бедра, приветствуя меня. Я раздвигаю их пошире и устраиваюсь между ними.

Я издаю стон, когда опускаю взгляд и вижу, что моя футболка задралась у нее на бедрах, а она под ней обнажена.

Она опирается локтями на стойку позади себя и откидывается назад.

Моя футболка прилипла к ее груди, соски затвердели под моим пристальным взглядом.

Медленно я хватаю подол ткани, прикрывающей ее тело, и поднимаю его вверх, пока она не оказывает полностью обнаженной передо мной.

— Господи, Кинсли, — стону я, окидывая взглядом все ее тело от головы до пальцев ног. — Ты такая красивая.

— Я чувствую себя красивой, когда ты смотришь на меня, — шепчет она, и я не могу объяснить почему, но мне больно слышать, как она это говорит.

Она наклоняется вперед и обнимает меня за голые плечи.

— Когда я с тобой, я чувствую, что это нечто большее, чем просто секс, — признается она, и та уязвимость, которую она продемонстрировала мне вчера, возвращается — это настоящая Кинсли, эта женщина сейчас передо мной.

И как бы сильно я ни наслаждался сексуальным, дерзким подшучиванием между нами, я тоже хочу эту ее частичку.

Я хочу каждую ее частичку.

— Это потому, что это не просто секс… не с тобой

Она подается вперед, ее губы прижимаются к моим, и в тот же миг ее рука опускается на мой бок.

Она проводит ногтями по моей обнаженной коже, и я вздрагиваю… это так приятно.

Она продвигается еще дальше, пока не обхватывает меня через мои боксеры.

Мои руки повсюду, касаясь каждого сантиметра шелковистой кожи, доступной мне.

Я опускаю голову к ее груди, и она вздыхает от удовольствия.

— Джаред.

Она стягивает мои боксеры вниз по ногам, и на этот раз, когда я глубоко вхожу в нее, что-то меняется между нами.