Мистер Октябрь

ГЛАВА 13

Мэйсон

Я твоя девочка, используй меня.

Эти соблазнительные слова крутятся у меня в голове, пока мы едем обратно к дому.

Джош даже не смотрит на меня. Он отвалил от меня, а я давно не видел его таким взбешенным. Эйвери выглядит так, будто хочет ударить меня коленом по яйцам, так что я чертовски рад, что они не едут с нами.

Джош и Эйвери садятся в одну машину с Эриком, а Билли со мной на заднее сиденье Range Rover, который ведет Оливер.

Я не сказал ей ни слова с тех пор, как она предложила мне себя, и чувствую себя мудаком.

Мне не нравится это чувство. Мне вообще ничего не нравится чувствовать. Мне нравится получать от женщин то, что я хочу, а потом разрывать отношения. Никаких обязательств. Никакого чувства вины. Никаких чувств.

Мы оба получаем от ночи то, что нам нужно, а потом наши пути расходятся.

В этой ситуации все по-другому.

Здесь такого не произойдет, только не с Билли.

И все усложняет даже не то, что она живет со мной по контракту. Просто она не из тех девушек, которых трахаешь один раз и забываешь о них. Она даже не знает о том, насколько сексуальна. Она интригующая, а самое главное — чертовски милая.

Я знаю себя: если я позволю чему-то или кому-то подойти слишком близко, особенно такой женщине, как сидящая рядом со мной, то стану зависимым.

Такой уж я есть.

Наркоман.

И у меня такое чувство, что тяга к алкоголю не сравнится с привлекательностью Билли.

— Может, ты просто скажешь что-нибудь? — шепчет она с мольбой.

Я тяжело выдыхаю.

Я не знаю, что она хочет, чтобы я сказал... как я уже представляю, каково это — быть внутри нее? Как хорошо я уже знаю ее вкус?

— Если я тебя не привлекаю, можешь просто сказать об этом... Я не обижусь. Знаю, что я не такая, как та девушка в клубе.

Я расстегиваю ее ремень безопасности и усаживаю к себе на колени еще до того, как она заканчивает фразу.

Мне нужно исправить тот факт, что она вообще считает, что проблема в ее сексуальной привлекательности. Прямо сейчас.

Она задыхается, когда я поднимаю бедра, и твердость между моих ног дает о себе знать.

— Мэйсон, — умоляет она, и снова мое имя на ее губах становится моей абсолютной погибелью.

Мои руки проникают в ее длинные шелковистые волосы, и я притягиваю ее губы к своим в грубом, настойчивом поцелуе.

Я целую ее так, будто она единственная женщина, которую я когда-либо так сильно хотел, и, честно говоря, если я хоть на одну чертову секунду буду честен с самим собой, то так оно и есть.

Не знаю, что такого в моей малышке, но ничто и никогда не было таким сладким на вкус.

Она руками крепко обхватывают мои бицепсы, словно боится упасть.

Оливер мчится по широким, пустынным дорогам, то ли не обращая внимания на поцелуй на заднем сиденье, то ли просто чертовски хорошо выполняя свою работу.

Она отстраняется, тяжело дыша, а затем прижимается губами к моему подбородку, создавая дорожку из поцелуев до самого уха.

— Если ты думаешь, что проблема в том, что я не хочу тебя, то ты не так умна, как я о тебе думал.

Проблема в том, что я слишком сильно хочу ее, и в этом заключена, чертова проблема.

Она откидывается назад, ища в моих глазах намек на ложь. Ничего не найдя, она кивает.

Не знаю, что такого в этой девушке, но никто не может читать меня так, как она — даже Джош, а он видит слишком много.

— Ты снова собираешься меня отвергнуть? — спрашивает она хриплым голосом. Она пытается, но не может полностью скрыть обиду.

Я чертовски ненавижу то, что причинил ей боль. Ненавижу и то, что мне не все равно. Я не хочу беспокоиться об этом.

Я мог бы объяснить, почему отказал ей раньше, когда так легко мог взять ее, но это только еще больше усложнит ситуацию.

Я не знаю, что, черт возьми, делать.

Но я понимаю одно: я ни за что не откажу ей снова.

Может, я и придурок, но не идиот.

— Нет, блядь, сладкая, — рычу я. — Ты — моя.

— Это то, во что верит весь мир.

— Подожди, пока я не затащу тебя в свою постель. Ты тоже в это поверишь.

У нее перехватывает дыхание, а я пользуюсь случаем, чтобы снова захватить ее мягкие, сладкие губы.

Она слишком хороша для меня, я чувствую это в ее поцелуе, но я известен как эгоистичный ублюдок, так что это не помешает мне взять ее в любом случае. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Мы приехали, — бормочу я, когда машина замедляет ход и останавливается.

Она кивает и поднимает одну из своих сексуальных ножек, чтобы слезть с моих коленей.

Я ловлю ее, мои руки ложатся на ее бедра, и она снова задыхается.

Я улыбаюсь настоящей, широкой гребанной улыбкой. Я ничего не могу с собой поделать. Если всего лишь мои руки на ее обнаженной коже так возбуждают ее, то я даже представить себе не могу, как весело мне с ней будет.

— Ты только что улыбнулся? — вздыхает она.

— Может быть.

— Я никогда не видела, чтобы ты так улыбался.

— Не привыкай к этому, — рычу я, когда дверь рядом со мной открывается, и я сдвигаюсь, продолжая держать ее на коленях, и поворачиваю нас так, чтобы иметь возможность вылезти.

Она пытается сползти вниз, но к черту это, если я наконец-то собираюсь сдаться и получить ее, то не хочу делать это наполовину.

— Перестань извиваться, сладкая, — бормочу я, зарываясь лицом в изгиб ее шеи и нежно покусывая.

Билли стонет и крепко обхватывает меня руками и ногами, позволяя мне занести ее внутрь.

Она утыкается лицом мне в плечо.

— Это так неловко.

У меня возникает желание рассмеяться, но я сдерживаюсь. Она только что видела, как я улыбаюсь; я облажаюсь, если она услышит и мой смех.

— Оливер нас видит, — шипит она, ее стыд очевиден.

— К черту все, — снова усмехаюсь я.

Эта девушка...

Слишком, ну, просто, чертовски милая.

Я несу ее в свою комнату, не обращая внимания на пристальные взгляды Джоша и Эйвери, когда мы проходим мимо них в гостиную.

Думаю, Билли даже не видит этого; ее лицо все еще прижато к моей шее.

Я захлопываю за нами дверь и оглядываю беспорядок в комнате.

Может, это и не моя обычная кровать, как та, что стоит у меня дома, но эта кровать тоже принадлежит мне, как и дом, так что на сегодня это будет достаточно близко к моим фантазиям.

Я отпускаю ее бедра, и она скользит по моему телу, вырывая стон из моего горла.

Билли так хорошо ощущается рядом, что я не знаю, как, черт возьми, когда-нибудь буду способен остановиться.

Ее ноги опускаются на пол, и она смотрит на меня широко раскрытыми доверчивыми карими глазами.

Я не заслуживаю такого взгляда. Я только и делал, что был холоден с ней, обижал ее, держал на расстоянии.

Я бы, наверное, трахнул ту цыпочку в клубе сегодня вечером, если бы она не вернулась и не стала разбрасываться своими требованиями, как маленькая сексуальная тигрица. Лает, но не кусает.

Я — мудак, просто и ясно, но пока она это знает и принимает это во мне, я могу смириться с тем, какой я есть.

Даже если мы оба знаем, что у нее есть юридически обязывающий контракт, в котором сказано, что она не сможет ничего доказать, я соглашусь на ее условия, потому что она нужна мне — не только для того, чтобы спасти свою карьеру... мне нужно просто сделать это с ней. Мне нужно, чтобы она была здесь, со мной, и не кто-то другой, а именно она.

И пока она здесь, не будет никого другого.

Никого, кроме нее.

Она облизывает губы, и я понимаю, что должен что-то сказать, что-нибудь, чтобы успокоить ее насчет того, что будет дальше, но у меня ничего не выходит.

Она качает головой, как будто знает, что творится у меня в голове, и говорит, что слова не нужны.

Хорошо.

В любом случае, я никогда не был слишком разговорчивым, мне всегда были важны слова, ритм, мелодия. Пока я мог петь, мне не нужно было разговаривать.

Она встает на носочки, вся такая чистая и невинная, и прижимается губами к моим.

Я чертовски надеюсь, что речь не идет о том, чтобы я лишил ее девственности, но я не спрашиваю об этом. Ни за что, блядь. Не тогда, когда ее руки блуждают под моей рубашкой и спускаются к поясу, потому что, если она скажет, что это ее первый раз, я все равно не остановлюсь, и тогда действительно стану самым большим ублюдком в мире.

Я нахожу молнию на ее спине и расстегиваю ее, она освобождается от бретелек, и маленький сексуальный наряд падает на пол у ее ног, точно так же, как это было до того, как мы пошли на свидание сегодня вечером, когда я должен был предъявить на нее права.

Я держу ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы посмотреть на нее, действительно, блядь, посмотреть на нее, потому что такое тело заслуживает того, чтобы его оценили.

Она сводила меня с ума все выходные. Ее крошечные бикини не оставляют никаких шансов воображению, но каким-то образом она выглядит даже лучше, чем я думал.

Единственный звук в комнате — это мое учащенное дыхание, когда я смотрю на нее.

Она медленно поворачивается по кругу, давая мне возможность насытиться.

Блядь.

Я в полной заднице.

Если алкоголь — моя зависимость, то эта девушка — мой криптонит.

Она настороженно тянется к пуговицам на моей рубашке, словно боится, что все это снова исчезнет, но к черту все. Я в деле. Я полностью в деле. К черту последствия, репутацию и карьеру. Прямо сейчас все это меркнет по сравнению с тем желанием, которое я испытываю к ней.

Я не смог бы остановиться, даже если бы попытался.

Я дергаю за рубашку, срывая ее со своего тела. Пуговицы разлетаются по комнате, отрываясь от ткани, и она ухмыляется.

Я грубо дергаю за ремень, и он в мгновение ока выскальзывает из петель моих джинсов, падая на пол, чтобы составить компанию частям ее одежды.

Ее руки встречаются с моими, и она расстегивает пуговицу на моих джинсах, а затем и молнию с быстротой, которая заставляет меня думать, что я, возможно, недооценил ее невинность.

Я поднимаю руки за голову и стою, наслаждаясь видом, пока она стягивает мои джинсы с бедер, захватывая вместе с ними и боксеры, чтобы не тратить время.

Гортанный рык вырывается из моего горла, когда она приседает, облизывая губы при виде моего твердого члена, стоящего наготове специально для нее.

Господи, вы не поверите, как я хочу, чтобы эти пухлые губы обхватили мой член, но не сегодня, сейчас для этого у меня не хватит самоконтроля.

Я протягиваю ей руку, и она берет ее без колебаний. Я рывком поднимаю ее на ноги, и она наваливается на меня, мой твердый член упирается ей в живот.

Она глубоко сглатывает, пытаясь перебороть нервозность. Я протягиваю руку ей за спину и расстегиваю лифчик, избавляя ее от него прежде, чем у нее появится шанс все обдумать.

Она снова смотрит на меня доверчивыми глазами, и на секунду я позволяю себе поверить, что могу быть достоин такого доверия.

Я притворяюсь тем, кем не являюсь, когда стягиваю с ее ног нижнее белье, осыпая ее ноги поцелуями и следуя вниз по ее телу.

Я веду себя как мужчина, которого она заслуживает, опуская ее на кровать, и, когда я вхожу в нее до упора, она выкрикивает мое имя, словно именно таким мужчиной я и являюсь.