Мистер Октябрь

ГЛАВА 8

Билли

— Это какой-то пляжный домик, — вздыхаю я, медленно поворачиваясь по кругу и рассматривая особняк, стоящий передо мной.

Я ожидала увидеть что-то маленькое, милое... но не это.

— Это ненормально, да? — говорит Джош, растягивая слова, его ухмылка почему-то становится еще шире, чем раньше, когда мы подъезжали к дому.

Я закатываю глаза.

— Я не с тобой разговаривала, Джоши, это не твой дом.

Он хмурится.

— Я притворюсь, что ты только что не назвала меня Джоши.

— Можешь притворяться сколько угодно, от этого все не станет менее правдивым. — Я ухмыляюсь, распахивая огромные стеклянные двери, из которых открывается невероятный вид на пляж.

Здесь есть бассейн, место для костра... все, что только можно пожелать.

— Я чувствую, как сжимается мой член при одной только мысли об этом прозвище. — Он вздрагивает, когда я снова поворачиваюсь к нему лицом.

— Бывает и хуже, я могла бы выбрать Джошикинса.

Я ничего не могу с собой поделать, выражение его лица — это чистый ужас. Я все еще смеюсь, когда Эйвери возвращается в комнату.

— По-моему, ванная внизу больше, чем вся наша квартира, — шипит она, широко раскрыв глаза.

— Ты должна увидеть кинотеатр, — говорит Джош, его мучения по поводу своего члена забыты, как только она входит в комнату.

— Кинотеатр? — спрашивает Эйвери.

— Это всего лишь гребаная медиа-комната, я не такой уж большой ценитель кинематографа. — Голос Мэйсона доносится из дверного проема, и мой взгляд инстинктивно следует за звуком, пока я не натыкаюсь на него.

Его темные глаза смотрят прямо на меня, словно гравитация притягивает их ко мне.

Дышать становится легче и труднее одновременно.

— Эрик и Оливер дали добро.

Я киваю головой, как будто то, что охрана прочесывает территорию, — это что-то нормальное, что происходит в моей повседневной жизни.

— Ми-и-ило. — Джош растягивает середину слова, снимая свою футболку через голову.

Он ослепительно улыбается бедняжке Эйвери, и я наблюдаю, как ее челюсть падает от шока при виде его рельефного, золотистого торса.

Бывает, милая, бывает.

Он срывается с места, выскакивает через дверь, которую я оставляю открытой, и через две секунды мы слышим всплеск воды после того, как он прыгает в бассейн.

— Сладкий младенец Иисус, — шепчет Эйвери, ее глаза по-прежнему прикованы к месту, где он был минуту назад.

— Ага. — Я киваю в знак согласия.

— Ты видела все его мышцы пресса? Их должно быть так много?

Я хихикаю.

— Если ты правильно разыграешь свои карты, он, вероятно, позволит тебе потрогать их.

— К черту прикосновения, я хочу слизать с них растопленный шоколад, — вздыхает она.

Я слышу хихиканье и удивленно поднимаю глаза. Никогда не слышала, чтобы Мэйсон смеялся. Теплый, горловой звук словно музыка для моих ушей.

— Мэйсон Леннокс, ты только что смеялся? — требую я.

На его лице нет и следа улыбки, но я вижу это в его карих глазах: ему больше не удастся меня обмануть.

— Что скажешь, сладкая? — тянет он.

Я делаю шаг к нему в тот самый момент, когда Джош кричит:

— Эйвери, детка, тащи сюда свою сексуальную задницу.

Эйвери не нужно повторять дважды, она стягивает с себя платье, в мгновение ока обнажая бикини, и уносится вслед за ним.

Я качаю головой от веселья.

Между ними все просто искрит.

— Твоему другу лучше бы хорошенько предохраняться, потому что Эйвери постоянно забывает принимать таблетки, а последнее, что кому-то нужно, это маленькие мини-Джоши, бегающие вокруг.

Я не набралась смелости оглянуться на Мэйсона, когда мы остаемся одни, но краем глаза вижу, как он движется в мою сторону.

Он подходит ко мне сзади, игнорируя мое предупреждение. Уголки моих губ опускаются, а дыхание становится тяжелым.

Я чувствую, как его пальцы нежно скользят по моей руке, спускаясь к ключице.

Он убирает мои густые волосы с плеча и опускает их так, что они рассыпаются по спине.

— Ты упаковала свои сексуальные бикини, сладкая? — спрашивает он, его глубокий голос звучит прямо у моего уха.

По моему телу пробегает дрожь, и я клянусь, что чувствую, как он улыбается, глядя на реакцию, которую он только что вызвал.

Я медленно киваю головой, мой взгляд сосредоточен на линии горизонта.

— Ты наденешь его для меня?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать, и снова киваю головой.

— А как насчет тех коротких шортиков? Будешь дразнить меня и ими?

Его пальцы снова находят мою кожу, на этот раз пробегая от плеча до шеи.

На этот раз я не могу сдержать благодарного хныканья, вместо этого откидываю голову, чтобы дать ему лучший доступ.

— Мм, сладкая? — спрашивает он.

— Да, — шепчу я.

— Хорошо, — хрипло отвечает он, и одно это простое слово почти превращает меня в желе.

Его губы касаются моего плеча, и мои веки закрываются. Когда я снова открываю их, он уже уходит.

Я стою на месте, запоминая, как его губы ощущаются на моей коже.

— Ты выглядишь так, будто вот-вот испытаешь оргазм, ФД.

Хотелось бы.

Я оглядываюсь на Джоша, но Эйвери пока не видно, поэтому я бросаю на него свой лучший взгляд «не лезь не в свое дело».

— О-о. — Он морщится. — Что, черт возьми, означает этот взгляд?

— Я скажу это только один раз, и больше мы никогда не будем об этом говорить.

— Хорошо.

— Если ты собираешься приблизиться своим членом к моей лучшей подруге, то наденешь на него защиту, понял?

Его выражение лица медленно превращается из шокированного в хитрую ухмылку.

— Ты беспокоишься о том, что я обрюхачу твою подругу, ФД?

— Немного, если честно. — Я кладу руки на бедра.

Он встряхивает мокрыми волосами, разбрызгивая капли воды по комнате, и делает шаг ко мне, весь такой сексуально выглядящий и с великолепными голубыми глазами.

Клянусь, девушка наверняка может забеременеть от одного его взгляда.

Я глубоко сглатываю, мои нервы выходят на поверхность. Может, я и зациклена на Мэйсоне, но не слепая. Джош чертовски сексуален. Такой уровень сексуальности не может остаться незамеченным.

— Знаешь что, ФД? Думаю, на твоем месте я бы беспокоился о кое-чем другом, — шепчет он, наклоняясь к моему уху.

— Например? — отвечаю я, мой голос дрожит.

— Например, о том, что мой мальчик с трудом убеждает себя держать свои руки подальше от тебя.

Я смеюсь.

— Чушь собачья.

Он подмигивает мне, прежде чем уйти, оставляя меня в абсолютной растерянности от его пресса или слов, я не совсем уверена.

— Говорю тебе, ФД, у него все плохо, — кричит он через плечо.

Я не верю ему ни на секунду, но это не меняет того факта, что я уже жажду, чтобы Мэйсон снова прикоснулся ко мне.

— Черт, — бормочу я.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я выбираю фильм! — кричит Эйвери, влетая в медиа-зал, и я должна признать, что Джош не ошибся — он просто огромен.

Массивный большой экран на одной стене и удобнейшие диваны на двух уровнях платформы.

Прямо как в кинотеатре, только еще лучше, потому что в комплекте с ним идут два самых сексуальных парня, на которых я когда-либо смотрела.

Я не против сладенького к фильму, но эти конфеты только для моих глаз, и они до нелепости хороши.

Джош доходит до заднего дивана и плюхается на него.

— Эйвери, детка, садись со мной.

Ее глаза загораются, и она бросается за ним, останавливаясь, когда он не убирает ноги, чтобы она села, вместо этого он хихикает, обхватывает ее длинной рукой и тащит вниз, так что она лежит, прижавшись к нему спиной и задницей.

Они мило смотрятся вместе. Если бы Джош не был игроком, а Эйвери не была бы сумасшедшей, у них могло бы получиться что-то особенное.

— Похоже, ты со мной, сладкая, — хрипит Мэйсон, и у меня внутри все трепещет. От того, как он называет меня «сладкая», у меня слабеют колени.

Я и раньше сидела с ним, но не в темноте и не в обстановке, которая, как я предполагаю, скоро станет сеансом поцелуев наших лучших друзей. Я снова чувствую себя как подросток на первом свидании в кино, только сомневаюсь, что Мэйсон будет зевать, незаметно обнимать меня за плечи или пытаться потрогать мою грудь.

Он указывает на диван, и я выбираю сторону, погружаясь в плюшевую ткань.

Я стону в знак благодарности.

— О, Боже. Это так приятно.

— Нет нужды представлять, как бы ты звучала в спальне, а, ФД? — Джош хихикает, и я чувствую, как краснею.

Я вижу, как Мэйсон двигается, быстрый как кошка, и подушка летит назад, ударяя Джоша прямо в лицо.

— Ой. — Он хрипит, отбрасывая ее назад. — Какого черта это было?

— Я же говорил тебе не трогать мою девочку, — лениво отвечает Мэйсон, и мое внимание снова переключается на него.

— Я не трогал ее!

— Может, не в буквальном смысле, — бормочет Мэйсон, и Джош возмущенно вскидывает руку.

— И теперь ты на меня наезжаешь, потому что я представил, как она испытывает оргазм?

Я закрываю лицо руками, краснея, несмотря на то, что весь этот разговор основан лишь на грязных мыслях Джоша.

— Мы можем, пожалуйста, перестать говорить об этом?

— Пожалуйста, — соглашается Эйвери. — Вам всем нужно замолчать, я ставлю фильм.

Я еще глубже вжимаюсь в диван, мое лицо все еще пылает, когда на огромном экране начинаются вступительные титры.

Мэйсон достает свой телефон и несколько секунд что-то печатает в нем, а затем нас окутывает темнота, как я и боялась.

Самое странное, что я даже почти не вижу его, но при этом очень остро ощущаю каждое его движение, словно могу чувствовать его там, всего в нескольких футах от меня.

Мне нужно взять себя в руки. Не знаю, что в нем такого, но он занимает слишком много места в моих мыслях.

Это нездорово. Я одержима всем, что связано с ним.

На экране появляется название фильма, и Джош громко стонет.

— Правда, детка? Дневник? Ты пытаешься меня убить?

— Это классика, — отвечает Эйвери.

— Это девчачий фильм. Может, посмотрим «Тор» или что-нибудь еще?

— Как бы я ни любила Криса Хемсворта, мое решение окончательное. Все жалобы должны быть оформлены в письменном виде и отправлены по адресу: «Мне плевать, двадцать четыре», смирись с этим. Ясно?

— Я тебе устрою такой трах, что тебе будет не все равно, — отвечает Джош.

Я стону. Они заводят друг друга.

— Заткнись, нахрен. Если я должен смотреть на это дерьмо, то хочу, по крайней мере, слышать, о чем они там говорят, — ворчит Мэйсон.

Они переговариваются шепотом несколько минут, а потом, клянусь, я слышу, как они целуются.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Неверо-блядь-ятно, — бормочет Мэйсон.

Не знаю, что, черт возьми, происходит с моей жизнью, но если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду здесь смотреть романтический фильм с одной из самых больших суперзвезд планеты, я бы рассмеялась и сказала, что они сумасшедшие.

Я качаю головой от удивления и неверия.

— Что смешного, сладкая? — шепчет Мэйсон, придвигаясь ко мне ближе.

Я вдыхаю, поскольку не знала, что он наблюдает за мной.

— Я думала, ты хочешь посмотреть фильм.

Экран светлеет, отбрасывая на нас тусклое сияние, и я снова поражаюсь тому, насколько он чертовски красив.

— Мне насрать на фильм.

— Это отличная история любви, — шепчу я, указывая на экран и пытаясь заставить его отвести от меня напряженный взгляд, но ничего не выходит. Его глаза не отрываются от моих.

— Это полная чушь, — хрипло отвечает он.

— Что именно?

— Любовь. Все это дерьмо про одну-единственную настоящую любовь.

Я хмурюсь от искренности его тона.

— Ты действительно не веришь в это, правда?

Его темные глаза медленно пробегают по моему лицу, вбирая в себя каждый дюйм, прежде чем он отвечает.

— Я могу задать тебе тот же вопрос.

Я тяжело вздыхаю. Конечно, я верю в любовь.

Любовь — это все.

Я хочу настоящей любви.

Мне нужен мой собственный прекрасный принц.

Я хочу счастливой жизни.

Он еще раз внимательно изучает мое выражение лица, а затем молча отворачивается к фильму, словно только что не признался, что считает настоящую любовь шуткой.