Мистер Октябрь

ГЛАВА 14

Билли

Я замираю в дверном проеме и внимательно слушаю.

Он снова поет.

Я прислоняюсь головой к стене в коридоре и стараюсь не шевелиться.

Если он меня услышит, то прекратит. Так было и вчера, и позавчера.

Каждое утро с тех пор, как мы вернулись из пляжного домика, он работает над новой песней.

Он напевает отрывок, в котором еще нет текста, и я улыбаюсь, слыша, как он барабанит пальцами по столешнице на кухне, пытаясь придумать подходящую мелодию.

Он так близок к тому, чтобы собрать все воедино, я чувствую это. Я бы хотела, чтобы он дал мне послушать все, что у него есть, а не те отрывки и кусочки, которые мне удается подслушать, когда он не знает, что я здесь, но, очевидно, он был серьезен, когда говорил, что между нами только секс и ничего больше.

Просто секс кажется такой незначительной фразой, чтобы описать то, что произошло между нами за последние несколько дней, я знала, что он будет хорош в постели, знала, но никогда не смогла бы подготовиться к тому, что между нами возникнет химия.

Он трогал, целовал и боготворил каждый сантиметр моего тела, но до сих пор не впустил меня в свою голову.

Иногда, кажется, что он хочет этого, но сдерживается, давая мне лишь мельком увидеть то, чем мы могли бы разделить.

Я вздыхаю, пока он напевает припев и делает акцент на то, что, я уверена, со временем станет припевом.

Не знаю, как он, но я слышу это... мелодию, поток... могу представить, как это могло бы звучать, и это было бы невероятно.

На самом деле, я слышу это так отчетливо, что должна что-то с этим сделать.

Я проскальзываю мимо двери, оставляя его тихо напевать, и мчусь в студию. Я не возвращалась сюда с того самого первого раза с Джошем. Я знаю, что Мэйсон любит уединение, но решаю, что, если мне позволено находиться в его постели, то и здесь тоже.

Я настраиваю несколько регуляторов, нажимаю нужные кнопки, захожу в кабинку и беру акустическую гитару, висящую на стене, и кладу ее себе на колени, опустившись на маленький табурет.

Я нажимаю на запись и беру первый аккорд, затем следующий и следующий.

Глаза закрываются, и я улыбаюсь, слыша, как все складывается именно так, как я себе это представляла, когда услышала его песню.

Я нажимаю на специальное устройство, откладываю гитару и перехожу к клавишам, накладывая еще один элемент на мелодию, которая становится все более плавной.

Я не певица, но ничего не могу с собой поделать: по мере того, как мелодия захватывает меня, я пою те фрагменты, которые запомнила, подслушивая Мэйсона.

Мой голос прерывается на той части, с которой у него возникают проблемы, и я хмурюсь, снова закрывая глаза. Это звучит как песня о любви, но именно в том месте, где ему действительно нужно посвятить себя ей — полностью посвятить — он испытывает трудности. Мои пальцы продолжают порхать по клавишам, безуспешно пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы это исправить.

— Что, черт возьми, это было, сладкая? — пугает меня его хриплый голос.

Мои пальцы невпопад ударяют по клавишам в тот же момент, когда я открываю глаза.

Он стоит у подножия лестницы, небрежно прислонившись плечом к стене и расслабленно скрестив руки на груди, но в огне, горящем в его глазах нет спокойствия.

Я не могу понять, влипла я в неприятности или нет.

— Я... я... — я вскакиваю и нажимаю на кнопку, чтобы остановить запись. — Прости, я просто... я слышала, как ты...

Он поднимает бровь, но ничего не говорит, пока я запинаюсь.

— Я слышала тебя на кухне и почувствовала мелодию, понимаешь? Я просто не могла ее не записать. Прости, я не должна была трогать твои вещи.

Он отталкивается от стены, и я встаю, выходя из кабинки так же быстро, как и вошла.

Он направляется ко мне, преграждая путь на выход.

— Ты не говорила мне, что играешь. — Это обвинение.

Я заправляю за ухо выбившуюся прядь волос.

— Я не играю, — шепчу я, когда он подходит достаточно близко, чтобы коснуться меня.

Он выпрямляется, возвышаясь надо мной.

— Уверен, что это выглядело так, как будто этим ты, блядь, и занималась.

Я пожимаю плечами и, наконец, поднимаю на него взгляд, встречаясь с его темными глазами. Он выглядит заинтригованным.

Он медленно протягивает руку и касается моей руки, его пальцы скользят от локтя к запястью, оставляя за собой обжигающий след.

— Скажи мне, сладкая, — уговаривает он, его голос хриплый, и я пропадаю. Я не могу отказать ему в том, чего он хочет, когда он так со мной разговаривает.

— Я играю на гитаре и фортепиано с детства, не очень хорошо, но играю, — тихо говорю я ему.

Он задумчиво кивает.

— Ты сыграла мою песню.

Я пытаюсь проглотить комок в горле. Так нервничаю, что мой желудок делает сальто.

— Это хорошая песня.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тщательно обдумывает это.

Я ловлю его руку, которая все еще скользит вверх и вниз по моей руке, и переплетаю его пальцы со своими.

Он с любопытством смотрит на наши соединенные руки, и мне становится интересно, держал ли кто-нибудь его за руку раньше.

— Мэйсон, я...

— Тебе нужно пройтись по магазинам и купить платье, — прерывает он меня.

— Мне?

— Да.

— Хорошо, — отвечаю я, сбитая с толку его внезапной сменой темы.

Он отступает на шаг и отпускает мою руку.

— Зачем мне нужно платье?

— Завтра вечером мы идем на премьеру фильма.

Я чувствую, как загораются мои глаза.

— Правда?

Он почти улыбается, почти.

— Я работал над саундтреком.

— И ты берешь меня с собой? — спрашиваю я, мое волнение растет.

На этот раз он улыбается, и это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Я бы хотела, чтобы он делал это чаще.

Он протягивает руку и заправляет прядь волос за мое ухо, которая снова выбилась.

— Ты же моя девушка.

От того, как он произносит эти три слова, у меня внутри все дрожит. Слишком легко забыть, что это все выдумка.

Я тупо киваю, не находя слов, когда он делает шаг, чтобы пропустить меня вперед. На дрожащих ногах я иду к лестнице.

— О, и… сладкая?

— Да?

— Купи себе шорты подлиннее, пока будешь там.

Я поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.

— Что? Почему? Я думала, тебе нравятся мои шорты.

Он качает головой со страдальческим выражением лица.

— Потому что, как бы хорошо ты ни выглядела в этих крошечных штучках, мысль о том, что другой мужчина представляет тебя без них, вызывает у меня желание пробить кулаком стену.

— О! — звук срывается с моих губ, я настолько шокирована, что не могу произнести ничего больше.

— Да. О.

Я киваю, раз, два, три раза, пока обдумываю его слова.

Если бы я не знала его так хорошо, то подумала бы, что Мэйсон Леннокс просто ревнует.

— Он сойдет с ума, когда увидит тебя в этом платье. — Эйвери упадет в обморок, прижимая к груди коробку с нелепо дорогой парой туфель.

— Я могу донести ее для вас, мэм, мне правда не сложно, — говорит ей Эрик, но она отталкивает его.

— Я, наверное, никогда больше не подойду так близко к паре Louboutin, Эрик, дай мне насладиться моментом, черт возьми.

Он хихикает и качает головой от веселья.

Я никогда не тратила столько денег за один день, и, если бы не присутствие Эйвери, я бы, наверное, уже забросила эти элитные магазины и отправилась искать что-то, что стоит в разы дешевле, но она не захотела ничего слушать.

Видимо, если я собираюсь появиться на мероприятии под руку с суперзвездой, то мне нужно быть одетой в одежду и украшения стоимостью в тысячи долларов.

Я почти боюсь надевать бриллиантовые серьги, которые мне одолжили для мероприятия. Я никогда не держала в руках столь ценные вещи.

Мы выходим из магазина, и Эрик отдает пакеты с платьями и другими покупками одному из сотрудников службы безопасности. Я понятия не имею, сколько их здесь с нами, и не уверена, что хочу знать. Даже Эрик считает, что это излишне, поскольку могу судить об этом по тому, как дергается его челюсть каждый раз, когда кто-то говорит с ним через наушник.

Я — никто, мне не нужна команда больших, крепких мужчин для защиты, но, насколько я могу судить, спорить с Мэйсоном было бесполезно.

— Мэм, — подсказывает Эрик, указывая на руки Эйвери, сжимающие коробку.

Она неохотно отдает туфли, ее нижняя губа обиженно выпячивается.

— Ты должна разрешить мне одолжить их у тебя, — говорит она, переплетая свою руку с моей и уводя меня в сторону другого магазина.

— Они не мои, а Мэйсона, тебе нужно попросить его.

Она смеется.

— О, да, я уверена, что они будут очень хорошо на нем смотреться.

Я закатываю глаза.

— Он заплатил за них.

— Пффф, ну и что? У него полно денег. Они твои. Когда вы, ребята, разойдетесь, это будет похоже на развод, когда один человек получает собаку, только это будет очень дорогая пара красивых туфель. — Она мечтательно вздыхает, а я чувствую, как учащается мое сердцебиение.

Я не хочу думать о расставании с Мэйсоном. Не знаю, что, черт возьми, со мной происходит, но я начинаю хотеть, чтобы его репутация оставалась дерьмовой, а у меня была причина остаться подольше, но это глупое и опасное мышление.

— Но что я говорю? Когда ты станешь свободной женщиной, у тебя будет миллион баксов, чтобы тратить их куда вздумается, так что ты можешь просто купить мне пару моих собственных.

Мне требуется минута, чтобы понять, о чем она говорит, и тогда я вспоминаю, что все это не только фальшивка, но мне за это еще и платят.

Мой желудок скручивается от этой мысли, но я делаю все возможное, чтобы успокоиться. Я не могу воспринимать это иначе, как деловую сделку с добавлением страстного секса.

Спать с Мэйсоном — это просто бонус, не более того.

Мне нужно помнить об этом.

— Знаешь, если ты продолжишь встречаться с Джошем, то можешь оказаться богатой и замужней, не успев оглянуться.

Она сжимает мою руку и вскрикивает.

— Честное слово, Би, этот парень... — она обмахивает лицо, — он огромный, я никогда не видела чл…

— Пожалуйста, прекрати, — умоляю я.

Она хихикает.

— Извини, но он просто... вау.

— Значит, он тебе нравится? — настаиваю я, желая поговорить о чем-то, что не касается меня и Мэйсона.

— Не так сильно, как тебе нравится рок-звезда.

Я чувствую, что краснею; сменить тему явно не удается. Возможно, она права, но я все равно отрицаю это.

Она закатывает глаза, но позволяет мне солгать.

— Да, он мне нравится. Он сексуальный и веселый, но он — игрок, коротко и ясно. Мы просто развлекаемся... — она слегка пожимает плечами, и довольно очевидно, что ей хочется, чтобы в этом было что-то большее.

Не ей одной.

Она указывает на вывеску Gucci, но я быстро качаю головой. С меня хватит дизайнерских лейблов. Я доведу консультанта до сердечного приступа, если еще раз зайду в один из этих модных магазинов в своих поношенных кроссовках. Я быстро протаскиваю ее мимо, прежде чем она успевает дойти до двери.

— Погоди, ты только что сказала, что Джош богат? — требует она.

Я ухмыляюсь. Я ждала, когда до нее дойдет.

— Не то, чтобы это имело значение, — быстро отступает она, — но у меня сложилось впечатление, что он просто живет за счет Мэйсона двадцать четыре на семь.

— Он хочет, чтобы люди так думали. — Я тяну ее в сторону моего любимого сетевого магазина со скидками. — Он дизайнер компьютерных игр. И разбогател с помощью какой-то игры для X-box или чего-то еще, не знаю... он не рассказывал мне подробности, но Моррис сказал, что у него есть свой особняк в пятнадцати минутах езды от дома Мэйсона.

Она удивленно смотрит на меня.

— Ты издеваешься надо мной?

— Я не издеваюсь над тобой.

— Вот же маленький засранец! Вчера вечером мы пошли пить молочные коктейли, он сказал, что забыл бумажник, и заставил меня заплатить. А потом ночевал у меня дома, сказав, что у него очень маленький дом!

Я хихикаю. Это похоже на Джоша, которого я хорошо знаю.

— Подожди, почему мы идем в этот дешевый магазин? — она кривит лицо от отвращения.

Классическая Эйвери: один день, как богатая сучка с кредиткой Мэйсона, и она превращается в законченного сноба.

— Мне нужны шорты подлиннее.

Она отпускает мою руку и оценивает меня с ног до головы.

— А что не так с теми шортами, которые у тебя есть?

— Мэйсон повел себя как альфа-самец и сказал, что не хочет, чтобы другие парни видели меня в таких крошечных шортах. — Я чувствую, что мои щеки снова пылают.

Она бросает на меня взгляд, который говорит «я же тебе говорила».

— Я не нравлюсь ему в этом смысле! — настаиваю я, уже зная, к чему это приведет. — Все дело во внешности.

— Мммм, конечно, — говорит она. — Пойдем, девочка, мы купим новые шорты, но я могу сказать тебе одно: они станут только короче.

Я издаю стон, следуя за ней, Эрик идет прямо позади меня.

Я должна была догадаться, что лучше ничего не рассказывать Эйвери.