Мне не всё равно

Лес

Ее хотелось убить, эту женщину, из-за которой невозможно было начать строительство дороги. Она жила в доме на краю заброшенной деревни и вот уже месяц мотала ему нервы: писала во все инстанции, обзванивала журналистов, приглашала экологов. Дa, дорога должна пройти по территории бывшего карьера, несколько лет назад засаженного молодыми соснами.

Здесь действительно уже подрастал новый лес, но ведь трасса федерального значения важнее? Писем во все инстанции Василий Петрович не боялся — с властями все согласовано, все резолюции получены, как-никак государственный заказ. И местных экологов уже приструнили, и прессу. Ну, напишут два-три маргинала в малотиражных газетках — велика ли беда! Все это было предсказуемо, помощники Василия Петровича объяснили это вредной женщине еще месяц назад, но она не унималась.

Женщину звали Ниной, и была она тяжелым инвалидом — ноги от рождения были недоразвиты, ходить почти не могла. Раньше Нина жила в городе, даже в институте выучилась, на работу пошла, но, когда умерли родители, поняла, что ничего ее не держит на знакомых враждебных улицах, где невозможно самой сесть в автобус, перешагнуть сугроб, подняться по лестнице. Она продала квартиру и купила дом в умирающей деревне. Ей хотелось одиночества, и не такими уж страшными казались деревенские заботы: огород приспособилась обрабатывать, опираясь на маленькую скамеечку,колодец был во дворе, автолавка приезжала исправно, хлеба и консервов можно было купить раз в неделю. Жизнь эта была недорогой, хватало пенсии и кое-каких сбережений. Несколько стариков, забытых в покосившихся домах, относились к Нине душевно, даже жалеючи. Женщина любила и умела рисовать, играть на гитаре, петь и даже сочинять песни — чему только не научишься в юности, если нет возможности бегать на свидания и на танцы! Соседи приносили ей полевые цветы и ветки с резными листьями, старые кувшины из чуланов — рисуй, девонька, не грусти. Иногда, когда получше себя чувствовала, Нина добиралась до старого карьера, заросшего молодыми соснами, и просто сидела там, наслаждаясь тишиной и покоем, почти довольная жизнью...

Помощники доложили Василию Петровичу, что от денег женщина опять отказалась, переезжать не желает, угроз не боится. Она умудрилась собрать целую компанию единомышленников, которые через Интернет уже добрались до столичных журналистов и экологов.

Василий Петрович решил больше не тянуть, а начинать стройку, пока эта ненормальная не подтянула сюда все мировое сообщество. Экскаваторы и трактора выстроились у карьера, как танки перед решающей битвой. Рано утром должно было начаться наступление. Но наступление захлебнулось: на рассвете женщина почти ползком добралась до передового трактора и приковала себя наручником к гусенице. Василий Петрович немедленно выехал на место происшествия, он был в бешенстве.

Возле карьера собралось уже немало народа: водители строительной техники, несколько деревенских стариков, журналисты, видимо извещенные накануне, несколько милицейских чинов, один даже с мегафоном в руках, парочка городских чиновников. Почему-то никак не удавалось отцепить наручник — он был старый, ржавый, не иначе со времен войны. Кто-то из стариков негромко укорял сидевшую на земле женщину:

— Совсем ты, милая, с ума сошла... А ежели поехал бы трактор, они, антихристы усе могут...

Стоявший рядом молодой парень, водитель злополучного транспорта, орал злым голосом:

— Из-за тебя, дура ненормальная, за решетку мог попасть!

Василий Петрович сжал кулаки — ну почему вся эта канитель происходит именно с ним? За последние годы столько было вырублено, снесено, застроено им самим и другими предпринимателями, и ничего, никто на амбразуры не кидался! Ну, пикеты были, и в местные газетенки какие-то письма недовольные граждане писали, ну и что! Плевали они на пикеты и письма... Если бы просто одна сумасшедшая баба, но ведь она еще инвалид убогий, жалеют все. Василий Петрович вспомнил, с каким трудом удалось получить заказ на эту стройку, сколько взяток пришлось дать нужным людям, сколько врагов нажить... Может быть, ее наняли конкуренты? Нельзя позволить, чтобы эта женщина завалила все дело. Нельзя.

Между тем наручник наконец отцепили, и женщину попытались оттащить от трактора, который тут же взревел мотором, готовый к работе. Нина закричала, повисла на руках державших ее мужчин, упала на землю и поползла по-пластунски прямо под тракторную гусеницу. Трактор дернулся и заглох, из кабины выскочил бледный водитель и завопил, обращаясь уже к нему, начальнику:

— Это вы меня увольте! Я отказываюсь работать! Хоть убейте! Да что же это?!

Вокруг кричали и охали, вытаскивая Нину. Она не пострадала, хотя гусеница успела зажевать край ее широкой юбки. Нина была без сознания, ее понесли в дом. Василий Петрович машинально пошел следом. Женщину привели в чувство, усадили на лавке, дали воды, зачерпнув из ведра. Теперь все смотрели на Василия Петровича, а он не знал, что делать. Почему-то не получалось отдать необходимые распоряжения о начале работ. Он смотрел на несчастную женщину, чуть не погибшую ради... Ради чего? Этой рощи? Непостижимо... Василий Петрович вдруг понял, что она действительно воюет за рощу, а не стремится навредить его делу или получить какую-то выгоду. Жить в такой нищете и не взять денег....

Корреспондент столичной газеты приехал делать интервью, о котором он договорился заранее, еще в Москве. О Василии Петровиче он узнал от экологов, не поверил, решил, что преувеличивают, выдают желаемое за действительное. Где это видано, чтобы деловой человек, бизнесмен, тратил личные средства на посадку леса? За пять лет — восемьдесят гектаров...

Корреспондент, фотограф, Василий Петрович и несколько рабочих часа три добирались до нужного места на тракторе. Столичные люди с непривычки умаялись и поглядывали неприветливо: мол, зачем было тащить в такую даль?

Рабочие разгрузили саженцы. Василий Петрович взял лопату и приступил к работе.

— Это вы для фотографа сами копаете? — усмехнулся корреспондент.

— Нет, я стараюсь участвовать в этой работе, хотя, конечно, в основном работают лесничие и специально нанятые люди.

— Почему вообще вам пришла в голову идея заниматься лесовосстановлением? Тяжело, дорого и долго — результат будет виден через много лет, да и то, если не уничтожит кто-нибудь этот лес в одночасье... Сейчас все дружно детям помогают или концерты с участием мировых знаменитостей спонсируют...

— Был случай в моей жизни, когда я в пeрвый раз увидел человека, готового отдать жизнь за кусочек леса, за пару гектаров молодых сосен. Под трактор, как под танк вражеский бросилась, представляете? Ну а я тогда кто? Чужой человек, которому ничего не жалко? Остановил я тогда стройку, добился переноса трассы в сторону от деревни и леса.

Это было очень трудно: потребовались новые землеотводы, согласования, новые взятки, наконец. Но он пошел на это, переживая какое-то новое состояние, определить которое у него пока не получалось. Он подозревал, что его подчиненные и конкуренты на счет его как раз определились и считают его просто идиотом. Почему-то это не задевало.

Нина и ее соратники, воодушевленные первой победой, создали экологическую общественную организацию, первую в их области. Друзья нашли немного денег и купили Нине компьютер. Теперь она могла работать, сидя у себя в деревне, благо телефонная линия имелась. Новоявленные экологи боролись с предприятиями, загрязняющими природу, организовывали субботники по очистке городских парков и берегов местных рек, планировали избираться в Законодательное собрание.

Василий Петрович внимательно следил за деятельностью новой организации. Не хотел, а следил, ничего не мог с собой поделать. Иногда стал вдруг замечать, как паршиво обстоят дела с этой самой экологией в их области, как вырубаются леса, как горят они из-за безалаберности грибников или пьяных компаний, сколько свалок мусора образовалось возле каждого города и поселка. Усилия горстки энтузиастов казались ему ничтожными, ничего не меняющими.

Фотограф защелкал затвором, корреспондент нетерпеливо спросил замолчавшего Василия Петровича:

— Ну, и?.. Почему сами-то взялись за лопату? Могли денег подбросить этим экологам, с выборами помочь.

— Нет... Мне, наверное, захотелось показать им, как нужно работать, что нужно делать, если уж хочется спасать природу. Да, наверное, с этого все и началось. А потом казалось, что не так-то просто растить лес. Пришлось всерьез заняться вопpocoм: где сажать, что сажать,где взять посадочный материал? А с лесничествами договориться? И так далее. Я привык все делать основательно, поэтому сегодня имею право заявить, что являюсь специалистом по лесовосстановлению, хорошим специалистом. Только этот бизнес не приносит прибыли, наоборот — я трачу свои деньги. И получаю удовольствие от этого процесса.

— От того, что тратите деньги?

— Ничего вы не поняли... Делать землю живой, красивой, обитаемой — это же... мало кто понимает. Все думают, что я какую-то выгоду с этого имею. Замучили проверками и подозрениями.

— Так ведь еще и в тюрьму угодите из-за своего дорогого увлечения. — Корреспондент засмеялся: — Шутка!

Василий Петрович улыбаться не стал, ответил просто:

— У нас в стране все может быть. В случае чего, попрошусь в колонии не варежки шить, а лес сажать.

— Там людей сажают, а лес — валят.

— Ну, когда-нибудь поймут, что все равно придется восстанавливать.

Наша жизнь часто сосредоточена вокруг нас самих. Мы занимаемся своими личными делами, озабочены личными проблемами. Это превращается в обыденность, и мы уже не знаем, как может быть иначе. Но иногда в силу каких-то обстоятельств, например, встречи с необычным человеком, мы вспоминаем, что, оказывается, есть альтруизм, есть необходимость заботиться об окружающем мире, есть необходимость вклада в этот мир — «посадить дерево, построить дом, вырастить сына». Оказывается, есть люди, которые, помимо своих личных дел, переживают за нечто общее, их будто бы не касающееся. И в этом нет ничего необычного — для этого просто надо понять, что каждый из нас может сделать, какой след может оставить для грядущих поколений.

Часто думают, что доброе дело, чтобы считаться таковым, должно быть оплачено потом и кровью — отказом от чего-то дорогого, пожертвованием целым состоянием. А то, что дается нам легко и приносит удовольствие, как будто не считается. Это не так. Лучше всего мы делаем то, что делать умеем, и именно это приносит нам самим радость.

Человеку свойственно стремиться к хорошим поступкам. Мешает лишь то, что мы привыкаем к потребительскому поведению вместо созидательного. Но когда мы начинаем делать что-то для других, восприятие мира меняется. Мы вспоминаем, что мы для мира не чужие, которым «ничего не жалко». Из объекта, который мы бессердечно используем, мир превращается в объект нашей творческой деятельности, нашего вдохновения.

Первые проекты Всемирного фонда дикой природы (WWF) в России возникли еще в начале 1990-х. Одно из основных направлений деятельности WWF с тех пор — программа по восстановлению лесов. Усилия WWF прежде всего направлены на сохранение девственных и малонарушенных лесов, борьбу с нелегальными рубками, устойчивое управление лесами, программы по лесовосстановлению, cовершенствование законодательства. Поддержать лесную программу может каждый, став сторонником WWF и внеся свой посильный вклад. Взнос сторонников — от 500 рублей в год, но есть люди, которые вносят более весомый вклад и финансируют целые программы. В 2008 году количество сторонников WWF России, которые регулярно оказывают финансовую помощь проектам фонда, достигло 11 тысяч.

В какой-то момент я понял, что зарабатываю несколько больше денег, чем мне необходимо для существования, и что часть денег я в принципе могу потратить, что называется, «для души». Было это лет в 20. И примерно тогда я начал понимать, что помощь другим приносит мне удовлетворение.

Для меня главное в благотворительности, чтобы трата моих денег шла в соответствии с моими личными приоритетами. Я помню как в детстве, да и позже, мы часто выбирались с друзьями в походы, и эти выезды и «единение» с природой приносили мне много удовольствия. Я люблю красоту природы такой, какая она есть. И мне очень хочется сохранить ее именно такой. Мне даже не столь важно сохранить популяции птиц и зверей (которые, по моему мнению, если им создать соответствующие условия, и так сохранятся), а хочется видеть именно тишину и покой, которые мне близки. Именно поэтому в WWF меня больше всего заинтересовала лесная программа, возможность сохранения первозданности лесов.

В настоящий момент в разной форме я поддерживаю деятельность ряда благотворительных фондов — не только природоохранных. Вся эта деятельность связана с тем, что мне близко, что лично мне хочется соxpaнить или развивать.

Я не испытываю особого чувства гордости или чего-то подобного за то, что я делаю. Очень мало кто из моих знакомых знает, что за проекты я поддерживаю, не говоря о том, что мало кто из них относится к этому иначе, чем «с жиру бесится». Я это понимаю и не склонен кого-то в чем-то переубеждать. Каждый имеет право на свою жизненную позицию. У меня она — такая.