Мой Super сосед

Глава 39

Кира

открыла глаза и уперлась взглядом в молодую девушку. Она увлеченно читала какую-то книгу и гладила свой выпирающий живот.

Я проморгалась, думая, что это всего лишь галлюцинация либо у меня нарушено зрение, но девушка никуда не исчезла и даже не стала выглядеть старше.

Совсем молода, между нами разница-то лет пять, не больше. Это и есть новая жена Димы?

Пухлые губы, густые ресницы, длинные вьющиеся волосы, идеальный маникюр и стройные ноги, несмотря на то, что кофейный столик завален обертками от шоколадных конфет.

Настоящая красотка, которая скоро подарит Диме «благодарную дочь».

Сколько времени я спала? Час? Три? Сутки? За окном темно, слышно, как во дворе время от времени лает собака, а ещё раздаются едва различимые мужские голоса. Кажется, они о чём-то спорят.

Незнакомка не замечает того, что я уже проснулась, поэтому несколько минут я рассматриваю её, не в силах оторвать взгляд, и понимаю, что чувствую ревность. К ней и ещё не родившемуся ребенку. У Димы своя жизнь, своя семья, и очень скоро он окончательно забудет обо мне.

Мне обидно. Дико.

Девушка переворачивает страницу за страницей, улыбается чему-то и тянется за очередной конфетой.

— Ой, ты уже проснулась, — смотрит на меня смущенно, закрывая и отставляя в сторону книгу. — Я Алиса, а ты, наверное, Кира.

Замечаю, как бегают из стороны в сторону ее глаза, как краснеют щеки и как она кусает свои губы. Нервничает, и, учитывая нашу с ней разницу в возрасте, есть с чего. Да она в дочери ему годится!

— Нет, я Анджела, — фыркаю, не сумев совладать со своими эмоциями.

— А... на кухне есть пельмени, домашние, налепила сегодня... будешь ужинать? — Она пытается казаться доброжелательной приветливой хозяйкой, но мне все равно. Моя голова сейчас занята совсем другим.

— Я не голодна, — выдыхаю и закрываю глаза, показывая тем самым, что разговор продолжать не намерена. Возможно, это грубо, но по-другому вести себя сейчас не хочется.

Я пытаюсь вновь уснуть, забыться, не думать о Владе, но в этот раз ничего не получается. Мозг подкидывает мне картинки, которые сменяются одна за другой. Вот мы с Владом гуляем в Луна-парке, а вот он, словно дикий зверь, набрасывается на меня в своей комнате. Наш первый секс, наши перепалки через стенку, мои маленькие проделки и безумные ночи любви... А ещё ревность, жуткая ревность к той блондинке, да и не только к ней.

и угораздило же меня так влюбиться! Повестись на обманщика! Наверное, сидит там где-то и смеётся над тем, какая я идиотка, что купилась на весь этот спектакль.

голосочек нашептывает мне, что ведь он произнес те самые три слова во время ареста. Мне же не привиделось, нет? Но я предпочитаю отнести это к недоразумению или списать на бурную фантазию и ненавидеть его. Всем сердцем. Тем самым, которое так болезненно сжимается при одной мысли об этом мужчине.

— Твоя комната в конце коридора, дом маленький, но главное — здесь есть горячая вода. — Алиса тактично покидает комнату, оставляя меня наедине со своим горем, и наконец-то я могу не сдерживаться и громко некрасиво разреветься.

Мне не хочется никуда идти, не хочется ни с кем разговаривать, даже не заглядываю в телефон, который, кстати, понятия не имею, где посеяла. Звуки мужских голосов все приближаются и приближаются, я вскакиваю с дивана и мчусь на поиски той самой комнаты, которую выделили мне, падаю на кровать и даю выход истерике.

Влад, ты скотина, самая настоящая! Чтоб тебе там икалось!

Ночью мне снился Влад. Сначала мы целовались у меня в кухне, медленно избавляясь от одежды, а потом он нащупал на столе кухонный нож и воткнул в мой живот. Все залило кровью, а он смотрел на меня и усмехался.

Немой крик застрял в горле, я открыла глаза и первые несколько минут не могла понять, где нахожусь.

Тонкие шторы не удерживают солнечный свет, и я жмурюсь от того, насколько ярко в комнате.

Слышу гул мотора, который приближается и стихает прямо во дворе дома. Лениво потягиваюсь и иду к окну, чтобы посмотреть, кто приехал.

Из белого внедорожника появляется Дима, смотрит куда-то в сторону, и на его лице расцветает улыбка. Замечаю, как неспешным шагом к нему направляется Алиса. Они обнимаются, перекидываются несколькими фразами, которые я не могу разобрать, несмотря на то, что окно в комнате, которую я временно занимаю, открыто. Потом Дима нежно целует ее в губы, поглаживает живот и, приобняв девушку за талию, направляется в дом. И снова укол ревности. И снова какое-то непонятное чувство в груди.

Какое-то время я просто лежу и пялюсь в потолок, находясь где-то в прострации. Потом решаю осмотреться в комнате и раскладываю свои вещи, пытаясь занять чем-то и руки, и голову, чтобы не думать о Владе и о той опасности, которая мне грозит. Получается плохо, но я обещаю себе, что ещё несколько дней — и я полностью забуду об этом мужчине.

Видеть никого не хотелось, и, если бы не жуткий голод, я бы и не подумала выходить из своей комнаты.

Медленно ступаю по деревянному полу, разглядывая старенькие потрепанные обои, вспоминаю, что даже не посмотрела на себя в зеркало, поэтому провожу пальцами по волосам, надеясь, что это как-то поможет уложить запутавшиеся локоны.

Я не знаю, где находится кухня, поэтому иду на звук голосов, очень надеясь, что не попаду в спальню Алисы и не застану их с отцом за этим самым делом. Бр-р-р-р-р.

— …думаю, еще неделька, и все образуется, — слышу голос Димы и звон посуды. — Прости за это.

— Да все нормально, ты не виноват.

— Кх, кх, — кашляю, привлекая к себе внимание, и останавливаюсь посреди маленькой кухоньки, не зная, куда себя деть.

Разговор за столом сразу же прекращается, и между нами виснет неловкая пауза.

— Привет. Я не стала будить тебя к завтраку, еда на плите, надеюсь, тебе понравится, — с фальшивой улыбкой говорит Алиса, вскакивая со стула. — Я пойду отнесу ребятам кофе. — Хватает две белые чашки и выходит, даже не взглянув на меня. Кажется, она всегда знает, когда стоит исчезнуть.

Мы с Димой остаемся наедине, и никто из нас не осмеливается начать разговор первым. Поднимаю крышку кастрюли, и в нос ударяет аромат борща.

— Как тебе Алиса? — нервно помешивая ложечкой сахар, спрашивает он.

— Молодая, — хмыкаю, желаю уколоть его, и с грохотом ставлю на стол тарелку.

И снова молчанка. Дима все так же с задумчивым видом помешивает кофе, а я с аппетитом уплетаю еду, стараясь не думать о том, что готовила ее Алиса.

— Послушай, — вздыхает он, пытаясь словить мой взгляд, но я уперто делаю вид, что не замечаю этого, — я знаю, что был идиотом и что совершил непростительную ошибку. Я жалею о том, что нельзя повернуть время вспять, возможно, тогда бы я смог принять другие решения и все было бы по-другому.

— Ты говоришь загадками. — Откидываюсь на спинку стула, все же отрываясь от тарелки.

— Мы с твоей мамой… мы были молоды, только познакомились, а потом оказалось, что она беременна. Все так быстро завертелось. Я тогда только отслужил, и меня в перевели в Одессу…. Пацан совсем, без жилья, без образования, без перспектив, а тут ребенок. Я испугался до чёртиков, к тому же жениться на твоей матери ещё даже не планировал...

— Отличное начало истории. — Злюсь и снова хватаюсь за ложку, только теперь еда совсем не лезет. Я была нежеланным ребёнком. Чудесная новость, хотя чему тут удивляться?

— Когда ты родилась, я вдруг переосмыслил всю свою жизнь. Ты поймёшь это, когда у тебя будут свои дети. Любовь к детям не сравнить ни с чем. Ради тебя я был готов на все. Впахивал сутки напролёт, соглашался на все предложения, которые мне поступали, иногда участвовал в опасных операциях, мечтал о том, что куплю дом у моря и перевезу вас из служебной однушки.

Он замолчал, а я вспомнила о том, что когда-то он и вправду был хорошим отцом. Кажется, я любила его даже больше мамы.

— А потом случилось кое-что... Было одно дело, связанное с опасными людьми, Туман по сравнению с ними безобидный ребенок. Эти люди хотели заполучить себе шестерку в моем отделе, и их выбор пал на меня. Я тогда был совсем мелкой сошкой, деньги нужны были, но, связавшись с ними один раз, просто так уже не уйдёшь. Ты тогда маленькая совсем была и, наверное, не помнишь, это случилось как раз до развода с твоей матерью. Я был на работе, а к вам домой заявились двое, представившись моими бывшими сослуживцами, и напросились в гости, чтобы подождать меня. А на самом деле это были бандиты. Мне передали записку — тогда телефонов-то почти ни у кого не было, — где говорилось, что если я не приму их предложения, то вас... убьют. — Голос Димы дрогнул, а мое сердце забилось быстрей.

Кажется, я помню что-то такое. Двое мужчин, лица и имена которых давно стёрлись из памяти, заявились как-то к нам в квартиру, принеся с собой целый пакет игрушек и сладостей. Они долго сидели в кухне, попивая чай и выкурив несколько пачек сигарет. Помню, мама ещё просила их выйти на улицу, если не могут и полчаса прожить без курева. А потом они просто ушли. Не сказав ни слова.

Неужели... неужели тогда и вправду мы были в опасности? Кажется, история вновь повторяется.

— И что... что потом? — Я затаила дыхание, боясь услышать продолжение.

— В общем, я не знал, стоит ли кому-то доверять, но, раз они ищут шестерку, значит, в отделе нет стукачей. Я пошел к нашему главному и все рассказал. Мне приказали соглашаться на их условия, так я и стал двойным агентом.

— Прям боевик какой-то. — Тянусь к вазочке с конфетами, но там только фантики.

— Алиса жить не может без сладкого, надеюсь, после родов это пройдет, — усмехается Дима, наблюдая, как я пытаюсь найти хотя бы одну конфету.

— Ты ее любишь? — морожу глупость, но не могу не спросить.

— Наверное. — Он избегает моего взгляда, предпочитая пялиться на старенький холодильник.

— Чей это дом?

— Без понятия, — разводит руками, улыбаясь, — просто нашел объявление в интернете и заплатил наличкой за два месяца. Хозяевам сказал, что решили с женой выбраться за город до рождения ребенка. Свежий воздух и все такое.

— А я думала, это что-то типа штаб-квартиры, — пытаюсь пошутить, и, кажется, получается. Дима усмехается и смотрит на меня теплым взглядом. — А что дальше? После того как ты согласился работать на тех людей? — Признаться честно, я думала, отец все это время сидел где-то в казарме и раздавал солдатам приказы, а у него, оказывается, была насыщенная приключениями жизнь.

— У нас с твоей мамой тогда все никак не ладились отношения, ты была единственным, что нас связывало, а после того случая я винил себя в том, что подверг вас опасности. Начал оставаться ночевать на работе, много думал и понял, что мне стоит держаться от вас подальше. Особенно после того, как меня задействовали в качестве шестерки в опасной группировке. Твоя мать решила, что у меня появилась любовница, а мне это было только на руку, поэтому я предложил ей развод.

— Я помню это — ту вашу ссору и как ты собирал сумки.

— В первое время я часто приходил на детскую площадку, где ты играла, стоял в сторонке и любовался тобой. А потом меня перевели в столицу, а у вас появился Игорь. Он мне не понравился сразу. Не перебивай. — Я только и успела открыть рот, чтобы возразить, но решила дослушать историю до конца, а потом начать возмущаться. — Он любил выпивать и часто проигрывал в карты крупные суммы денег. Я тогда сглупил: когда мне выдали квартиру, я переоформил ее на твою мать, ну и как результат — вы остались без квартиры и переехали за город к твоей бабушке.

— Подожди, что случилось с квартирой? — Я подалась вперед, не отрывая взгляда от Димы. Все то, что он говорил, было для меня открытием. Я помню, как мы впопыхах выносили вещи из квартиры и грузили в старенький пикап. Помню, что пришлось оставить в квартире новогоднюю ёлку и ехать в тесный деревенский дом.

— Я приехал к вам перед Новым годом, привез подарки, а мне открыли чужие люди. Сказали, что теперь квартира принадлежит им. Помню, я тогда ужасно разозлился, а еще испугался. Боялся, что не увижу тебя больше. Поехал в деревню, а вы там, я тогда так с Игорем подрался, что он несколько дней лежал в больнице. Пригрозил ему решеткой, если хотя бы еще раз возьмет в руки карты. А потом летом вы поехали на море, и твоя мать в панике звонит мне и говорит, что ты потерялась. Я был в столице, взял без спросу служебную машину и примчался в Одессу. Оказалось, что она отошла за мороженым, а Игорь выпивал со своими друзьями и недосмотрел за тобой. Тебя нашли спустя восемнадцать часов, и ты даже не представляешь, что я пережил тогда.

— Разве ты был тогда там? Я помню, как пошла вдоль берега, увидев, как дети строят песочный замок, а потом, когда все разошлись, не нашла ни маму, ни Игоря рядом и начала плакать.

— Да, я приезжал. Твоя мать и Игорь добрались до отделения милиции за несколько минут до меня. Когда я вошел, ты как раз бежала к ним и с криком: «Папа!» — бросилась на шею Игорю, и я решил не показываться. Понял, что упустил свой шанс. Тот момент я запомню на всю жизнь. Ты не представляешь, каково это, когда твой ребенок называет чужого человека отцом. Но и я понимаю тебя: я был далеко, когда он был рядом. Я все просрал, сделал неправильный, но самый безопасный для вас двоих выход.

Я чувствую, как к горлу подходит неприятный ком, а глаза щиплет. Когда-то в детстве я так обиделась на отца, что решила назло ему называть папой Игоря. Думала, что если когда-то Дима услышит это, то ему будет обидно точно так же, как и мне за то, что он ушел от нас. А оказывается, вот как этот маленький обман сыграл на наших жизнях. Мне все еще не верится, что это правда, но я понимаю, что это еще не конец истории.

— На следующий день я приехал к вам вечером и подкараулил у ворот Игоря. Пригрозил ему пистолетом, если он не станет для тебя нормальным отцом, если хотя бы один раз что-то учудит — пристрелю, и никто об этом не узнает. Кажется, это было не самое лучшее решение, но, по крайней мере, в отношении тебя больше ничего не случалось. Я мог, конечно, заставить его исчезнуть из ваших жизней, но меня сдерживал твой младший брат и то, что ты успела привязаться к Игорю, называя его отцом. И он хорошо к вам относился, только вредные привычки не давали ему спокойно жить, да и сейчас периодически проявляются. Через несколько лет мои игры в шпионов закончились, все, кто надо, оказались за решеткой, а мне предложили сменить имя в целях безопасности. Я получил звание, хорошую квартиру в столице и новый паспорт в обмен на любовь дочери. Уже тогда ты особо не шла на контакт со мной, поэтому я делал для тебя то, что мог. Отправлял каждый месяц денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась, оплачивал путевки в лагеря и затыкал дыры за Игорем. Как-то так.

_________

— Я… я не знала об этом. — Не представляю, что еще сказать, да и как вообще поверить в то, что услышала. Игорь все это время притворялся? Нет, у нас и в самом деле были хорошие отношения, правда, иногда он был абсолютно безответственным, но это не сказывалось на его отношении ко мне, маме и брату.

— И мне очень жаль, что я вновь ввязал тебя во все это, что рисковал тобой, думая, что смогу обо всем позаботиться. Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.

Я не знала многого, ненавидела Диму, решив, что он полностью от меня отказался, а оказывается, все это время он по-своему, но заботился обо мне. В последние годы, когда я повзрослела, я намеренно отказывалась от встреч с ним и редко отвечала на звонки. Детская обида не давала мне покоя, и я не видела и не понимала главного: отцу не наплевать на меня. Кажется, я заблуждалась насчет всего, но поверить во все это и перестроиться слишком сложно, поэтому я решаю не делать никаких выводов, пока не поговорю с матерью.

— Знаешь, мне кажется, Алиса и этот ребенок — мой шанс сделать в жизни что-то правильное. В следующем месяце я ухожу в отставку. Не знаю, чем буду заниматься, я ведь ничего толком и не умею, но как-то оно будет, прорвемся, — нервно улыбается и поднимается со стула, показывая тем самым, что разговор по душам окончен. — Не думай, что я не люблю тебя, ты у меня самое дорогое, что есть в жизни, и я очень надеюсь, что когда-то ты сможешь простить меня. — Он подходит ко мне, и я позволяю ему обнять себя. Несколько минут мы так и стоим, обнимаясь, а потом Дима целует меня в макушку, как маленькую девочку, и уходит.

— А… а как Влад? — срывается у меня с языка, и Дима застывает у двери.

— Он получит по заслугам, не сомневайся. — Вижу, что упоминание о Владе его разозлило, но ничего не могу поделать со своим дурацким сердцем, которое то ненавидит, то безумно скучает по мужчине.

— Хорошо. Это хорошо…

Но в этом нет ничего хорошего. Дима уезжает, обещая позвонить через несколько дней и поведать обстановку, а я снова остаюсь наедине со своими мыслями.

— Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — А нет, не наедине, здесь еще есть Алиса.

— Нет, спасибо, я пойду посплю. — Иду в свою комнату, но дурацкие мысли и переживания не дают покоя, поэтому я быстро сдаюсь и решаю все-таки присоединиться к просмотру фильма.

Алиса лежит на старом диванчике, укрывшись пледом, несмотря на то, что в доме жуткая жара, снова что-то жует и, улыбаясь, смотрит на экран новенького плазменного телевизора, который совершенно не вписывается в интерьер старого дома.

— Дима привез, — отвечает на мой немой вопрос и двигается в сторону, оставляя для меня место на диване.

— Сколько тебе лет? — все-таки не могу сдержать свое любопытство.

— Тридцать, — не отрываясь от экрана, будничным голосом отвечает она.

— Что?

— Знаю, я выгляжу как какая-то малолетка, — смеется девушка. — У твоего отца, кстати, были такие же огромные глаза, когда я сказала ему что мне не двадцать два, как он думал.

Черт, у нас с Владом разница в возрасте больше, чем у Алисы и Димы!

Еще раз внимательно рассматриваю ее и желаю выглядеть так же в свои тридцать. Такое ощущение, что кто-то заморозил ее лет десять назад и теперь она будет вечно выглядеть такой молодой и красивой.

— Знаешь, я жутко ревновала его к тебе, да и сейчас ревную. — В ее голосе слышится неприкрытая обида.

— Не вижу причин для ревности, у вас вон скоро ребенок родится, и Дима полностью забудет обо мне. — Кивком указываю на живот девушки и замечаю, как напряглась ее рука, сжимающая пульт.

— Это не ребенок Димы.

— Что? — Черт, Санта-Барбара какая-то, честное слово! Если бы я сейчас пила что-то или ела, то обязательно подавилась бы от такой новости.

— Это долгая история, Дима приютил меня, ну и получилось так, как получилось. Он обещал вырастить ребенка как своего, но я боюсь, что каждый раз, когда он будет смотреть на мою малышку, будет думать о том, что она не от него, и не сможет полюбить её так, как отцы любят своих дочерей.

— Я росла с отчимом и не особо чувствовала разницу. — И это правда, мы втроем с братом ездили на рыбалку, смотрели боевики и отдыхали на реке недалеко от дома. Конечно, Игорь не любил меня так сильно, как Женю, но и никогда не упрекал в том, что я не его дочь.

— У него полно твоих детских фотографий, и я часто застаю его ночью в гостиной с альбомом в руках. А несколько месяцев назад он показал мне фотографию автомобиля и спросил, понравился бы мне такой. Я аж растерялась, думала, он решил мне купить машину, я никогда ни от кого не получала таких подарков — да я и столько заботы ни от кого не получала. А Дима сказал: значит, Кире тоже должна понравиться, куплю на день рождения.

Оуч, кажется, у нас тут обиженная женщина.

— Ну, могу тебя порадовать, что машину мне уже не купят.

— Да мне все равно на машину, я его боюсь потерять, — срывающимся голосом говорит Алиса, отворачиваясь от меня и смотря немигающим взглядом в экран. Я все же успела уловить одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке, и мне почему-то стало жаль ее.

— Мне кажется, он любит тебя. К тому же мне он сказал, что это его ребенок. И, кажется, он рад, что скоро во второй раз станет папой.

— Правда? — всхлипнула Алиса, и, несмотря на то, что мне хочется сказать, что пошутила, я киваю в ответ, подтверждая правдивость его слов.

— Я люблю его, — как-то уж слишком вдохновленно произнесла она.

— Я поняла, — буркнула и тоже уставилась в телевизор.

— А ты? Ты любишь того парня? Ну, которого арестовали?

— Дима говорил что-то о Владе? — Сердце вдруг забилось быстро-быстро, так же, как и каждый раз, когда я вспоминаю о нем.

— В общих чертах, но мне кажется, он не знает, как поступить в этой ситуации. С одной стороны — долг и отцовский гнев за то, что тот посмел притронуться к тебе, а с другой — он не смог не заметить, что тот парень тебе небезразличен.

Оставшуюся часть фильма мы молчим, а потом расходимся по комнатам и я долго не могу уснуть. Борюсь с желанием позвонить Диме и попросить отпустить Влада. Он ведь может это организовать? Потом обзываю себя дурой, потому что Влад — преступник и вряд ли будет благодарен мне за заботу, разве что попытается взять в заложники.

Мы находимся в этом домике ещё две недели. Я пропускаю защиту дипломной работы, но Дима сказал не волноваться, он все уладил, и я смогу защититься после того, как все закончится. Мы с Алисой умирали от безделья и скуки, поэтому пересмотрели все сезоны «Сверхъестественного», сыграли с охраной, приставленной к нам, несчетное количество партий в шашки и карты, научились печь пироги и «Наполеон», успели принять роды у кошки, которая жила в сарае за домом, и даже нашли общий язык, не убив друг друга.

Несколько раз звонила мама, которая была не в курсе того, что происходит, сетовала по поводу того, что приехала моя новая соседка, а ключи не подходят ни к одному замку и до меня невозможно дозвониться. Я наигранно удивилась и сказала, что уехала на несколько недель на отдых. Она ещё немного поворчала, но, когда я спросила, не присылал ли Дима денег, потому что у меня закончились, вдруг резко стала занятой и отключилась.

Когда приехал Дима и объявил, что можно разъезжаться по домам, мне даже стало грустно. Мы с Алисой обменялись номерами, обещая звонить и писать, хотя каждая из нас знала, что, кроме как поздравлять с днём рождения и Новым годом, причин звонить не будет. Каждая из нас останется для другой соперницей за внимание Димы.

Замки в квартире действительно были новые. Дима предложил продать эту квартиру и купить новую, чтобы ничего не напоминало о случившемся, но я решила, что новых замков и системы охраны будет достаточно.

Тетя Катя подозрительно поглядывала на меня, когда я вылезла из внедорожника вместе с Димой. Время идет, но в этом доме ничего не меняется. Сто процентов решила, что я завела себе нового любовника. Она что-то буркнула нам вслед, и я была рада, что не расслышала, потому что в этот раз не удержалась бы и вспылила.

Дима проводит мне инструктаж, как пользоваться сигнализацией, показывает, где расположены датчики движения и как включать и выключать отдельные зоны.

— Ну, защитишь свой диплом — и приезжай к нам в гости, — мнется у порога, посматривая на часы.

— Хорошо, приеду, — улыбаюсь, а сама хочу зарыться с головой под одеяло и зареветь.

— Тогда до встречи! И не волнуйся, все будет хорошо, а если что-то покажется тебе подозрительным — сразу же звони.

— Хорошо.

Дима уходит, а я растерянно стою на пороге квартиры с открытой дверью и с болью поглядываю на соседнюю дверь. Кажется, вот сейчас она откроется и оттуда выйдет Влад. Или перепрыгнет через балкон и прокрадётся ко мне на кухню, скажет, что это все было глупой шуткой, розыгрышем. И что он на самом деле любит меня. Так же сильно, как и я. Сердце не обманешь, несмотря на все мои попытки вырезать из него мужчину по соседству, оно все так же срывается и бешено бьется от одной лишь мысли о нем.

Господи, и как жить теперь со всем этим?