Муж на девять месяцев

Глава 21 Ася

— Ммм! МММ!

Не могу дышать! Лапища Миши полностью лишает меня возможности закричать. Блин!

На вид такой слащавый, а хватка ого-го! Ничего, где наша не пропадала. Дёргаюсь.

— Ну что? — рычит он, выдыхая на меня изрядную порцию мерзкого перегара. — Будешь говорить? Где тебя нашел мой брат?

— МММ! — мычу.

— Может, заказал в эскорте? Такая вся мелкая, типа нетронутая… я вас, шалав, на раз, два раскусываю!

Да уж кто бы сомневался, что он в девицах лёгкого поведения толк знает.

— Ты реально от него залетела? Или пиздёжь всё?

Ах ты, сволочь!

— Ммм! — продолжаю выть в его ладонь.

— Чего молчишь?

Да потому что ты мне говорить не даёшь, идиота кусок! Я снова дёргаюсь, давая понять, что не буду рыпаться.

— Чего?

Смотрю на него щенячьими глазами. Только отпусти меня… И я тебе устрою Аськину мать!

— Ааа, ты говорить не можешь? Ладно. Но не рыпайся! — он слегка отпускает.

И как только хватка ослабевает…

КУСЬ!

Со всей силы впиваюсь зубами в его ладонь.

— ААА! БЛЯДЬ, ЧТО ТЫ… ААА! — орет он, мечется по ванной.

Вырываюсь из рук Михаила, хватаю полотенце и начинаю лупить сволочугу. Со всей силы. Чтобы неповадно было.

— Что ты забыл в моей ванной?! — ору, не сдерживая голос. — А если бы я голая была?! Свинья!

— ААА! — верещит мужик, пытаясь от меня отмахнуться. — Это не твой дом, дура! Прекрати меня лупить!

— Я жена твоего кузена, извращенец! — верещу. — Что тебе нужно от меня, а?! Не смей меня трогать! НИКОГДА!

Он подскакивает, бежит к двери, но я цепляюсь за его домашние штаны, которые от напора трещат по швам. При этом продолжаю наносить шквал смертоносных ударов полотенцем.

Так и носимся по кругу. Не на ту напал, извращенец!

В итоге Миша путается в собственных ногах, падает, штаны сползают до колен. Пока он судорожно натягивает их обратно, я наступаю на штанину, зловеще сверкая глазами.

Но тут раздаётся стук в дверь. Затем в ванную вваливается Жаров. Увидев, что его кузен валяется на полу без штанов, хватает его за шкирку, встряхивает.

— Ты, блядь, что здесь забыл, а? Ася моя жена, какого хера ты к ней пристаешь?!

— Да кто тут к кому пристаёт, — блеет Миша, — она у тебя дурная! Агрессивная!

А я лишь ухмыляюсь. Это был рефлекс, даже испугаться не успела. Но я себя в обиду не дам.

— Это я его обидела, — показываю на его спущенные штаны и красные следы на коже от полотенца, — отбивалась, чем могла.

— Боже! Что тут стряслось? — к нам вваливаются родители Жени, одетые в пижамы. — Миша? Почему ты в этой уборной?

— Он тут меня поджидал, и не знаю, что хотел сделать. УУУ! — угрожаю сволочуге, затем замахиваюсь снова.

Он дёргается, повисает в руках Жени. Мда. Слабак.

— Уберите это отсюда, — фыркает мама Жени, — Ася, милая, он тебе не навредил? Прости ради бога, не знала, что мой племянник такой идиот. Напился и полез к девушке в ванную… и это при жене и дочках… ой-ей-ей!

Молчу.

— Пусть проспится. Завтра первым делом домой, — Женя возвращается, обнимает меня, — испугалась?

Начинаю дрожать, только сейчас понимаю, что на меня реально напал взрослый мужик.

Всхлипываю.

— Ну, ну, тихо, маленькая, — Жаров целует меня в макушку.

— Мне жаль, — отец Жени выглядит виноватым.

— Да вы тут ни при чем.

Но в глазах мужчины я вижу что-то странное. Чувство вины. Мельком, словно короткий миг и затем вновь мудрый, понимающий взгляд.

Когда все расходятся, я продолжаю цепляться за мужа.

— Ты у меня смелая, — он улыбается, — самая смелая девочка.

— А что мне делать, — тихо лепечу, — для меня существуешь только ты. И если кто-то смеет меня коснуться… вот такая реакция.

— Агрессивная кошечка, — смеется мой муж.

— Не уходи…

— Ладно. Иди мойся.

С Женей мне куда спокойнее. Но сегодня я испытала шок, ведь в доме семьи Жаровых сразу почувствовала себя в безопасности.

Мы возвращаемся в постель.

Однако одна мысль никак не даёт мне покоя.

— Жень, — говорю, когда мы заваливаемся под пушистое одеялко.

— Ммм? — муж обнимает меня, гладит.

Губы Жарова ложатся на мою шею. Горячо! Чувствую, как расслабляюсь, загораюсь. Но мне нужно поговорить с ним!

— Женя! — строго говорю.

— Да, да? — он сминает мою грудь в ладонях, крутит соски.

И мысли покидают мою голову.

— Ах… ммм… я поговорить хотела… — выстанываю в его губы.

— Всё потом, Ася. Я хочу тебя, — рычит, затем снова целует.

Жадно, глубоко проникая языком в мой рот. Впускаю мужа, понимая, что рядом с ним реально счастлива.

Обнимаю широкие плечи, прижимаюсь. Трусь грудью о его стальные мышцы.

— Милый… ах… — тихо пищу, когда пальцы мужа находят мой клитор, — может, всё-таки… ммм… обсудим…

— У меня стоит, а ты мокрая, — жарко шепчет мне на ушко, — какие разговоры, Ася?

Затуманенным взглядом смотрю на своего мужчину. Мой… лишь мой и ничей больше. Улыбаюсь.

— Но если я мокрая, а у тебя стоит, — провожу языком по мощной шее, — то чего мы ждём, доктор Жаров?

— Хулиганка…

Женя подминает меня под себя. Ласкает, ни на секунду не прекращает мучить моё тело. Языком ведет по шее, словно мстя за игривое поведение.

— Мне нравится… так нравится… боже! — тихо стону, стараясь сдерживаться.

— Придётся тебе сегодня быть потише, моя девочка, — он нависает сверху, резко входит, — ммм… как всегда горячо и сладенько…

— АХ! — вытягиваюсь в струнку, кусаю губы.

Он такой большой и голодный. Мой муж.

Под ним я чувствую себя беззащитной, уязвимой. Это очень заводит! Обхватываю ногами крепкий зад Жарова.

— Глубже… пожалуйста! — шепчу, царапаю ногтями сильную спину.

Толчки становятся сильнее, Женя проникает в меня на всю длину члена. Заполняет собой, вытесняет все остальные мысли.

— Мы как кролики… везде это делаем… ААА! — бормочу, пытаясь сдержать рвущийся из горла крик.

— Похуй, — рычит Жаров, рассматривая меня.

Он трахает меня сильно и быстро, смотрит прямо в глаза. А я тону в нём. Глубокий взгляд мужа затягивает, ласкает мою душу.

— Я кончаю… ЖЕНЯЯЯЯ! — с губ срывается писк, зубами вцепляюсь в плечо мужчины.

— Да, детка… вот так… блядь! — он делает два резких толчка и замирает.

Чувствую, как горячая сперма вливается в моё влагалище. Её так много… ох! Жаров тяжело дышит, затем сваливается с меня. Садится, лезет в сумку за салфетками.

— Ну так, о чём ты хотела поговорить, моя кошка? — мурчит, аккуратно стирая с моих складочек вытекающие следы нашего греха.

— Жень… — тихо бормочу, — ты прости… но мне кажется, твой отец кое-что скрывает…

Жаров замирает. Ну вот, по-моему, мы сейчас поругаемся. Кто тянул меня за язык?

— С чего ты взяла? — он берет себя в руки, невозмутимо выкидывает салфетки.

— Просто…

Мне сложно подобрать правильные слова.

— Ладно, пофиг. Слушай, мне жаль! Я ляпнула лишнего. Как обычно.

— Ася, говори, — строго приказывает Жаров, — иначе защекочу.

Пучу глаза, не могу понять, как можно говорить подобное с таким серьезным лицом.

— Мне кажется, что Михаил тебе не кузен… — тихо выдаю свою догадку.

— А кто? — спрашивает Женя, как ни в чем не бывало.

— Брат…

Тишина. Оглушительная. Она бьет по нервам, растягивает их до предела. Ну вот опять я не контролирую свой язык.

Жаров вздыхает. Он не удивлён?

— Кое-кто мне это уже говорил.

— Правда? Ты прости, что я это сказала, — бормочу, — так неловко. Это не моё дело и…

— Теперь это твоя семья, — говорит Жаров, — так что я рад услышать твои догадки, Ася.

— И что ты думаешь? Вы просто внешне так похожи, реально как братья…

— Если ты права, то, получается, мой отец не так безгрешен, — горько усмехается Женя, — а об этом в семье говорить запрещено.

— И ты никогда не хотел сделать тест ДНК, чтобы узнать правду? Вдруг он и правда твой брат? — не унимаюсь.

— Миша и я — как два полюса, Ась. Даже если он мой родной брат, наши отношения не станут тёплыми и нежными. Пока он будет ходить по лезвию, изменять жене, проваливать любой проект, который ему поручают, я не взгляну на него серьезно.

Жаров заваливается на постель, я тут же забираюсь на него, укладываю лицо на горячую грудь мужа.

— Прости. Просто у меня пунктик касательно семьи. Я рада, что у меня есть Лёша, понимаешь? У вас другая ситуация.

— Здорово ты его полотенцем… — смеется мужчина.

— Я его еще укусила как следует, — не без гордости заявляю.

Жаров прикрывает глаза. А я смотрю на его красивое лицо. Неужели когда-то Алёна также смотрела на Мишу? Что между ними такое случилось?

— Жень… — аккуратно веду ногтем по его коже.

— Ммм? — не открывая глаз, спрашивает он.

— Если когда-нибудь ты захочешь мне изменить… умоляю, сначала расстанься со мной. Чтобы всё было честно. Не предавай меня…

— Никогда, малышка, — он крепче меня обнимает, — я люблю тебя, Ася. Ты моя жизнь.

— Мне страшно, что наши отношения превратятся вот в такое… после рождения малыша или позже… — бормочу, — что мы перестанем быть родными друг для друга. Станем чужими. Мне кажется, я не переживу, если ты охладеешь.

Тихое, размеренное дыхание мужа согревает меня. Под моё бормотание он уснул. А я тут, понимаешь, душу изливаю! Но мне хочется улыбаться.

Ведь я ему верю.

Просыпаемся мы рано, по будильнику.

— Как хорошооо, — тяну, отчаянно не желая вставать, — Жень, отнеси меня в универ, пожалуйста.

— Вставай, кошечка, — муж целует меня за ухом, — а то я тебя трахну. А после оргазма тебе ещё меньше захочется куда-то ехать.

— Мы успеем? Тебе вот на работу надо…

С трудом стекаю с постели, умываюсь.

Эти выходные были чудесными. Я вышла замуж. До сих пор не верится. Смотрю на красивое колечко на безымянном пальце. Ммм!

Внизу мама Жени уже собрала стол. Марат Данилович пьет кофе. Миши и Алёны нет.

— Как ты, Ася? — Юлия Петровна берет мои руки в свои. — Михаил напугал тебя ночью. Такой позор.

— Ничего страшного. Я отбилась, — усмехаюсь.

— Вот, я приготовила оладьи со сметанкой, будешь?

Желудок тут же издает приветственную трель.

— ДА! — выпаливаю, усаживаясь за стол. — Спасибо огромное! За гостеприимство и вообще…

— Ты член нашей семьи, — говорит отец Жени.

— А Светка где? — Жаров помогает матери разложить оладьи, делает мне чай.

— Ой, у неё какой-то «зеленый» проект, она уехала спозаранку. Алёна с девочками тоже, ей на работу, а малышкам в садик.

— Что ты решил касательно Мишки? — сухо спрашивает отца Женя.

Марат Данилович прокашливается. Чешет голову.

— Жень, я же не могу оставить его без средств к существованию. У него девочки и…

— Девочки?! — вспыхивает мой муж. — Долго вы будете делать вид, что Миша примерный семьянин? И игнорировать происходящее?

— Сынок…

— Пап. Я серьезно. Он чуть не прикончил пациентку! — выпаливает Жаров. — Его опасно держать в компании! Или у тебя есть причины помимо жалости к бедному сиротке?

Сжимаю вилку в пальцах. Причина того, что отец Жени держит Мишу на должности, может быть лишь одна. Чувство вины.

И либо я пересмотрела мелодрам, либо Марат Данилович прекрасно знает, что Миша никакой ему не племянник, а родной сын.

Смотрю на Юлию Петровну. Она замирает, словно каменное изваяние. Напряженная.

У меня пропадает аппетит. В каждой семье свои скелеты, даже в такой внешне идеальной, как Жаровы. Но родители Жени явно не хотят говорить с сыном о больном.

— Поехали, милый? — касаюсь ладонью руки мужа.

— Пойдем, Ася. Нам пора.

— До свидания, — лепечу, но родители Жарова продолжают молчать.

— Пока, Асенька, — выдавливает из себя Юлия Петровна.

Мы выходим. Садимся в машину и едем в город. Муж молчит. Я не хочу его тормошить. Очень неловко!

Я ведь тоже частично виновата. Кто за язык тянул?

— Уверена, что хочешь ехать на занятия? — нежно спрашивает Женя, когда мы переодеваемся дома.

— Да. Ты отвезешь меня? — обнимаю его.

— Конечно, Ася.

Он везет меня в универ, и по дороге я всё-таки решаюсь спросить.

— Вы вчера так и не решили, что делать с Мишей?

— Нет. Отец упирается рогом, — вздыхает Жаров, — но я своего добьюсь.

— Каким образом?

— После твоих вчерашних слов я задумался. Ведь если Миша реально мой родной брат, это объясняет многие несостыковки. Мой отец всегда был жестким управленцем и без всякого зазрения совести выставлял некомпетентных сотрудников на мороз. Он мог дать моему кузену любую ни на что не влияющую должность, но выбрал именно эту. Практически наравне с моей. Словно он…

— Чувствует перед ним вину, — заканчиваю фразу за мужем, — я утром тоже об этом подумала. И вчера увидела в его глазах что-то странное. И задумалась, по какой причине человек может потакать подобному поведению.

— Да, ты очень проницательна, моя девочка, — он жарко меня целует, — всё верно. Слишком много признаков, которые я не могу игнорировать.

— Ой! Время! Пока, Жень, — выскакиваю из машины, бегу в лекционный зал.

Усаживаюсь, Анька шикает на меня.

— Ну что там… ооо… вот это кольцо! Ну-ка покажи!

— Я теперь Жарова, — краснею.

— Поздравляю! — подруга растягивается в улыбке.

— Всем добрый день! — раздается голос декана. — Светлана Ивановна сегодня приболела, и лекцию по бизнес-процессам любезно согласился провести наш меценат, успешный руководитель множества стартапов, Глеб Каширин.

Мои внутренности мгновенно покрываются коркой льда. О нет! Этот что тут забыл?!