Муж на девять месяцев

Глава 27 Ася

— Вот так. С давлением всё в порядке. Ты как? — спрашивает Лара. — Не беспокойся, Жаров там за тебя всех порвет.

— Не хочу, чтобы в их семье был разлад из-за меня, — вздыхаю.

— Ты его семья, — уверенно заявляет врач, — ты и малыш. И Женя правильно расставляет приоритеты.

Какая же я дурочка! Ну как можно было забыть такую важную вещь? Любовь реально окрыляет, но делает идиоткой. Теперь у Жени из-за меня куча проблем.

До самого вечера я стараюсь успокоиться. Но чем дольше остаюсь одна, тем сложнее бороться с растущим чувством вины.

Жене, что ли, позвонить?

И что? Добавить еще проблем? Горько усмехаюсь. Позвоню-ка Аньке.

— Привет, подруга! — слышу в трубке, и на душе на миг становится легче. — Ты как?

— В больнице…

— Что? — вскрикивает. — Почему?

— Угроза выкидыша. Перенервничала…

— Ой, Ась, мне так жаль. Говори адрес больницы, завтра примчусь к тебе с апельсинами.

— Ладно, спасибо тебе, Ань.

— Ну так что случилось? Я тебя знаю, госпожа Жарова, ты просто так глубоким вечером звонить не будешь.

— Я идиотка и из-за меня у него проблемы, — всхлипываю.

Гляжу в окно, чтобы окончательно не расклеиться. Лара сказала мне успокоиться. Но как можно, если это всё случилось из-за меня?

— Ну что это такое? — мягко спрашивает подруга. — Ты чего плачешь, дорогая? Ася, мне сейчас приехать?

— Нет, нет! — восклицаю. — Просто я человек-косяк.

И как на духу выкладываю Ане всё, что на душе. Она слушает, не перебивает. А я говорю, говорю. И действительно, словно очищаю душу.

— И? — спрашивает, когда я заканчиваю.

— Что «и», Анют? Это всё моя вина.

— В чём? Что отец твоего мужа гулял на стороне, когда ты ещё даже не родилась?

— Зачем я полезла с вопросами? Сама не понимаю. Стало так интересно, почему Миша и Женя похожи внешне. Они ведь были типа двоюродными братьями. А вышло вот что.

— Ну так естественно. Любая ложь рано или поздно вскрывается, Ась. Ты просто ускорила процесс. Так бы они отравляли друг другу жизнь дальше, а сейчас всё выяснят.

— Их семья рассыпается, Ань.

— Это закономерный результат долгих лет вранья и лицемерия. Главное, что ты рядом со своим доктором. И ты его семья.

— Лара мне то же самое сказала.

— И правильно. Вы теперь новая ячейка общества. И главное, доверяйте друг другу и поддерживайте. Ты знаешь, какой сейчас в стране процент разводов? Цените друг друга.

— Спасибо, Ань…

— А про договор я так скажу. Ваш дом — ваша крепость. И если туда какое-то чмо залезло — это его проблемы. И вообще-то это преступление как бы. Так что твоей вины здесь точно нет.

— Правда?

— Конечно! А ты думай о малыше. Ему нужна спокойная и здоровая мама. Не нервничай, ложись спать. А завтра тетя Аня привезет вам вкусностей.

Прощаюсь с подругой, с губ не слезает улыбка. Анька всегда умела вселять в меня уверенность. Даже когда я думала, что падаю на самое дно.

Утром у меня появляется аппетит, с удовольствием съедаю завтрак. Мир вокруг кажется ярким и позитивным.

Всё-таки правильно мне говорят близкие: я у малыша одна. И если буду нервничать, он пострадает. Так что с улыбкой встречаю новый день.

Аня приезжает, как и обещала. Привозит мои любимые пирожные, мы болтаем. И когда она уезжает, я всё больше убеждаюсь, как важно оставаться спокойной.

Женя всё решит. Он сильный. Я за ним, как за каменной стеной.

Гляжу в окно. Мне очень хочется погулять. Нужно попросить Лару меня выпустить.

Внезапно дверь за спиной громко хлопает.

— Ань, ты что-то забыла? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Привет, Ася, — слышу позади полный ликования голос Глеба, и сердечко стремительно падает в пятки.

Резко разворачиваюсь. Во все глаза смотрю на бывшего. Он закрывает дверь, вплывает в палату. Осматривается. Присвистывает.

— Неплохо устроилась для нищей провинциалки, — скалится.

— Чего тебе? — стараюсь выглядеть уверенно. — Скоро мой муж приедет, лучше тебе не попадаться ему на глаза.

— Это который фиктивный? — выгибает бровь.

Замираю.

— Вижу, ты не в курсе… милая моя Ася, — он плюхается в кресло рядом с моей кроватью, нагло лезет руками в пакет с пирожными, которые привезла Аня.

— Не в курсе чего, Глеб? Мне позвать охрану?

Спокойствие! Он не просто так явился. И не навредит мне, по крайней мере, сейчас.

— Знаешь, я думал, ты умнее.

— Говори, зачем пришел и убирайся. Иначе тебя отсюда выведут, — холодно говорю.

— Не выведут. Или будешь из окна орать? — довольно ухмыляется.

— Как ты нашел меня? Сессия закончилась, в университет никто не звонил. Следишь?

— Угадала. За твоей подружкой постоянно наблюдают определенные люди. Не скрою, спрятаться за спину такого гиганта, как Жаров, было умным ходом. Но недальновидным. За его семьей уже давно следят некоторые органы.

— Меня это не касается. Жаров честный человек, так что, если твои органы наблюдают, значит, они ничего не могут ему впаять.

Глеб бросает в меня злобный взгляд. В точку попала!

— Рано или поздно все ошибаются.

— Ну так что тебе нужно? — устало вздыхаю. — Утомил уже. И избавь меня от своих актов самолюбования, пожалуйста. Хочешь передёрнуть на самого себя? Туалет в конце этажа. Там еще зеркало есть. Большое такое.

— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — Глеб вскакивает, приближается.

Нависает сверху. Но я этого жалкого нарцисса не боюсь. Вижу, как он слаб.

— Мне нужны бабки. Десять миллионов в крипте. Послезавтра деньги должны быть на зашифрованном счете. Иначе вся страна узнает, что за скелеты скрывают в шкафу члены семейства Жаровых.

— Надо же. В крипте? Значит, ты хочешь сбежать?

— Я сказал, это не твоё дело. Мне нужны деньги, тебе — свобода. Изначально думал предъявить права на личинку внутри тебя. Но потом понял, что придется платить алименты, а мне это нахер не сдалось. Да и долго ждать. Тест не сделают до родов. Проще взять своё другим способом.

— Своё? — выгибаю бровь. — Ты сейчас серьезно?

— А что? Ты явилась, заявила, что залетела. Я растерялся и всё просрал. Это всё твоя вина, Ася. Тебе и платить. Очень вовремя ты легла под Жарова.

— И если получишь деньги, ты оставишь нас с ребенком в покое?

— Естественно. Я должен опасным людям, и мне нужно скрыться поскорее. И друзья в ФСБ подогнали мне нехилый такой компромат на твоего муженька и его семью. Если общественность узнает — конец бизнесу. А еще ваш фиктивный брак до кучи. Будет скандал.

— Уходи, — тихо говорю.

— Деньги, милая моя, — он дышит на меня перегаром, омерзительно, — послезавтра крайний срок. Десять миллионов. И я исчезну.

Морщусь, отступаю.

Когда Глеб уходит, сажусь на постель. Вздыхаю, стараюсь успокоиться. И тут приезжает Жаров, как чувствует. Он заходит в палату, принюхивается. А я бросаюсь ему на шею.

Мой любимый! Боже, как же я скучала!

— Он был здесь? Каширин? — спрашивает, поглаживая меня по волосам. — Ась, рассказывай.

— Он хочет денег, — шепчу.

— Много?

— Десять миллионов в криптовалюте на зашифрованный счёт послезавтра.

— Интересненько, — только сейчас замечаю маму Жени.

Краснею.

— Здравствуйте.

— Привет, милая. Как ты? — с нежностью произносит, садится на мою постель.

Она меня не ненавидит?

— Нормально. Стараюсь не нервничать.

— Этот Каширин опасен? — спрашивает она.

— Слизняк, — выплевывает Жаров, достаёт мобильник, — я разберусь с этим дерьмом сам. Хватит уже мою жену третировать.

— Ты заплатишь? — тихо спрашиваю.

— Ни за что. У меня есть другой план, малышка.

Женя уходит из палаты, с кем-то говорит по телефону.

— Мне жаль, что мужчиной в нашей семье уродился лишь Женя, — вздыхает Юлия Петровна.

— Он самый лучший, — лепечу.

— Ась…

Опускаю взгляд. Мне почему-то стыдно. Но мама Жени лишь накрывает мою руку своей.

— Ты член нашей семьи. И твой ребенок. Не обращай внимания ни на чьи злые слова, поняла меня?

Киваю.

— Вы не злитесь? Из-за договора.

— Ну, я могу понять, почему мой сын всё это затеял. В итоге всё равно вы стали семьей. Какая разница, был договор или не было? Такое вот у вас знакомство получилось. Если бы ты была меркантильной девицей без чувств к моему сыну, тогда была бы против. Но вы любите друг друга. Кто я такая, чтобы мешать?

— Спасибо вам!

Женя возвращается в палату. На его лице хитрая улыбка. Бросаюсь ему на шею, долго обнимаю. Мой защитник. Настоящий мужчина.

— Готово. Сегодня вечером у меня встреча с людьми, которым Каширин должен денег. Думаю, им будет интересно узнать, что он затеял.

— Ты сдашь его? — лепечу, вдыхая потрясающий аромат мужа.

— Просто доведу до их сведения, что должник планирует побег. Лёха разузнал всё, там договороспособные ребята.

— Я волнуюсь за тебя, — шепчу, целуя милого мужа в губы.

— Не надо. У меня для тебя сюрприз, кстати.

— Какой?

— Тук-тук! — в палату вваливаются мой брат с женой.

Они притащили воздушные шарики зачем-то и кучу пакетов.

— Здравствуйте! — улыбается мама Жени.

— Добрый день! Я Алексей, брат этой оторвы, — скалится Лёша, — и моя жена Маша.

— Нам Женя вчера позвонил, мы только сегодня смогли приехать, — говорит Маша, — как ты, дорогая?

— Теперь хорошо, — чувствую, как подступают слёзы.

— Ну не плачь, — муж крепко меня обнимает, — я поеду, а ты побудь с родными, хорошо? Мам, ты как?

— Мне нужно решить оставшиеся вопросы с документами, — она встаёт.

— Ася? — слышу родной голос, и сердце замирает.

В дверях стоит папа, держит в руках большого плюшевого медведя.

— Привет… — тихо говорю.

— Ну, мы поехали. Малышка, я тебе позвоню, как всё решу, — бодро заявляет Жаров, и они с мамой быстренько ретируются.

— Где у вас тут можно фрукты помыть? — спрашивает Маша, затем берет пакеты и утаскивает с собой моего брата.

Мы с папой остаёмся наедине.

— Могу войти? — спрашивает он.

— Конечно, — всхлипываю.

— Вот, я… — мнется, протягивает мне медведя, — ты в детстве очень любила мишек. Вот и подумал… хотя ты взрослая у меня…

— Он классный, — еле сдерживая слезы, принимаю подарок, — такой мягкий.

— Ась, я приехал извиниться перед тобой за всё.

— Пап…

— Послушай. Я был ужасным отцом. Поступал некрасиво по отношению к жене и к тебе. Вы обе заслуживали лучшего. Но слова твоего мужа стали той встряской, которая была нужна мне. Я очень много думал. И принял решение…

— Какое?

— Ты моя дочь. Я хочу быть рядом. Моя жена заслуживает большего, так что я без вопросов дал ей развод. Нам пора разрубить этот Гордиев узел и пойти каждому своим путём.

— Мне так жаль…

— Не нужно, милая моя, — он с любовью смотрит на меня, — повторяю: ты моя дочь. И я хочу от всей души попросить прощения. Мне бы хотелось быть ближе к тебе и внуку. Маша тоже ждёт ребенка. Пришло время стать настоящей семьей, если ты захочешь, конечно.

— Женя моя семья. И этот ребенок, — тихо говорю, — но я бы очень хотела, чтобы мой малыш однажды произнес слово «дедушка». Поэтому, давай попробуем стать ближе. Я прощаю тебя, пап…