Глава 27

Попытка отрезать у бронеавтомобиля что-то ненужное не удалась трижды. Дважды мы с Дашкой промахивались и едва успевали скатиться по склону, чтобы нас не зацепило, а на третий раз Вике удалось зацепить мечом корпус, и мы поняли, почему этот броневик до нас никто не уничтожил — супер меч, которые легко разрезал деревья, живую плоть и без напряга разрубал камни, даже не поцарапал поверхность этой машины, а вот девушка получила в ответ большую дыру в грудной клетке. Бронеавтомобиль умчался дальше, а я вытащил на дорогу тело, упавшее в густые кусты. Зрелище было жутким. Я сидел, держа голову Вики на коленках, и плакал, так мне ее, да и себя, было жалко. Он раны в груди пахло паленым, и через нее я мог видеть свои грязные ноги. Такое ничем не вылечишь, да и сердце тоже зацепило краем, так что оно не билось, впрочем, это, наверное, было и хорошо, а то крови бы из девушки вытекло много. Я плакал, обнимал ее, прижимался к ее волосам, которые пахли травой и небом, и вдруг почувствовал, что рядом со мной происходит что-то непонятное, тело девушки вдруг ощутимо потяжелело, а затем Вика открыла глаза и вполне внятно, очень сердито, хоть и не очень громко проговорила:

– Ты, дурак, опусти меня на землю. Не держи, мешаешь же. Представляете, у нее прожжены легкие, пробит позвоночник, она разговаривает — чем? Мы же воздухом говорим, который выходит из легких, он движет голосовые связки. От неожиданности и от небольшого шока я уронил девушку на землю, точнее даже сказать –отбросил, и она тут же на моих глазах опуталась коконом. Причем, зрелище, прямо скажу, выглядело малоаппетитно. Из ее кожи вылезло множество белесых нитей, которые сплетаясь между собой, образовали кожистую поверхность, закрыли ее на моих глазах, нечто подобное я видел, когда грибы оплетали что-то. Дальше оболочка приобрела прочность и коричневый цвет, и рядом со мной оказалось еще одно яйцо. – С ней все будет нормально, – проговорила Дашка, вылезая из зарослей и садясь со мной рядом, почесывая обожжённую ногу. —Максимум через день, а то и гораздо раньше, она вылезет из этого яйца, целая, здоровая и очень голодная, а потом мы пойдем дальше. Нас вообще трудно убить, нас королева специально сделала долгоживущими, чтобы мы могли быть долго рядом с тобой.

— Это какой-то кошмар, — пробормотал ошарашенно я. — Что же вы такое из себя представляете?

-А ты посмотри, -Дара положила мою руку себе на грудь. — А то что-то мы давно этим не занимались. Как Вика появилась, так она меня к тебе не подпускала, не давала, но теперь у нас есть возможность спокойно поразвлечься, не оглядываясь.

— Вокруг дикие звери, – ответил я, пытаясь оторвать свою руку от груди, но мне не дали. –Внизу болото, вверху дорога, по которой носится этот жуткий автомобиль, а мы будем с тобой заниматься любовью, тебе не кажется это несколько экстравагантным?

– Ты все понял правильно, мой мужчина, насчет экстравагантности, – промурлыкала Дашка. —Это превращение в яйцо так возбуждает, не правда ли?

— Неправда, – сказал я. – Все не так. Я не желаю…

Я хотел еще что-то сказать, но мне не дал страстный Дашкин поцелуй, а потом все завертелось по обычному сценарию. Вот вам и командир, нет, это неправильно, это матриархат какой-то, хоть и приятно, а временами даже очень. Дашка вообще по темпераменту превосходила вику, она умела любить, и при этом я всегда себя с ней чувствовал комфортно и спокойно, и даже ощущал, скажем, как падишах в гареме, когда у него исполняются все сексуальные желания. И мне стало все равно, а потом я вообще позабыл, где мы и что мы, может поэтому, когда Дара от меня минут через сорок отвалилась и утомленная заснула, я встал и поднялся на дорогу, как был голым, и пошел навстречу несущемуся ко мне броневику. Сам не знаю, что на меня нашло, но в последнее время я не всегда адекватен. Впрочем, можно ли быть адекватным чужому миру? Иногда нужно быть еще большим психом, чем он сам. Я шел и улыбался, как идиот. Кто бы знал, как я себя ненавидел в этот момент, как внутри меня все дрожало, а внутреннее чувство опасности буквально взрывало мой мозг.

Броневик бесшумно несся ко мне на всех скоростях, когда он приблизился на пару сотен метров, я закрыл глаза и приготовился к тому, что меня либо прошьет огненный шар, либо бронеавтомобиль собьет меня, и я поломанной куклой полечу вниз в заросли к спящей и ни о чем неподозревающей Дашке. Когда через пару минут ничего не произошло, я осторожно открыл глаза и увидел всего в паре шагов от себя корпус броневика и повернутую на меня башенку. Высотой он был метра три с половиной, длиной метров пять, шириной три, этакий БТР с башенкой.

Чужая машина стояла и не двигалась, я сделал шаг навстречу, положил руку на теплое покрытие и как-то облегченно что ли выдохнул. Зачем я так поступил, мне тоже непонятно, возможно, подсознательно знал что-то, но после моего прикосновения броневик, как послушная собака по команде «лежать», опустился на дорогу.

– Лежать! –зачем-то повторил я ему и повернулся к Даре, выползающей снизу и глядящей на меня со диким страхом и непонятным для меня восторгом. – Давай, моя милая, собирай наши вещички, бери яйцо с Викой, залезай на этот броневик, и дальше мы поедем на нем. Не знаю почему, но мне кажется, что это у нас получится.

– Мне страшно, – покачала головой Даша. –Я не полезу на эту двигающуюся платформу, мало того, что я с нее слечу, так она меня еще и убьет, как Вику.

– Ладно, – согласился я. – Тогда дальше я поеду на нем один, а вы ждите меня здесь.

– Нет, так нельзя! – воскликнула Дара. –Если ты уедешь без меня и Вики, королева разозлится и съест нас. Я поеду, хоть и мне очень страшно.

Она с трудом выкатила яйцо по откосу к броневику, и я стал думать, как его закрепить, наверху на бронеавтомобиле не было ничего кроме башенки и платформы, достаточно плоской, чтобы на ней можно было сидеть. В конце концов, намучившись, Дашка привязала себя и яйцо веревками, закрепив их на башне, чтобы было не самым лучшим решением, поскольку та ворочалась, но других вариантов в голову ни мне, ни ей не пришло. Все это время я стоял перед броневиком, боясь, что он укатит, как только я уйду с его пути, и подсказывал ей что и как делать. А когда она закончила, то одним прыжком запрыгнул на бронеавтомобиль, показал рукой вперед, почти как Ленин на памятнике, и скомандовал:

– Вперед к храму!

Но ничего не произошло. Я скомандовал еще раз пять, но все безрезультатно.

– Сломался, – задумчиво проговорила Дара. –Вот раньше не ломался, а потом пришел ты, и он сломался. Это надо же, каким нужно быть существом, что у него все ломается. У тебя это с рождения или как?

– Тогда нужно говорить, что пришел и сломал, – буркнул я и ударил по корпусу ногой. – Вставай, скотина! И у меня это с рождения, генетический дефект, я вообще хрупкий был очень, потом, наверное, это перешло на все, что меня окружает.

– А ты одеваться больше никогда не будешь? –спросила с интересом Дашка. Надо ли говорить, что я до сих пор ходил голым, впрочем, при такой здешней жаре это одно удовольствие. Одеться пока у меня не были ни времени, ни возможности. – Я совсем не против, так, конечно, красивее, но одежда защищает некоторые дорогие мне органы, и мне будет их жаль, если они пропадут.

– Ну раз так жаль, тогда оденусь, – я стал надевать штаны. – Надо так надо. Вдруг броневик приподнялся, а потом рванул вперёд так, что я едва не слетел, хорошо, что Дара успела меня схватить, а потом уже и я зацепился за веревку. Там мы и помчались вперед, я в одной штанине с ошалелыми глазами, смеющаяся Дара и молчаливое яйцо, которое она держала –Вика. Хорошо, что дорога была ровной, сделанной на века, иначе нас бы при первом ухабе выбросило, а так мы держались, сопротивляясь только силе раскалившегося от жары ветра, бьющего в лицо. Скорость у броневика была огромной, да если учесть, что он еще успевал на ходу стрелять по птицам и зазевавшимся животным, то удержаться на нем можно было чудом.

Не знаю, сколько мы мчались, но точно меньше часа. Расстояние, которое мы преодолели за это время, любым другим способом мы бы одолевали не один день. Неожиданно дорога резко поднялась на высокий холм, и перед нами предстал плавный и длинный спуск вниз, в конце которого стоял высокий и огромный белый храм, собранный из гигантских, массивных, каменных блоков. Купол его резко уходил вверх к зеленоватому небу, из чего он был сделан, я себе не представлял.

Бронеавтомобиль резко затормозил на вершине, мы по инерции полетели вперед, и только веревка спасла нас от неприятного падения. Правда, яйцо нам не удалось удержать, и оно понеслось по дороге вниз. Не знаю, каково там внутри было Вике, но вряд ли очень комфортно. Я рванулся вслед за яйцом, но Дашка меня удержала:

– Не догонишь, вон как она быстро несется. И так даже лучше, нам не придется тащить ее на себе.

-Так разобьется же, – возразил я. – И Вика внутри погибнет.

– Во-первых, не разобьется, – усмехнулась Дара. –А во-вторых, моя сестрёнка не погибнет, мы гораздо прочнее, чем кажемся. Настроение это ей, конечно, испортит, но и только. Да и что бы ты смог сделать, догнать его нереально, уж слишком быстро оно несется.

– Тут ты права, – я почесал в затылке, а куда деваться? Действительно, я бы это яйцо ну никак бы не догнал. – Что ж, если у нее все хорошо, тогда пошли за ней.

Мы спустились с броневика, он тут же развернулся и умчался обратно.

– Это тот храм, что нам нужно, – Дара ткнула пальцем вниз. –Правда, красивый?

– Красивый и даже очень, – я натянул оставшуюся штанину и сел прямо на дорогу. Ноги меня не держали от этой бешеной езды. Внутри все клокотало и дергалось. Еще никогда до этого я не совершал таких сумасбродных поступков, и ни разу не вставал перед бешено мчавшимся автомобилем, и точно не ездил у него на крыше. Понятно, что победителей не судят, да только это настоящее чудо, что мы живы. – И он похоже очень здоровый, если даже отсюда кажется огромным.

– Огромный и очень опасный, – улыбнулась Дашка, глядя, как яйцо с Викой слетело с дороги и запуталось в высокой траве. – Он показан красным на моей карте. Думаю, нас там ждет что-то очень неприятное.

– Не сомневаюсь в этом, – я надел куртку, застегнул пояс с мечом и полез в рюкзак за мясом, есть хотелось сильно, наверное, от того страха, что я испытал. У многих начинается большой жор от волнений, немало людей заедает неприятности. Я ел и смотрел на храм. Вроде и все хорошо, прошло полторы недели и мы на месте, так что успеваем, но внутри у меня было очень неспокойно. И дело даже не в словах Дары о том, что храм опасен, я это знал с самого начала, видел же, как из него выходила процессия вооруженных существ, которые ростом были намного выше меня, нет, дело было еще хуже – внутри меня волновался мрак. Не знаю, как это объяснить, но что-то с ним было не так. – Я уже как-то привык к тому, что опасность ждет нас везде. Да и было ли на этой планете что-то для нас приятное?

– Кое-что было и сейчас есть, – Дара фыркнула, я проследил за ее взглядом и увидел, как кожистая пленка прорывается, и из яйца вылезает голая Вика с рюкзаком в руках. – Что может быть забавнее цыпленка, только что пробившего скорлупу и вылезшего на свет? Он такой слабый, неуклюжий… – Вика запуталась в оболочке яйца и упала, громко матерясь.

–Глупый и беспомощный. Смотреть на него можно бесконечно, как он встает и падает, как жалобно пищит…

Вика подняла голову и увидела нас на подъеме и стала материться еще громче. Как я понял, забираться наверх к нам ей очень не хотелось, а мне пока не хотелось спускаться. Я слушал ее мат и думал –зачем мне это все? Как будто на это имелся ответ. Зачем мы рождаемся и умираем? Куда идем и не доходим? Что ищем и не находим? Как-то я поделился этими вопросами со своим приятелем в институте, он фыркнул и произнес:

– Во-первых, не зачем, а нужно спрашивать -почему? Я послушно, как дурак, спросил:

– Почему?

– Да потому что! – приятель радостно заржал, а я снова стал задумчиво чесать себе голову. Ну не для того же я появился на свет, чтобы слушать этого идиота? Или для этого?

– Надо двигаться, – со вздохом проговорил я, глядя на храм. До него было километров десять, к обеду, если постараться, будем там, только вопрос – а надо ли стараться? Цель вот она, вот только душа не лежит туда идти, хоть и надо. Интересно, а что думает мышка, глядя на сыр в мышеловке? То же самое, мол не хочу, а надо? Только надо ли? Впрочем, для меня этот вопрос решеный. Я жертва обстоятельств, нет у меня никаких возможностей что-то изменить. Или может быть я их не вижу? Может стоит остаться на этой планете, чтобы меня сожрал кто-нибудь, облизнулся и помянул добрым словом, мол, вкусный парень, жаль ростом не вышел? Нет, это не вариант, на этой планете не может выжить существо моего вида, она устроена не для нас, это чужое гнездо, отсюда надо выбираться как можно скорее. – Идем, нас Вика заждалась.

– Она же сейчас голодная, как стая акул, – произнесла с улыбкой Дара. –

А у нас для нее еды нет, она так может и нас сожрать. Скажи, ты не боишься?

-Я уже давно ничего не боюсь, – я зашагал вниз по дороге. – И я верю в то, что Вика меня любит.

– Я тоже мясо люблю, – Дашка пошла за мной. –И мясо это знает, так и тянется ко мне.

– Интересно, – спросил я. –А как ты относишься ко мне? Так же, как к мясу или немного иначе?

– Я к тебе отношусь очень хорошо, -заявила Дашка. – Ты мне нравишься. С

тобой интересно и страшно, а еще приятно заниматься любовью.

– Так ты меня любишь больше мяса? –фыркнул я. – Или все-таки меньше?

– Дай подумать, – Дара сделал вид, что задумалась. –Мясо, конечно, калорийнее, но ты смешнее, да и приятнее, так что я выбираю тебя.

– За что тебе большое спасибо, – я остановился перед Викой, подал ей руку и помог подняться. – Жареное мясо будешь, милая?

– Я бы сырого поела, – произнесла девушка с тяжелым вздохом. – Но если ничего больше нет, давай жареное.

– Кушай, – я вытащил из рюкзака древесный лист с мясом, подал его Вике и кивнул Дашке. – Даю тебе полчаса на охоту, нам нужно что-то есть.

– Слушаюсь, мой командир, – Дара шутливо отдала честь и исчезла в кустах. – Я лучше охочусь, чем некоторые цыплята.

– Это она сейчас о ком? –Вика нарвала травы и стала оттирать свое тело от остатков слизи, которой она была покрыта. Обычно она сама всасывалась, но девушке видимо хотелось быстрее одеться. –Что-то мне ее лицо не понравилось, какое-то оно было гадкое. И кого из нас двоих она назвала цыпленком?

– Понятия не имею, – хмыкнул я. – Даже не догадываюсь. Хотя готов признаться тебе, что я немного похож на цыпленка.

– Зато я догадываюсь, кого она имеет в виду, и это не ты, – мрачно произнесла девушка. – Кстати, где мы сейчас находимся? Я не узнаю того места, где мы нападали на броневик.

– Находимся мы недалеко от нужной нам цели, если точнее, то мы стоим примерно в пяти километрах от того храма, который был указано на карте,

– сказал я. –Он как раз за твоей спиной, и если ты посмотришь назад, то его увидишь. Артефакт, который так нужен королеве находится в нем.

Вика оглянулась и замерла с открытым ртом.

– А как мы здесь оказались?

– Доехали на броневике, – ответил я. –Мне удалось его остановить и уговорить нас подвезти.

– Это хорошая новость, – девушка стала одеваться. – А в чем плохая? Такси отказалось нас подождать?

– Плохая в том, что мы добрались до места, – произнес я. – И впереди нас ждет что-то очень неприятное.

– Это говорит твое чутье? –спросила Вика. Она оделась, достала из рюкзака свой меч и теперь прилаживала его на пояс. Кстати, меня всегда удивляло, как она успевала раздеться в яйце, ведь внутрь она попадала одетой. – Или ты знаешь что-то, что неизвестно нам?

– Чутье, оно родимое прямо орет мне в ухо, беги отсюда, пока цел, – покивал я. – И я не знаю, что нам делать, верить ему или нет. Но в том, что опасность впереди, я ни капельки не сомневаюсь.

– А ты думаешь, что у нас есть варианты? – девушка оглянулась и стала внимательно наблюдать за Дашкой, которая выволокла из кустов тушу какого-то небольшого зверька. По местным меркам это вполне могла быть мышь или хомяк, да и шкура у него была серая. – Мы могли погибнуть по дороге множеством способов, мы могли не успеть дойти и вернуться, и тогда наш кораблик улетел бы без нас. Нас ожидало множество неприятностей, но нам удалось добраться до сюда, и их стало значительно меньше. По-моему, переживать не о чем, наоборот все хорошо. Выжили там, выживем и здесь. А не выживем, так тоже не беда, произойдет то, что должно было давно произойти. Конечно, я бы лучше выживала на космической станции, ее я считала своим вторым домом, но ты увез меня оттуда.

– Может быть, ты и права – произнес я. Дара дотащила тушу до нас, и обе девицы набросились на нее с кинжалами, жадно чавкая, а я стал ждать, когда они насытятся. Все равно мне нужен огонь, я все-таки не такой примитивный, как некоторые представители женского пола. – А увозить я тебя, не увозил, ты как бы сама за мной увязалась.

– Вот именно, что как бы, – Вика оторвалась от туши. –Все из-за тебя случилось. Не было бы тебя, и я бы и сейчас жила на станции и работала шахтером.

Ну и что мне ей сказать? Что она уже давно не земная девушка, а черт знает что? Ее даже не смущает, что рядом с ней лежат остатки яйца, из которого она вылезла. Вот она женская логика во всем своем проявлении.

– Ты забыла про рой, – произнес я. – Это не я разнес станцию, а насекомые.

– Но все проблемы начались только после того, как ты у нас появился, – ответила девушка, отрезая себе еще один кусок. – Так что вся причина в тебе.

– После меня, не значит, что в следствие меня, – я спустился с откоса, набрал сухих ветвей, развел костер на обочине, отрезал кусок от хомячка и начал жарить мясо. – К тому же, на станцию привезли не меня одного, а целую толпу землян, может все дело в них?

Красное солнце понемногу добралось до зенита и становилось жарко, на горке появился бронеавтомобиль, грозно повел башенкой, но стрелять по нам не стал, развернулся и уехал в обратную сторону.

Серые тучи позли по зеленоватому небу, иногда скрывая багровое светило, ветер нес в себе запахи болота, через которое проходила дорога, и за многие тысячи лет не утопла, не покрылась тиной и грязью. Высоко в небе летали птицы, я даже не представляю, насколько они огромны, если мы их можем различить на такой высоте, возможно, они не меньше Боинга-757 или аэрбаса-300. Девушки вяло переругивались и ели мясо, отбирая друг от друга самые лакомые кусочки, а я сидел, смотрел на огонь и думал о том, что вот сейчас в миллионах миров сидят у костра такие же парни как я, высокие, низкие, крепкие, худые, жарят мясо и думают о жизни. А жизнь у нас у всех, как я понимаю, не задалась, потому что всегда кто-то живет лучше и чаще –таков закон мироздания, и вот мы – простые парни сидим и придумываем что-то новое, чтобы изменить впоследствии жизнь всего нашего мира просто потому, что у нас нет другого выхода – либо мы меняем мир, либо он меняет нас. Так было всегда и так будет. И меняют мир именно неудачники, потому что удачникам менять ничего не надо, им итак все хорошо. Жаль, конечно, что так у меня получилось, что именно меня ампы решили украсть с Земли. Наверное, они и сами уже об этом пожалели, да только уже ничего не сделаешь, все изменилось, поскольку я катализатор дерьма, и теперь у них нет станции и будущего. Если бы не они, я бы еще пожил на родной планете, посмотрел бы, как улыбаются девушки, и как носится веселая, всем довольная детвора, поработал бы на очередной работе, заработал бы немного денег, и что-нибудь на них купил. А еще напился и поплакал бы по своей неудачной судьбе. Эх, как жаль, что жизнь не удалась.

Но как меня учил мой дед, в жизни происходит многое, и тот, кто помнит и видит хорошее, живет в хорошем мире, а тот, кто видит вокруг только дерьмо и помнит лишь дерьмо, тот и живет в дерьме. Так что можно все представить немного иначе. Многие мечтали во времена Гагарина стать космонавтами, и если бы им довелось оказаться в космосе, они, наверное, были бы счастливы и считали, что их жизнь удалась. А я вот хоть и не мечтал, а стал космонавтом, и кораблик, на котором я прилетел на эту планету, по своим возможностям превосходит все, что делают на Земле. И мы и американцы пыжимся друг перед другом, а сделать звездолет, который смог бы долететь хотя бы до Марса с человеком, не можем, что уж говорить о полете на другие планеты нашей звёздной системы – Марс то совсем рядом, с точки зрения ампов, да и других рас, летающих по вселенной.

Так что можно сказать, что я повидал другие миры, поработал шахтером, а сейчас сижу на чужой планете и жарю себе мясо – ну разве это плохо? Вон сейчас на Земле готовят экспедицию на Марс, причем тех, кого отбирают в эту экспедицию, предупреждают сразу, что это полет в один конец. С точки зрения ампов они самоубийцы. Ну, прилетят они на красную планету, а обратно как? Да никак. Смогут что-то там построить, что-то там добыть, что-то сделать для своего выживания – будут жить. Нет –сдохнут и очень скоро, и это самый вероятный исход событий. И никому даже в голову не приходит, что Марс создан не для людей, на нем мы долго не проживем, поскольку не приспособлены ни к тому космическому излучению, что пробивается через разреженную атмосферу, ни к той воде, ни той гравитации. Но ведь нашлись желающие, и их полно, так что с точки зрения этих самоубийц, я счастливчик, поскольку они только мечтают куда-то полететь, а я уже здесь. Ко мне подсела Дара, обняла меня, уткнулась в плечо, глядя в огонь, и спросила:

– Мы пойдем сегодня к храму?

– Нет, -покачал я головой. –Возможно сегодня это наш последний день жизни, и завтра нас уже не будет, поэтому я хочу, чтобы он прошел в тишине и покое.

– Откуда в тебе такой пессимизм? – Вика села с другой стороны и облюбовала другое плечо. – Если бы мы должны были погибнуть на этой планете, то уже бы погибли, но боги милосердны к нам, значит, у нас есть шанс.

– Пессимизм мой оттуда! – я ткнул в сторону храма. – Мне говорит мое внутреннее чутье, что завтра все будет очень скверно, а оно меня редко подводит.

-Что ж, раз так, – Дашка встала. –Тогда надо поймать еще какую-нибудь зверюшку, набрать сучьев для костра и травы для лежанки, ночь будет длинной.

– И тебе не беспокоит твоя смерть? –задал я давно мучивший меня вопрос.

– Неужели ты не понимаешь, что погибнешь безвозвратно, что все, конец? Что больше никогда ты не возродишься? Почему ты так спокойна?

– Нет, меня не беспокоит моя смерть, – пожала плечами Дара. – А чего о ней беспокоиться? Королева меня помнит, и если захочет, то снова меня возродит, и я опять стану жить. А если не возродит, то я все равно останусь в памяти роя. Моя смерть не конечна, это не то что у вас, людей. После того, как вы умираете, память о вас стирается уже у следующих поколений, меняв отличие от вас будут помнить всегда, и в любое время смогут возродить. Мы другие, Макс, поэтому по большому счету не боимся смерти ни я, ни вика, только она в этом не признается, поскольку все еще думает, что она земная женщина.

– А почему ты, насекомое, считаешь, что это не так? –угрожающе пробурчала Вика, приподнимаясь. – Я помню себя с младенчества, с детского сада, со школы, университета и так далее.

– Скажи, когда ты родилась, ты вылезла из яйца? –спросила с усмешкой

Дара. – Ты рвала его оболочку зубами или когтями?

– Я родилась, как все человеческие дети, – ответила Вика. – Из чрева матери.

-Тогда почему, ты сейчас возрождаешься из яйца?

– Не знаю, – растерянно произнесла девушка и мольбой посмотрела на меня, мол, помоги, на что я лишь пожал плечами –Наверное, я немного другая.

– Да… – протянул я. – Даже не думал, что у вас, насекомых, другой подход к смерти.

– Смерть не конечна, милый, – Вика поцеловала меня в щеку. – Всегда что-то остаётся, даже если ты в это не веришь. Индусы говорил о реинкарнации, когда ты рождаешься заново через несколько веков и видишь, как все глупо было в твое время.

– И тебе спасибо за утешение, – сказал я. –Но кто сказал, что я хочу снова обратно в этот мир?

– Не хочешь в этот, – улыбнулась Дашка, уже успев сбегать и принести кучу сухих сучьев и охапку травы, на которую я тут же улегся. –Появишься в другом…

И я замолчал. А действительно, чего это я? Вот возьму и возрожусь крутым олигархом в супертехнологическом мире, где все будут делать роботы, а я буду только давать им команды. Представил, и мне не понравилось. Скучно как-то. Нет уж, мне бы что-то повеселее. Я посмотрел на девчонок и понял. Ведь была у меня мечта, чтобы сразу две девчонки меня любили, но вот же оно исполнилось, а я сижу и грущу непонятно, о чем.

А что будет завтра, то будет завтра. Все равно же оно будет вне зависимости от моих желаний. А сегодня у меня уже есть все, что мне нужно: и еда, и любовь двух чудесных женщин, хоть и не земных. Я притянул к себе Дашку, она меня поцеловала, потом с другой стороны меня обняла Вика, затем я как-то оказался без одежды, и мне стало вообще все равно в каком я мире. Какая разница? Главное, что я здесь и не один! А значит, жизнь продолжается. Возможно, она будет опасной, возможно скверной, но она будет. А жизнь тем и хороша, что непредсказуема. Никто не знает, что будет завтра. А вдруг мне опять повезет? И я смогу добыть артефакт, а потом улететь с этой планеты.И королева мне подарит звездолёт, вернет Вику, и я смогу летать от одной планеты к другой и наслаждаться тем неведомым, что меня ждет…

Загрузка...