Наследница для миллиардера

ГЛАВА 11.

Вика

Пока Алёна спит, я позволяю себе подольше постоять в душе в ароматной мыльной пене. А вообще я соскучилась по своей ванной. Может, бросить все и вернуться в квартиру?

Там Илья точно не сможет сбежать от важного разговора, отключив мобильный.

Из радио-няни раздается хныканье дочери, и я быстро вылезаю из душевой кабинки. Пока одной рукой пытаюсь вытереться, второй толкаю дверь и кричу:

— Бегу, доченька, мама рядом.

Обернув полотенце вокруг тела, я наступаю мокрой ступней на плитку, и мои ноги разъезжаются в стороны. Я только и успеваю схватиться за раковину, чтобы не присесть тут на шпагат.

Да что ж за день сегодня нехороший!

— Бегу, Алёнушка-а-а-а.

Быстро перебирая ногами, я спешу в комнату, но резко останавливаюсь, увидев широкую мужскую спину.

О, ее я уже хорошо изучила и знаю кому она принадлежит.

Константин склоняется к кроватке и берет дочку на руки, малышка продолжает показывать свой характер.

Мужчина разворачивается и его внимательный взгляд скользит по каждому сантиметру моего тела, особенно он тщательно исследует мои ноги. А я впиваюсь пальцами в край полотенца, чтобы оно ненароком не свалилось. Да и его длина оставляет желать лучшего, еле бедра прикрывает.

— Чувствуйте себя, как дома, — язвительно произношу я и подхожу к шкафу.

— Это навряд ли, — усмехается Константин и немного пружинит, пытаясь успокоить дочку.

Схватив с полки чистые вещи, я удаляюсь в ванную, но сама прислушиваюсь. Алёна дает жару своему настоящему папе. А я внутреннее ликую, пускай знает, что дети – это не просто.

Только я успеваю натянуть футболку, как на пороге вырастает фигура Константина.

— Что? Уже не нужна наследница? — с сарказмом произношу я, скручиваю влажные волосы в гульку и забираю у него Алёну.

— Не говори глупостей, — хмурится мужчина. — Просто скажи что ей надо.

— Порой я и сама не знаю, — пожимаю плечами и несу дочку в кухню, время полдничать.

Пока я кружусь возле Алёны, Константин спокойно начинает открывать шкафчик за шкафчиком, что-то в них разыскивая. Видимо, мою фразу он воспринял всерьез.

— Если вы скажите что вы ищете, я смогу вам помочь, — прожигаю широкую спину взглядом.

— Кофе. В этом доме есть кофе?

Хм, мне приходит замечательная мысль.

Я беру мужчину за предплечье и разворачиваю к себе лицом.

— Вы кормите Алёну, я варю кофе, — решительно говорю я и подталкиваю его к детскому стульчику.

Дочка уже разделалась с печеньем, раскрошив его. А я всовываю в руки Константина творожок и киваю на стул.

Вызов брошен. Хотел быть папой? Получай.

Начнем с малого.

Уголки губ Константина приподнимаются в ухмылке, он стягивает пиджак и аккуратно вешает его на дверь, затем закатывает рукава белоснежной рубашки, оголяя крепкие загорелые руки.

— Думаешь, я не справлюсь? — его бровь выгибается.

— Вот и проверим.

Мужчина садится на стул, а я вожусь у плиты.

Я поглядываю на турку, чтобы кофе не сбежал, но так же слежу и за Константином. Моя капризная дама с интересом смотрит на чужого дядю, но вот ручками тянется к бороде. И мужчина позволяет ей трогать его.

Разлив ароматное кофе по чашкам, я присаживаюсь за стол. Алёна спокойно играет с погремушками, на щеках засохли следы творожка.

— Чем ее вытереть? — мужчина осматривается.

Я тянусь к пачке влажных салфеток.

Константин осторожно прикасается к дочери, словно она фарфоровая куколка. Его большие и загорелые руки по сравнению с ее маленьким светлым личиком кажутся настоящими лапами.

Естественно малышке не нравится вытираться, она уворачивается, но папа зарабатывает еще плюсик в свою копилку. А у меня сердце сжимается от обиды. Я бы хотела вот так проводить время с Ильей. Но ему на нас наплевать.

— И это ты называешь кофе? — кривится мужчина, сделав глоток напитка.

— А что с ним не так?

— Все с ним не так, ослиная моча какая-то.

Константин встает к плите и начинает самостоятельно варить кофе.

— Ну, извините, — недовольно фыркаю я, — у вас дома сто процентов есть крутая кофемашина.

— Есть. Но я предпочитаю варить сам, — строго произносит Константин. — И хватит мне выкать. У нас с тобой дочь, Виктория, пора бы уже перейти на «ты».

На его лице растягивается коварная улыбка. А мне хочется показать ему язык.

Но я сдерживаюсь. С трудом.

— У тебя остались какие-то здесь дела?

С непониманием смотрю на него.

— Я останусь здесь и побуду с Алёной, а ты завершишь все свои домашние дела, соберешь вещи, и мы поедем ко мне. И это не обсуждается.

Его последние слова звучат грубо, резко, и они отбивают всякое желание перечить.

— А мы можем договориться? — я встаю со стула, подхожу к раковине и оказываюсь рядом с мужчиной.

— О чем? — в его глазах пробегает интерес.

— Мы с Алёной никуда не поедем, а вы…то есть ты будешь к нам приезжать, чтобы видеться с дочерью. Только тест на отцовство надо сделать.

Константин выключает конфорку, одной рукой разливает кофе, а второй ловит мое запястье и прижимает меня к себе.

— Нет. Я не буду воскресным папой, — его лицо так близко, что я ощущаю его теплое дыхание. — Я сказал, что намерен участвовать в воспитании дочери. Это понятно?

— Понятно, — цежу недовольно и вырываю руку из его захвата.

— Отлично. Завтра поедем в клинику и сделаем тест на отцовство.

Ну, что ж. Ты хотел участвовать в воспитании дочери, сегодня я предоставлю тебе этот шанс. Проверим тебя на выносливость. И я уверена, что вечером ты свалишь отсюда в свой крутой дом в тишину и покой. И передумаешь забирать нас с дочерью к себе.