Вика
Вечер тихий, большой дом утопает в мягком свете ламп.
Я сижу в кресле в нашей спальне, качая на руках Алёнушку. Малышка уже крепко спит, ее пухлая ручка вцепилась в мой палец, а реснички едва заметно дрожат во сне.
Не могу налюбоваться ею. Внутри я ощущаю такое умиротворение, что даже привычная тревога прошлого кажется далекой. Теперь ее мир в безопасности. Мы с дочкой дома. Наш дом – Костя.
Я все еще привыкаю к этой мысли, но страхи прошлого постепенно отпускают. Ведь к хорошему быстро привыкаешь, да?
Костя входит в комнату, осторожно, чтобы не разбудить малышку. В его руках мягкая пеленка, которую он протягивает мне.
— Я принес, — шепчет он с улыбкой.
Я беру пеленку и хочу встать с кресла, но Костя тут же протягивает руки.
— Давай, я уложу ее.
Я киваю и позволяю взять ему нашу дочь. Смотря, как он бережно держит Алёну, как нежно укладывает ее в кроватку, я чувствую, как в горле поднимается теплый комок.
Этот мужчина… Он для нас больше, чем просто опора.
Костя задерживается у кроватки, проверяет, чтобы малышка спала спокойно.
А потом он поворачивается и странно смотрит на меня. В его глазах читается что-то глубокое, важное. Он делает шаг ко мне и протягивает руку, призывая взять его ладонь.
— Пойдем со мной, — тихо говорит он и коварно улыбается.
— Куда? — хватаю радио-няню с тумбочки.
— Доверься, — произносит мягко, а у меня мурашки по телу бегут.
Мое сердце бьется быстрее, чем обычно. Но я без раздумий беру его за руку.
Костя выводит меня на улицу, в прохладный и тихий вечер. В саду под огромным деревом горят свечи, расставленные вокруг маленького столика. Все выглядит просто, но невероятно красиво: плед на спинке кресла, легкий аромат цветов в воздухе, свежие фрукты, мой любимый напиток с газиками.
— Это что? — я топаю за Костей, пока он ведет меня мимо детского городка, который он построил для нашей дочери.
Мужчина не сводит с меня взгляда, наслаждается моей реакцией.
— Место, где я хочу сказать тебе то, что давно ношу в себе.
Он галантно отодвигает мне стул, я сажусь за стол. Его пальцы сильные и теплые касаются моей кожи.
— Я долго ждал момента, чтобы сказать это, — он садится напротив. — Не потому, что боялся. А потому, что хотел, чтобы ты почувствовала: ты свободна. Что все раны прошлого зажили.
Я смотрю на его сосредоточенное лицо, и мои глаза становятся влажными.
Я знаю, что он хочет сказать. Но прерывать не буду.
— Ты заслуживаешь счастья, — он сжимает мою руку, слова звучат твердо. — Ты заслуживаешь любви. Не той, которая ранит, не той, что заставляет сомневаться в себе, а той, что делает тебя сильнее. Той, что дарит крылья.
Он замолкает и глубоко вдыхает. Я замираю.
— Я люблю тебя, Вика. Ты сильная, невероятная, красивая. Ты сделала меня другим. Ты дала мне семью, о которой я даже не мечтал.
Он встает и опускается на одно колено. Ловким движением он достает из кармана небольшую бархатную коробочку. И когда он ее открывает, на свету мерцает кольцо.
Простое, изящное, но такое утонченное и безумно красивое.
От напряжения в нервах, я прикрываю рот ладошками.
Мамочки, какое же оно роскошное!
— Я хочу, чтобы ты знала: ты больше никогда не будешь одна. Никто не посмеет тебя обидеть. Я защищу тебя, поддержу, буду рядом всегда. Виктория, ты выйдешь за меня? — серьезным тоном спрашивает мужчина.
Слезы текут по моим щекам. А Костя смотрит на меня с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание.
Все годы боли, унижения, одиночества вдруг исчезают из памяти, будто их никогда и не было.
Я любима!
Я желанна!
Стираю дорожки слез и смотрю в темные глаза мужчины.
— Да, Костя, да! — улыбаюсь. — Я тоже тебя люблю.
На его лице растягивается широкая улыбка. Он встает, аккуратно надевает кольцо на мой дрожащий палец, целует его и притягивает меня к себе.
Наши губы встречаются в нежном, долгом поцелуе. Мир вокруг исчезает. Есть только мы одни, наши обещания и звезды над головой.
Когда мы возвращаемся в дом, я застываю у кроватки нашей дочери.
Да, малышка, теперь мы все будем счастливы.
Костя обнимает меня сзади за талию, прижимается твердой грудью к моей спине.
Я откидываю голову ему на плечо и шепчу:
— Спасибо, Костя. За то, что ты у нас есть.
А в ответ над моим ухом раздается:
— Это тебе спасибо, любимая.