Наследница для миллиардера

ГЛАВА 36.

Костя

Темный вечер накрывает улицу, только желтый свет фонарей пробивается сквозь полумрак. Я сижу в машине напротив подъезда, моя рука на руле, пальцы нервно постукивают по коже. Я пытаюсь сосредоточиться, но мысли снова и снова возвращаются к Вике.

Ее голос до сих пор звучит в моей голове - тихий, дрожащий. Ее глаза, наполненные слезами, которые она старалась удержать изо всех сил. Она пыталась быть сильной, но я чувствовал ее хрупкость. Тонкий и красивый цветок, немного надломленный, но еще держащийся на ветру.

Как я вообще был раньше слеп? Даже не верил, что в этом поганом мире реально существуют такие чувства, как любовь и забота.

Мне хочется верить, что Вика услышала мои слова, почувствовала мой настрой.

Теперь все будет иначе. Да. Я уверен.

Никакие громкие проекты, никакие огромные деньги не заменят мне моей семьи.

Сквозь лобовое стекло смотрю на многоэтажный дом, пробегаюсь уставшим взглядом по каждому окну. Они кажутся мне чужими, пустыми.

Я вспоминаю нашу первую встречу с Викой. Как она, сжав кулаки, говорила, что будет бороться за Алёну. В голове опять крутятся обрывки откровенного недавнего разговора - ее уязвимость и ее страх. И в тот момент я окончательно решил: я не допущу, чтобы кто-то причинил им боль. Особенно этот трусливый подонок, называющий себя ее мужем.

Тянусь к мобильному, лежащему на панели, чтобы проверить время, но вдруг замечаю фары автомобиля, въезжающего во двор.

Машина – последней модели, дорогая, глянцевая. Я отчетливо ее вижу, потому что тачка тормозит под светом уличных фонарей.

За рулем сидит блондинка. И я ее знаю.

Она смеется, склонившись к пассажирскому сиденью, и открывает дверь. Из машины выходит Илья. Его галстук ослаблен, пиджак надет небрежно, он говорит ей что-то, отчего она еще громче смеется. Затем он направляется к подъезду.

Я, не раздумывая, открываю дверь своей машины и быстро иду ему навстречу. Мои шаги тяжелые, уверенные, каждое мое движение говорит о сдерживаемой ярости.

Пока держусь. Но рискую слететь с катушек.

— Илья.

Тот вздрагивает, оборачивается. Увидев меня, его лицо сначала застывает, а потом он натягивает кривую улыбку.

— Что ты здесь делаешь?

Я приближаюсь, тень от фонаря падает на растерянное лицо Ильи. Он отступает на шаг, но я не позволяю ему отойти далеко. Надвигаюсь на него.

— Нам нужно поговорить.

— Поздновато для разговоров, не находишь? — он даже пытается шутить.

Я хмуро смотрю на него. Бросаю папку, которую держал все это время в руке, на капот соседней машины.

— Подписывай, — произношу жестко.

Озадаченный взгляд Ильи скользит к папке, не сдвигаясь с места, он нервно усмехается.

— Ты с ума сошел? Что это еще за цирк?

Делаю шаг вперед.

— Это документы на развод, — устрашающе.

Гадкие глазенки этого подонка начинают метаться, будто он ищет путь отступления.

— Это не твое дело. Это – моя семья.

Мне хочется схватить его за шею и пару раз встряхнуть, чтобы мозги на место встали. Если они у него, конечно же, еще остались.

— Семья??? — мой крик пролетает по двору.

Илья открывает рот, чтобы что-то возразить, но я хватаю его за лацканы пиджака и резко толкаю к капоту машины. Железо громко гремит, а Илья издает испуганный хрип.

— Подпишешь сейчас, — с яростью говорю я, испепеляя этого гада взглядом. — Или я отправлю тебя в травмпункт с парой сломанных костей.

Илья пытается вырваться, но я еще сильнее стискиваю ткань пиджака в кулаках.

— Ты что, думаешь, я боюсь тебя? И Алёну я не оставлю. Суд решит, кому она останется.

Ты посмотри, все еще рыпается.

И его слова задевают меня за живое. Я толкаю его сильнее, тот, аж задыхаясь, растекается на капоте.

Меня вообще не волнует, что машина чужая.

— Ты не заберешь Алёну, — сквозь стиснутые зубы шиплю я, — потому что у тебя ничего нет. Квартира в ипотеке, на тачку оформлен кредит. А уж про мужское достоинство и право называться отцом – я вообще молчу.

Вскидываю руки, отпуская Илью. Отхожу назад, позволяя ему выпрямиться. Он выглядит жалким, ручонки дрожат, лицо побелело.

— Подписывай. Иначе я приду в следующий раз, и наш разговор будет короче.

Илья колеблется, но его взгляд встречается с моим тяжелым, непреклонным взглядом. Вздыхая, он хватает ручку и ставит свою подпись на бумагах. Я молча наблюдаю, пока этот гад не подписывает последний лист. Затем я забираю папку.

— Теперь вали с глаз моих. Как только вас с Викой разведут, мои юристы свяжутся с тобой по поводу отказа от родительских прав.

— Они не твоя семья! — в потугах прикрикивает Илья.

Пытается меня вывести из себя? Ему же не понравится…

— Нет, они - МОЯ семья, — говорю уверенно. — Вика и Алёна - мои девочки. И я сделаю все, чтобы они больше никогда не страдали из-за тебя.

Возвращаюсь к своей машине, оставляя Илью стоять в темноте. Внутри меня все еще кипит гнев, но поверх него накатывает странное облегчение.

Я знаю, что поступил правильно. Вика больше не будет страдать. А Алёна будет расти в любви и в безопасности. Я об этом позабочусь.

*****

Домой приезжаю поздно. Загоняю машину в гараж и замечаю стройный женский силуэт, стоящий на лестнице. На плечах Вики наброшена легкая накидка, она сжимает перила и пристально смотрит на меня.

— Что случилось? Почему ты здесь? — я подхожу к ней, останавливаюсь на ступеньке ниже.

— Тебя встречаю, — тихо говорит она.

— Прости, я не успел, — мои руки обхватывают девушку за талию, я притягиваю ее к себе.

Ее ладони ложатся на мою грудь.

Я так хотел помочь Вике искупать Алёну, понаблюдать, как малышка с удовольствием барахтается в просторной ванной, как двигает ручками и ножками.

И не успел… все из-за этого гада Ильи.

— Ничего страшного, в следующий раз.

Я чувствую, как она прижимается ко мне, и в этом движении — вся ее слабость, страх и… жажда быть рядом со мной.

Я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть в ее глаза. Ее лицо совсем близко, дыхание обжигает мои губы. И я целую ее.

Этот поцелуй - не страсть, а обещание. Обещание, что теперь она и Алёна в безопасности, что я всегда буду рядом.

— Костя, — шепчет Вика в мой рот.

Чувствую, как она вздрагивает в моих объятиях.

— Тихо, — я усмехаюсь, трусь кончиком носа об ее аккуратный носик.

А потом поднимаю Вику на руки и заношу в дом. Решительно направляюсь в свою спальню. Хотя нет, в «нашу» спальню.

И в эту ночь я впервые чувствую, что нашел свое место - там, где могу быть полезен, там, где меня будут ждать. Там, где есть она.