Алексей Анатольевич Навальный родился 4 июня 1976 в селе Бутынь Одинцовского района Московской области, уже несуществующем военном городке. Отец, Анатолий Иванович — военный, поэтому все детство прошло в переездах с родителями из части в часть, где отец служил, а мать, Людмила Ивановна, экономист по профессии, работала бухгалтером. У Навального есть родной брат Олег.
В настоящее время родители Навального владеют Кобяковской фабрикой по лозоплетению в Одинцовском районе. Лозоплетение было местным промыслом ещё «со времен царя Гороха», а семья Навальных решила возродить этот бизнес в начале 90-х.
В юности Навальный был фанатом Константина Кинчева и Егора Летова, не пропускал ни одного концерта «Алисы» и гримировался под кумиров — был, по словам знакомых, «правым панком»[3].
«Я очень хорошо помню, как в детстве после концерта «Алисы» подрался с какими-то гопниками, которые приехали, скажем так, обижать неформалов. Больше всего меня тогда поразило, что с концерта вышли тридцать тысяч человек, которые только что кричали «мы вместе», а потом на глазах у этих тридцати тысяч кого-то начали бить, а все шли мимо и отворачивались», — вспоминает Навальный[4].
Дрался он в детстве, судя по всему, часто, будто готовя себя к предстоящей политической борьбе.
«В детстве все дрались до крови. Подраться с кем-то до крови значило победить. <…> Мои нунчаки[5] были не такие, как у всех. Не табуретные ножки с цепочкой из ванной, а более продвинутые. Ведь моя мама работала на деревообрабатывающей фабрике. <…> В школе меня могли избить только старшеклассники».
Надо сказать, подростковая злость и энергия из него не только никуда не делись, но и пригодились в борьбе с коррупцией, жуликами и прочими ворами.
Отец Навального родом из-под Чернобыля, и каждое лето Алексей проводил у бабушки в деревне Залесье, в паре километров от города.
«Моё самое яркое воспоминание детства — это речка Уж, которая впадает в Припять, высокая круча и гнёзда ласточкины. И вот я все время пытаюсь достать эту ласточку, засовываю туда руку, а достать не могу».
Если бы авария на Чернобыльской АЭС случилась не в апреле, а в июне, он был бы там.
«Чтобы не поднимать панику, всех колхозников — и наших родственников тоже — отправили на картошку, копаться в радиоактивной пыли. Только потом их стали отселять. Это была реальная вселенская катастрофа, в которой я и мои родные были жертвами».
Когда Навальный последний раз там был, зайдя в бабушкин дом, он увидел лежащее на полу пальто, в котором он бегал летом. Почти все разворовали, но такие вещи никому не нужны. Там, на родине его предков, стоит памятник погибшим воинам — как в любой советской деревне. На нем написано: «Навальный, Навальный, Навальный…»
«Но не факт, что все они — родственники. На Украине Навальных — как собак нерезаных. Конечно, я пытался узнать значение своей фамилии, но ничего не нашел. Ну Навальный. Ну валенки, значит, валял», — вспоминает он.
В 1993 году Алексей Навальный окончил Алабинскую среднюю школу в военном поселке Калининец в окрестностях подмосковного села Тарасково, после чего поступил на юридический факультет Российского университета дружбы народов (поступал также в МГУ, но недобрал один балл). В том же году переехал в Москву.
Одновременно с учебой в РУДН Навальный работал в банке «Аэрофлот».
«Помню, сидел и писал всякие претензии типа: немедленно верните наш миллиард. Но непосредственно в суды не ходил», — вспоминает Навальный[6].
Однако миллиарды банку так и не вернули — в январе 1997 года ЦБ отозвал у него лицензию.
В 1999 году он получил диплом юриста. О том, что подрабатывал одновременно с учёбой, Навальный жалеет: «Вот есть у тебя пять лет, чтобы учиться, — нужно учиться, а не заниматься всякой фигнёй».
Первую работу после университета Навальный нашел у девелоперов, которые застраивали старую Москву: был юристом в компании ST Group известных бизнесменов Александра и Шалвы Чигиринских (сейчас она называется «Снегири»).
«Навальный пришел в 1998 г. по объявлению, — вспоминает нынешний гендиректор «Снегирей» Геннадий Мелкумян, в те годы возглавлявший юридический департамент компании. — Рассматривали несколько кандидатур, остановились на нем: он смышленый, быстро улавливает».
Навальный вспоминает, что у Чигиринских занимался в том числе валютным контролем: «Был совершенно идиотский закон о валютном регулировании, который чудовищно мешал работать. Тогда в этом бизнесе были якобы международные сделки: то иностранцы покупают здания, то кредиты иностранные. Но на практике это были сделки между российскими компаниями в иностранных юрисдикциях — мы постоянно подпадали под этот закон».
У Чигиринских он, помимо валютного контроля, занимался антимонопольным законодательством — получал разрешения на сделки купли-продажи.
«Я достаточно быстро навострился. Возникло огромное количество людей, которые спрашивали у меня советы по этому делу, — вспоминает Навальный. — И подумал, что теперь совершенно прекрасно могу делать то же самое, но безо всяких Чигиринских».
У него было два клиента, которые «обеспечивали регулярными заказами». Остальные заказчики находили его по сарафанному радио.
«Вот есть люди, которые продают здание, им нужно за месяц оформить сделку. Они давали мне документы, я оформлял все в антимонопольной службе за месяц и получал свои $700», — рассказывает Навальный. В удачный месяц он мог заработать $4000–5000.
Из ST Group Навальный ушел в 1999 году, вскоре после кризиса.
«Многие девелоперы тогда грохнулись. Банк «СБС-Агро», которому мы много строили, — тоже, — объясняет он. — Тогда очень много народа разбежалось из компании. И мне тоже казалось, что надо идти на новую работу, чтобы зарабатывать больше».
Потом он решил получить второе высшее образование — на факультете «Финансы и кредит» Финансовой академии при правительстве РФ.
Полтора года торговал с приятелем на бирже, работал юристом в разных компаниях. И читал газеты, следил за политическими новостями.
«Мне и в голову не приходило, что я буду заниматься этим профессионально», — говорит он теперь.
В начале 2000-х Навальный вместе с приятелями по юрфаку открыл два бизнеса — «Н.Н.Секьюритиз» и «Евроазиатские транспортные системы». Навальный говорит, что с каждой из этих фирм работал (и получал от нее деньги) примерно по году.
«Н.Н.Секьюритиз» — «компания, которая торговала на бирже ценными бумагами».
«Н.Н. в названии компании — это значит Нестеренко и Навальный. Был у меня приятель по институту Ваня Нестеренко, он один из руководителей «Мосфундаментстроя-6». У нас была небольшая сумма, которую дал Ванин папа. И какое-то время мы довольно успешно торговали», — рассказывает Навальный.
А потом «случился один из биржевых кризисов».
«Забавно вышло: в нашей группе все работали на бирже, естественно, и из 12 человек у восьми компании разорились. Мы тоже разорились», — говорит Навальный.
«Евроазиатские транспортные системы», по словам Навального, — «это тоже компания из тех романтических времен, когда все считали, что, чем ты только ни займешься, все начнет приносить тебе огромное количество денег. Мы с приятелем сделали такую контору с пафосным названием, она просто занималась логистикой».
Заработать решили на загрузке автомобилей, привозящих грузы в Москву, — чтобы не ехать назад порожняком, водители давали скидку.
«Приходили на станцию метро, там стояли тетки-трейдеры, которые работали с водителями и договаривались о том, как везти грузы», — смеется Навальный.
К теткам ходил не он — он отвечал за юридическое сопровождение и финансы. Вскоре партнеры разошлись. По словам Навального, «бизнес этот был интересным, на нем можно было много денег заработать, но он очень муторный».
Крометого, в 1997 году Навальный создал ООО «Не-сна», оказывавшее парикмахерские услуги; по некоторым сведениям, впоследствии эта фирма была продана. Еще одно предприятие, созданное Навальным, — ООО «Аллект» — занималось розничной торговлей[7]. По состоянию на 2005 год Навальному принадлежали также 35 процентов акций торговавшего на бирже ценными бумагами ЗАО «Н.Н. Секьюритиз» и 34 процента акций занимавшегося логистикой ООО «Евроазиатские транспортные системы». Кроме того, указывалось, что ему принадлежат 25 процентов активов ООО «Кобя-ковская фабрика по лозоплетению», небольшого предприятия, целиком контролируемого семьей Навальных (помимо Алексея по 25 процентов активов имеют его родители и брат). В 2009 году Навальный зарегистрировал юридическую фирму «Навальный и партнеры».
В 2000 году, еще обучаясь в академии, Навальный начал свою первую политическую деятельность, вступив в Российскую объединённую демократическую партию «Яблоко» — из чувства противоречия, как потом многое делал в жизни.
«Когда пришел Путин, пошли первые разговоры о том, что будет ограничен проходной барьер в Думу до 7 %. Несмотря на то, что я не питал особой любви к «Яблоку», решил тупо обозначить свою гражданскую позицию — взять и вступить. Нашел их координаты в интернете», — вспоминает он.
В 2000 году он прошел отбор и стал членом партии: «Пришел, осмотрелся и понял, что никто ничего не делает. Адский бардак, и было понятно, что «Яблоко» не наберет даже 5 %».
Первое время Навальный работал на «Яблоко» по основной специальности — он стал юристом избирательных штабов (если точнее — активистом мобильных юридических групп), участвовавших в региональных выборах. Работал почти за бесплатно-платили смехотворные деньги: на дорогу и гонорар 2000–3000 рублей. На жизнь Навальный зарабатывал юридическими консультациями. Деньги, которые принесли «Аллект», «Н.Н.Секьюритиз» и «Евроазиатские транспортные системы», позволили ему «заниматься тем, что нравилось, но не приносило денег».
«Он сразу стал активность проявлять в московском «Яблоке», выступал на собраниях, выдвигал предложения. Позже он вошел в мою команду», — рассказывает лидер партии «Яблоко» Сергей Митрохин.
В 2001 году, когда пошло первое наступление цензуры, яблочники решили создать группу для организации акций: «Мы провели кучу акций, защищали Сорокина от «Идущих вместе», которые топили его книги в унитазах. Тогда еще никого не задерживали, почти все акции согласовывали, а митинговать можно было у входа в Госдуму».
Навальный говорит о недавних событиях, а кажется, что это мемуары прошлого века: «Деградация отношения власти к публичной политике проходила на моих глазах. Сначала мы могли делать что угодно, но уже к 2003 году нас задерживали за каждую акцию».
В конце 2001 года он работал в штабе по выборам депутатов Московской городской думы. В то же время он входил в одну из районных избирательных комиссий в качестве представителя не «Яблока», а партии «Союз правых сил».
В 2002 году Навального избрали членом регионального совета московского отделения «Яблока». В 2003 году он уже руководил избирательной кампанией «Яблока» на выборах в Государственную Думу в Москве.
«Яблоко» откровенно провалилось на выборах в Госдуму в 2003 году[8]. Единственным регионом, улучшившим свои показатели по сравнению с предыдущими выборами, оказалась Москва. При общем результате в 4,30 % в Москве «Яблоко» получило 10,18 %, показав лучший результат среди всех региональных штабов[9].
Успех московского отделения «Яблока» позволил Навальному принять участие в работе Комитета защиты москвичей, боровшимся с уплотнительной точечной застройкой в Москве. Председателем этой общественной организацией выступил Сергей Митрохин, Навальный был назначен исполнительным секретарем. В этой роли Алексей занимался юридической поддержкой москвичей, подававших жалобы на незаконное уплотнение, ездил на митинги, организовывал прессу.
По мнению Навального, за деятельность в Комитете защиты москвичей его могли убить с гораздо большей вероятностью, чем за суды с «Роснефтью».
«Это самый успешный проект за всю историю «Яблока». Мы занимались борьбой с незаконным строительством, сносами, объединили около 500 инициативных групп. Постоянно что-то пикетировали, привозили журналистов, ломали заборы, судились… С моей точки зрения, это было гораздо более опасно. Потому что застройщики, которым мы мешали, склонны к более простым решениям проблем, чем нефтяники или государство. Расстояние между директором и человеком, которому можно сказать: «разберитесь с ними», там гораздо меньше. Поверьте: бороться с начальником ЖКХ маленького города гораздо более опасно, чем бороться с «Роснефтью» или Путиным».
За несколько лет работы Комитету защиты москвичей удалось аккумулировать огромное количество информации о незаконных застройках на территории Москвы. Комитет в силу своих возможностей пытался привлечь к строительным конфликтами внимание общественности, СМИ, мэрии и прокуратуры. Эта деятельность была не всегда успешной: «Яблоку» с его скудными ресурсами приходилось противостоять крупнейшим девелоперским компаниям России («Дон-строй») и мощному строительному лобби мэра Москвы Юрия Лужкова (а его супруга, Елена Батурина, являлась руководителем компании «Интеко», контролировавшей пятую часть строительного рынка Москвы). При всем при этом, среди простых москвичей Комитет пользовался авторитетом.
В апреле 2004 года Навальный стал руководителем аппарата московского отделения «Яблока» и оставался на этой должности до февраля 2007 года. Кроме того, с 2004 года до лета 2007 года он был заместителем председателя московского отделения партии (отделение в это время возглавлял Сергей Митрохин). Также в 2004–2006 годах вместе с группой «Я — свободен!» организовывал самые многолюдные митинги в Москве: один из них, в защиту честных выборов, он вел вместе с Натальей Морарь[10].
В августе 2005 года Навальный был включен в Общественный совет Центрального административного округа Москвы, созданный как «инструмент влияния общества на принятие решений властными структурами» накануне начала кампании по выборам в Московскую городскую думу. На самих выборах Мосгордумы, состоявшихся в декабре 2005 года, Навальный баллотировался по списку «Яблоко — Объединенные демократы». В это время он, в частности, познакомился с функционерами из СПС — Марией Гайдар и Никитой Белых, участвовавших в списке партии «Союз правых сил».
«Это было в период романтической дружбы СПС и «Яблока», — говорит он.
Сотрудничество с СПС по крайней мере один раз позволило Навальному заработать. На выборах 2007 года его фирма «Аллект» стала агентом СПС по размещению наружной рекламы. Через «Аллект» СПС закупил рекламы на 99 млн руб. Навальный получил с этих денег комиссию в 5 %, т. е. 5 млн руб.
«Документы отдавались в ЦИК, это была официальная оплата», — подчеркивает он.
В 2005 году Навальный был одним из организаторов молодежного общественного движения «ДА! — Демократическая Альтернатива» (в числе организаторов движения также были Мария Гайдар и Наталья Морарь). В этом движении он участвовал в осуществлении ряда проектов. В частности, Навальный упоминался в качестве координатора проекта «ДА! за свободу СМИ!» (основным координатором проекта, впрочем, являлась Гайдар) и проекта «Милиция с народом». В связи с проектом движения, связанным с правоохранительными органами, Навальный со своими соратниками проводил рейды по отделениям милиции с целью проверки соблюдения прав задержанных. Впоследствии Навальный рассказывал, что движение «ДА!» функционировало, в частности, за счет грантов Общественной палаты РФ и американского Национального фонда демократии, которые тратились на аренду залов для проводимых движением общественных дебатов.
В начале 2006 года Навальный, Гайдар и Сергей Казаков создали еще один проект — «Политические дебаты», в рамках которого в клубах организовывались публичные встречи между политиками и общественными деятелями. Уже вторые дебаты, в которых участвовали, в частности, пресс-секретарь движения «НАШИ» Роберт Шлегель и лидер молодежной организации «Яблока» Илья Яшин, вызвали большой резонанс в прессе. Помимо собственно «Политических дебатов» Навальный также организовал параллельный проект для канала ТВЦ — программу «Бойцовский клуб». В апреле 2007 года после всего двух выпусков, показавших высокий рейтинг, программа была неожиданно снята с эфира. Сам Навальный связал закрытие «Бойцовского клуба» с существованием составленного властями «стоп-листа», запрещавшего появление на телевидении отдельных людей.
В 2006–2007 годах Навальный входил в федеральный совет «Яблока».
Существует расхожее мнение, что реальная политическая деятельность должна представлять собой бесконечный фейерверк горячих политических дебатов, ярких публичных выступлений, острой парламентской борьбы, скандалов, интриг и разоблачений. Именно так она традиционно изображается в СМИ, и именно такой образ, как писал французский социолог Пьер Бурдье в своей работе «О телевидении и журналистике», закрепился в общественном сознании в первую очередь благодаря телевидению. Однако 99 % ежедневной деятельности любого политика — это рутинная кропотливая работа в рамках партийных задач. По понятным причинам эта работа, как правило, не попадает в выпуски новостей и не становится сюжетом для статей.
В течение тех семи лет Навальный занимался именно ежедневной политической рутиной. Информацию об осуществленных им в то время проектах сложно найти в российской прессе, особенно учитывая наметившуюся в начале 2000-х тенденцию к вытеснению оппозиционных партий из публичного пространства.
Как у него оставалось время на обычную работу юристом?
«Его и не было, — говорит Навальный. — Но ведь обращения в Федеральную антимонопольную службу и ходатайства в суд можно писать вечером или ночью».
На гонорары от постоянных клиентов он и содержал семью. Женился в 24 года. С будущей женой, жизнерадостной блондинкой Юлией, познакомился, как ни забавно, в Турции.
«Он говорит, что знал чуть ли не с первого дня, что я буду его женой. Теперь, когда слышу где-то о «несерьезных» курортных романах, я посмеиваюсь», — говорит Юлия.
В 2001 году у них родилась дочка Дарья, а в 2008 — сын Захар.
«Дети его обожают, я даже иногда ревную, — признается Юлия, — вот я с ними занимаюсь целый день, а они его ждут и слушаются тоже его, а не меня. Он очень хороший, это очень простое, но точное определение, мне кажется».
Алексей, при всей своей пассионарности, человек верующий, православный и придает семейным ценностям большое значение. Юлия обеспечивает ему тыл, занимается домом и детьми.
«Моя деятельность немного удручала семью, потому что я мог бы обеспечивать ее гораздо лучше, если бы не занимался «этой фигней». Но фигня мне нравилась больше, чем консультировать клиентов», — признается он.
23 июня 2007 Навальный стал одним из учредителей движения «Народ», в качестве идеологии которого был выбран «демократический национализм»-борьба за демократию и права русских. 23–24 июня 2007 года в Москве прошла учредительная конференция движения и первое заседание его политсовета. Сопредседателями движения были избраны Навальный, а также писатели Сергей Гуляев[11] и Захар Прилепин[12], в числе спонсоров движения был известный политолог Станислав Белковский[13].
25 июня 2007 года был опубликован Манифест движения за 11 подписями: Сергей Гуляев, Алексей Навальный, Владимир Голышев (главный редактор «национал-оранжистского» сайта «НаЗлобу. ру»), коммунист Петр Милосердов, лидер питерского отделения запрещённой Национал-большевистской партии Андрей Дмитриев, главный редактор «Лимонки» Алексей Волынец, писатель-нацбол Захар Прилепин, политолог Павел Святенков, Игорь Романьков, актер Михаил Дорожкин, Евгений Павленко. Впоследствии предполагалось присоединение движения «Народ» к коалиции «Другая Россия», но этого не произошло.
Навальный отмечал, что национализм является одним из «ключевых, определяющих пунктов» идеологии движения, и сам относит себя к «нормальным русским националистам».
«Никаких заигрываний с национализмом нет, я просто говорю то, что считаю нужным. И если есть какие-то реальные вопросы политической повестки дня, например, необходимости ограничивать миграцию, я говорю об этом. Кто-то считает это национализмом, кто-то не считает, меня вот эта прикладная политология интересует мало», — сказал он в эфире радио «Эхо Москвы»[14].
В дальнейшем Навальный описывал себя как «национал-демократа», делая акцент на общественной, а не этнической составляющей понятия «нация».
Однако уже в июле Навальный был вынужден подать в отставку с поста заместителя главы московского «Яблока». Сразу после этого начал обсуждаться вопрос о том, что Навальный должен был покинуть партию.
В декабре 2007 года на заседании бюро партии Навальный поднял вопросы о реформировании партии и возможной смене её руководства в связи с провалом «Яблока» на выборах в Госдуму, подверг резкой критике ряд действий партии и потребовал «немедленной отставки председателя партии и всех его заместителей, переизбрания не менее 70 процентов бюро».
Кроме того, Навальный позволил себе язвительный комментарий относительно того, что один из заместителей Явлинского — Алексей Арбатов — заявил, что категорически против поддержки Буковского в качестве кандидата в президенты (даже попросил внести это в протокол), и сказал, что, по его мнению, «Яблоко» должно поддержать Медведева. По свидетельству очевидцев, никакого возмущения это предложение не вызвало. Некоторые представители регионов даже зааплодировали.
Приведем полный текст обличительной речи Навального, которую он произнёс на заседании Бюро РДП «Яблоко» при рассмотрении вопроса о его исключении[15]:
«Добрый день!
Я рад, что имею возможность выступить при рассмотрении вопроса о моём исключении из партии «Яблоко».
Я также благодарю руководство РДП «Яблоко», поставившее вопрос о моём исключении на первое же заседания после весьма драматического провала на думских выборах, начала операции «Преемник», первых реальных сигналов к тому, что Путин останется руководить страной в должности премьер-министра. Это говорит о том, что вопрос моего исключения рассматривается как ключевой политический вопрос и важнейший этап выхода «Яблока» из кризиса. Я немного смущён этим вниманием, но всё равно спасибо.
В ходе подготовки к этому заседанию и сейчас прозвучало немало оценок моей политической позиции и результатов работы в «Яблоке». Кульминацией обсуждения, несомненно, является сегодняшнее заявление одного из заместителей Председателя партии о том, что я агент Кремля, проводящий линию Суркова и Чурова.
Поэтому я не могу не сказать пару слов о моей работе и о том, как она повлияла на «Яблоко».
Несмотря на то, что многое мне не удалось сделать, я могу заявить, что я горжусь той работой, которой я проделал вместе с моими товарищами. Я утверждаю, что с 2002 года, с момента, когда я фактически начал работать в партии на профессиональной основе, в «Яблоке» не было ни одного успешного проекта, над которым не работал я и мои коллеги. Представители моей команды.
Именно благодаря нашей команде, в демократической политике возник жанр уличных акций. Благодаря нам, и в формате коротких акций, проводимых «Молодёжным Яблоком», и в формате массовых шествий «Яблоко» в течении нескольких лет фактически монополизировало уличную политику. И все, что происходило потом и происходит сейчас, во многом развитие темы, которую начали мы.
Я и мои коллеги были основателями фактически главной и самой успешной правозащитной организации Москвы — Комитета защиты москвичей.
При моём непосредственном участии исключительно Московское «Яблоко» и Молодёжное «Яблоко» были единственными значимыми политическими составляющими, на которых держалась наша партия в сложный период с 2003 по 2005 год.
Мы в Московском «Яблоке» первые организовали систему сбора пожертвований, которую переняло потом федеральное «Яблоко».
Во время выборов в МГД я единственный самостоятельно привлёк достаточно большое финансирование в свой округ, причём не в одномандатную кампанию, а в списочную. И, несмотря на то, что штаб полностью игнорировал этот округ, он дал максимальный прирост голосов по сравнению с предыдущими выборами.
Пресс-служба Московского «Яблока» стала вообще самой эффективной частью всего партийного аппарата. Именно он выводил нас из пресловутой информационной блокады, работая на всю партию, когда федеральная пресс-служба демонстрировала только свою беспомощность.
И многое другое. Без всякого сомнения, возможность всей этой работы была обусловлена потрясающей энергией Сергея Митрохина. Но факт остается фактом. Энергия по-прежнему есть, но каких-то новых прорывов мы не видим. Хотя определённая работа ведётся.
Поэтому я знаю цену своей работе, и мои товарищи знают ей цену.
Но, достаточно успешно работая в «Яблоке», я всегда имел проблему. Лучше всего, точно и кратко обозначил её один из представителей таинственной команды Председателя партии, которую он всегда привлекает на выборы и которая потом также таинственно исчезает.
«Алексей, — сказал он, — твоя проблема в том, что ты не любишь Григория Алексеевича искренне».
Да. Есть такое дело. Уважаю за некоторые его прежние заслуги, но совсем ни капельки не люблю.
Предлагаемая причина моего исключения: публичная пропаганда националистических идей.
Да действительно, я утверждаю, что только отказ от тупиковой, узколобой лево-либеральной идеологии и переход к созданию национально-демократического движения может стать путём возрождения демдвижения. Это доказывает опыт многих сопредельных стран.
И только это может быть эффективно противопоставлено пещерному и действительно опасному разжиганию межнациональной розни. И недавний опыт Югославии, где дикий, безумный, тоталитарный национализм Милошевича был сокрушён не жалкой либеральной оппозицией, а национально-демократическим движением Коштуницы, получившим массовую поддержку избирателей.
Утверждаю, что бесконечные знаки равенства между национализмом и фашизмом идут просто от примитивности мышления и просто политической безграмотности.
По-прежнему утверждаю, что и в Манифесте движения «Народ» и в последнем докладе, опубликованном нами, нет ни одной фразы, которая противоречила бы Уставу и Программе партии «Яблоко».
Я предлагал устроить широкую внутрипартийную дискуссию в партии на эту тему, но, видимо, наша демократическая партия не готова к этому.
Так или иначе, я никогда не приму ни одного упрёка относительно создания мною движения «Народ» от вот этих вот товарищей из президиума. И вот почему.
Вчера в городе Серпухове был похоронен нацбол Червочкин, убитый сотрудниками УБОПа, которые выполняли приказ о «прессовании нацболов». Этот приказ был отдан той самой «Администрацией», возможностью вести переговоры с которой так кичится руководство партии. На последнем съезде было просто с обструкцией отвергнуто предложение о запрете любых контактов с АП[16]. «Ведь в этом же и есть политика» — было заявлено нашими лидерами.
Так вот люди, которые сидят в этих приёмных, согласовывают графики финансирования и вообще ведут переговоры с теми, кто отдаёт приказы о политических убийствах, избиениях, провокациях, с теми, кто фальсифицирует выборы, узурпирует власть; эти люди не имеют вообще ни малейшего права высказывать какие-то политические претензии кому-либо.
Потому что они сидят за одним столом с теми, по сравнению с которыми любое ДПНИ — просто гёрл-скауты.
Реальная причина моего исключения в том, что я открыто заявляю: «Яблоко» полностью провалилось на этих выборах.
И меня не устраивает сладкий сиропчик о том, что «у нас украли победу». Мы, мол, набрали семь процентов. Некоторые даже говорят 15. В доказательство этого придумываются какие-то экзит-пулз.
Никаких экзит-пулз наша партия не проводила. Все, кто наблюдал за кампаний, это отлично знали.
И распространение этой, мягко говоря, неправды унизительно для партии и для всех нас.
Мы уже проходили это в 2003 году. Когда было заявлено, что наш параллельный пересчёт показал, что мы преодолели 5 %. И все здесь присутствующие знали, что пересчёт этот, который вели сотрудники аппарата, ничего такого не показал. Это была ложь.
То же самое было на выборах в МГД. Когда, получив честные 11 процентов, было зачем-то заявлено, что у нас 20. Хотя у нас были протоколы с почти всех избирательных участков и наш пересчёт официально не выявил расхождений с официальными данными.
Да. Конечно. Дело не в подсчёте. Выборы нечестны и несправедливы. Но в условиях честных выборов мы получили бы ещё меньше. Потому что честные выборы — это не только прямой эфир для Григория Алексеевича [Явлинского, лидера «Яблока»].
Но это и допуск к участию всех, кто этого желает. Это означает, что в этом же прямом эфире были бы и более популярные Каспаров и Рыжков. Это означает, что в выборах принял бы участие Касьянов с финансовыми ресурсами. Это означает, что вопросы объединения демократов решались бы не в Администрации президента, а в открытом диалоге. Не уверен, что руководство партии готово к такому диалогу.
Я утверждаю, что главной причиной нынешнего краха является то, что Яблоко превратилось в засушенную замкнутую секту. Мы требуем от всех быть демократами, но сами ими быть не хотим. Мы требуем от власти ответственности и отставок. Но не видим, что власть-то уже сменилась трижды. Зато в «Яблоке» всё как в 96-м году. И чем хуже результаты, тем крепче позиции руководства. Тем теснее мы должны сменить свои ряды вокруг него.
Поскольку, возможно, это моё последнее выступление как члена «Яблока», то я обращаюсь с призывом прекратить самообман на тему наших высоких результатов, на тему возможной кражи голосов. Прекратить врать на эту тему. Делать выводы и принимать решения. И первым решением, которого я требую как член Федерального Совета партии, избранный Московской организацией: немедленная отставка председателя партии и всех его заместителей. Это требование я выдвигаю от себя и от всех своих товарищей.
Я также призываю съезд партии отправить в отставку и переизбрать не менее 70 % Бюро, которое своей молчаливой покорностью покрывает некомпетентное руководство.
В заключение я хочу сказать, что не испытываю, иллюзий относительно сегодняшнего решения. Партийный способ существования оппозиции себя исчерпал и любые включения/исключения просто смешны.
Поэтомуя благодарю всехчленов партии «Яблоко» и сотрудников аппарата, с которыми сталкивался в своей работе, которые помогали мне, и даже тех, с кем подчас я конфликтовал. Работа в «Яблоке» была для меня бесценным опытом, который я постараюсь использовать в деле создания новой, реальной оппозиции.
А членам Бюро, которым предстоит сейчас голосование, я хочу сказать, что сила в правде. И правда всё равно победит. Слава России!»
Закончилось дело тем, что Навальный со скандалом был исключен из «Яблока» с формулировкой «за нанесение политического ущерба партии, в частности, за националистическую деятельность». В заявлении «Яблока» говорилось о том, что «серьёзнейшей опасностью сегодняшнего дня и ближайшего будущего» является «национализм и социал-популизм». Против исключения Навального проголосовал всего один член бюро — Илья Яшин.
По словам Навального, реальной причиной исключения было его требование об отставке основателя партии — Григория Явлинского.
«Меня исключили за то, что я говорил, что Явлинский должен идти в отставку. Но прицепились к моей статье, где я написал, что России необходимо национально-демократическое движение и пора уже начинать всерьез об этом говорить, потому что табуи-рование этой темы приводит к тому, что а) либералы проигрывают, б) эти вопросы обсуждают сумасшедшие в подворотнях, в) часть этих сумасшедших в итоге идет и кого-то бьет, — говорит он. — Я не рад тому, что вложил туда столько усилий, но все, что сделал, не пошло партии впрок. В то же время я рад, что исключение подтолкнуло меня к самостоятельной политической деятельности. Вообще в «Яблоке» я многому научился. И с нынешним лидером, Сергеем Митрохиным, нахожусь в хороших отношениях и уважаю его как политика и человека. Мне сейчас гораздо легче заниматься политическими вещами. Когда мне предлагают коалиции и партстроительство-я это знаю, я этим занимался. На самом деле я и Явлинскому очень благодарен за какие-то жизненные уроки»[17].
Навальный был участником «Русского марша» в 2006 и 2008 годах, вначале как наблюдатель от «Яблока», затем — как представитель движения «Народ». На марше 2008 года стал свидетелем жестокого задержания ОМОНом лидера «Славянского союза» Дмитрия Дёмушкина и заявил, что, несмотря на неоднозначную репутацию Дёмушкина, готов свидетельствовать в суде в его защиту. В 2011 году Навальный заявил о намерении продолжить участие в маршах.
В 2008 году было объявлено о создании «Русского национального движения», в которое вошли организации ДПНИ, «Великая Россия» и «Народ». Навальный рассчитывал, что новое объединение будет участвовать в следующих выборах в Госдуму, имея шансы победить. Он отметил: «Я думаю, такое объединение получит достаточно большой процент голосов и будет претендовать на победу… Стихийного национализма у нас придерживается до 60 процентов населения, но политически он никак не оформлен».
В июне 2008 года на совместной конференции «Новый политический национализм» ДПНИ и движение «Народ» подписали соглашение о сотрудничестве (обмен информацией, координация деятельности, мониторинг проявлений русофобии).
Навальный заявил, что «новый политический национализм» — движение демократическое, в чём оно даст «сто очков вперёд записным либералам».
Навальный называл ДПНИ Александра Белова и «Великую Россию» Андрея Савельева умеренными организациями, подчёркивая, что национализм «должен стать стержнем политической системы России».
Навальный никогда не скрывал, что придает большое значение миграционной политике.
«Моя идея заключается в том, что не нужно табуировать эту тему. Провал нашего либеральнодемократического движения связан с тем, что они в принципе считали какие-то темы опасными для обсуждения, в том числе тему национальных межэтнических конфликтов. Между тем это реальная повестка дня. Надо признать, что мигранты, в том числе и выходцы с Кавказа, зачастую едут в Россию со своими очень своеобразными ценностями. Такого уровня предрассудки русские преодолели ещё во времена Ярослава Мудрого. Например, в Чечне женщин, которые ходят без платков, расстреливают из пейнтбольного ружья, а потом Рамзан Кадыров заявляет: «Парни молодцы, настоящие сыны чеченского народа!» Потом эти чеченцы приезжают в Москву. А у меня здесь жена и дочка. И мне не нравится, когда люди, которые говорят, что женщин нужно расстреливать из пейнтбольного ружья за то, что они без платочков ходят, устанавливают здесь свои порядки. — заявил Алексей Навальный в интервью журналу GQ. — Националистические демонстрации, переходящие в столкновения, — это реакция маргинальной части населения на то, что происходит. 70 процентов простых людей видят по телевизору Чечню, Узбекистан и говорят: там какой-то беспредел. Полпроцента населения выражают свое мнение тем, что идут и бьют кого-то на улице, потому что не видят адекватной реакции власти. Недавно представитель Дагестана при президенте Российской Федерации заявил: «Наши горские традиции выше закона! Кровная месть, ислам — выше законов Российской Федерации».[18]
В 2008 году движение «Народ» прекратило активную деятельность и, по словам Навального, «организационно не состоялось», однако сформулировало «очень верную платформу».
Участие Навального в этой деятельности породило пугалку «Навальный — националист». Однако сам Навальный считает, что напрасно «попытки договариваться с вменяемыми националистами вызывают обвинения в национализме», и убеждает своих сторонников отказаться от «этой зашоренности».
«Одни говорят, что я чуть ли не фашист, другие-что я посадил Тесака. Так вот, я считаю, что либеральный дискурс российской оппозиционной политики себя немножко изжил. Этот дискурс должен стать более консервативным в том смысле, что он должен реагировать на реальную повестку дня, на то, что волнует людей. Проблемы незаконной миграции есть? Есть: Россия находится на втором месте в мире по количеству незаконных мигрантов. Проблема этнического насилия есть? Есть. Проблема Кавказа, проблема русских, которые бежали с Кавказа, кавказская политика — это все реальные проблемы, которые раздражают огромное количество людей, я бы сказал — 85 % населения нашей страны. Но как только ты начинаешь публично обсуждать эти вопросы, те, кто называет себя либералом, тут же заявляют: «Это фашизм. Мы вообще не должны это обсуждать, потому что это очень опасно. Потому что если мы будем это обсуждать, это приведет к каким-то ужасным погромам, потому что темные стороны русской души, вот ого-ого, вылезут наружу и сразу появится Гитлер, который начнет всех убивать». Это не так. Никакой Гитлер не появится, он скорее появится, если мы будем табуировать такие темы. А мы должны обсуждать все это совершенно открыто и предлагать решения, а не загонять их в маргинальный угол.
Ровно для этого я создавал движение «Народ» — чтобы породить и продвинуть так называемый национально-демократический дискурс. Ровно поэтому я ходил и буду ходить на «Русский марш» в том числе, чтобы те, кто вскидывает руки, там не преобладали. «Зигхайлистов» там абсолютное меньшинство, но они самые агрессивные, их любят снимать фотографы, и потому они самые заметные. Но ровно потому, что респектабельные политики отказываются обсуждать реальные проблемы, это дает шанс агрессивным маргиналам вылезти в националистической среде на первое место. Но подавляющее большинство людей в этой среде — они абсолютно адекватны и нормальны, это люди из соседнего офиса», — сказал Навальный в интервью Евгении Альбац.[19]
В интервью Борису Акунину Навальный заявил, что он сторонник концепции «русского национального государства» в трактовке Михаила Ходорковского:
«Это альтернатива попыткам построить из России империю формата XIX века. Такая штука в современном мире нежизнеспособна. Источник власти в национальном государстве — нация, граждане страны, а не сословная элита, выдвигающая лозунги захвата полмира и глобального доминирования и, под этим соусом грабящая население, марширующее в сторону Индийского океана. Государство нам нужно для обеспечения комфортного и достойного проживания граждан этого государства, защиты их интересов, индивидуальных и коллективных. Национальное государство — это европейский путь развития России, наш милый уютный, при этом крепкий и надёжный, европейский домик», — сказал он.
Февраль 2006 года. Холодно. Несвободно. Ничего нельзя. Дума — не место для дискуссий. Демократия кончилась, как, собственно, и сами демократы, кроме либерал-демократов Жириновского. А поговорить «за политику» с кем-нибудь умным хочется. Да не тет-а-тет, а в присутствии зрителей. Живой Журнал — это хорошо, но всё-таки недостаточно «живо».
И тут в столице объявляют открытые и публичные «ДА-дебаты», организуемые движением «Демократическая альтернатива — ДА!» в рамках проекта по привлечению внимания молодёжи к политике. Ведущие — малоизвестный в широких кругах руководитель аппарата московского «Яблока» Алексей Навальный и известная тем, что её папу зовут Егор Тимурович, Мария Гайдар. Собственно, «ДА-дебаты» и стали дебютом Навального в публичной политике.
Первые дебаты прошли в столичном клубе «Апшу» 28 февраля 2006 года. Тогда стал очевиден успех мероприятия, клуб не смог вместить всех желающих принять участие в дебатах между известным журналистом Максимом Кононенко и лидером партии «Союз Правых Сил» Никитой Белых.
Организаторам пришлось искать другую площадку, больше. В итоге дебаты проводились в клубах «Билингва» и «Клубе на Брестской». Открытые, прямом смысле слова демократичные дебаты регулярно посещали от 350 до 500 человек. Проект имел и мощную сетевую поддержку — медийные и блогерские ресурсы: на следующий день после проведения дебатов в Живом журнале появлялись десятки, если не сотни отзывов, видео, фотографий, а сами дебаты временно их оффлайна переходили в онлайн. Печатные СМИ также с самого начала с интересом следили за развитием проекта, ведь дебаты посещали многие российские и зарубежные журналисты.
«Организаторы проекта в своих дебатах не проводят какую-либо «партийную линию», не навязывают своих убеждений или предпочтений, не выполняют ничьих заказов, — написано на сайте «ДА-дебатов». — Проект не создан ни под какие политические цели той или иной партии, ни под «оранжевую» или «коричневую» революции. Основной критерий выбора оппонентов-новости»[20].
Восьмые дебаты, состоявшиеся 17 октября 2006 года между Борисом Немцовым и Дмитрием Рогозиным были показаны в одной из самых рейтинговых передач — «Реальная политика с Глебом Павловским» на федеральном канале НТВ. Сюжет шел первым номером.
В «ДА-дебатах» принимали участие Виктор Шендерович, Ирина Хакамада, Гарри Каспаров, Валерия Новодворская, Борис Немцов, Дмитрий Рогозин, Сергей Шаргунов, Алексей Чадаев, Егор Холмогоров, Николай Курьянович, Антон Носик, Никита Белых, Юлия Латынина, Александр Белов, Эдуард Багиров, Владимир Рыжков, Максим Кононенко и другие.
Успех новой независимой демократической площадки, ставшей после превращения Госдумы из представительского органа в фикцию настоящим народным «местом для дискуссий», пришёлся явно не по душе кому-то во власти. Так, в клубах, где проводились «Да-дебаты» то «внезапно» гас свет, то начинались «плановые» ремонты, то появлялись ещё какие-то обстоятельства непреодолимой силы, исходящие, правда, вовсе не от природной стихии, а из политической доктрины «околоноля», проводимой тогдашней администрацией президента РФ.
Вот как вспоминает о тех временах сам Алексей Навальный:
«Проект стал очень популярным. Мы звали всех на свете. Главный критерий — способен ты дебатировать или нет. Интересно тебя слушать или нет. Тогда я почувствовал, что это и есть политика в ее чистом виде. Люди спорят, убеждают оппонента и зрителей. Там рождались некие политические сущности, про это писали, благодаря этому начинали обсуждать какие-то важные темы, например, национализм. Это был политически важный проект. Главное было — столкнуть точки зрения, разные идеи, подходы.
Довольно скоро Администрация президента нашла его опасным: они это назвали «масштабированием неверных политиков». В общем, они были правы, мы действительно масштабировали, только новых политиков. И они начали подсылать провокаторов, чтобы потом сказать: это не политика, это хулиганы собираются, пьют пиво и дерутся. А политика — это совсем другое. Вот у нас по Первому каналу — там политика! А это фигня на палочке!»[21]
Первая серьёзная провокация, если не считать «внезапного» отключения электричества, случилась 28 февраля в 2007 года в клубе «Билингва» во время дискуссии о демократии в России между публицистами Юлией Латыниной и Максимом Кононенко (он же Мистер Паркер)[22]. В зал, где проходила встреча, вошла группа из 10–15 бритоголовых молодых людей из арт-скинхед-группировки «Формат-18» (цифры 18 означают соответственно первую и восьмую буквы латинского алфавита — АН, что в наци-субкультуре расшифровывается как Adolf Hitler). Самый крупный из них Максим Марцинкевич, более известный как «Тесак», потребовал предоставить ему слово, однако ведущий дебатов Навальный отказался это сделать.
Тогда Тесак и его единомышленники начали выкрикивать нацистское приветствие «Sieg heil!» и соответствующим образом вскидывать руки. Получив, наконец, слово, Марцинкевич задал вопрос Латыниной: «Зачем заниматься политикой, если не готов пожертвовать своей жизнью? И вообще, согласны вы с тем, что, когда мы убьем всех либералов, жить станет гораздо лучше?». На что журналистка ему ответила, что они «вряд ли убьют всех либералов». «Вы и на таджикскую девочку-то вдесятером нападаете, потому что, наверное, очень смелые», — выдвинула встречный тезис Юлия Латынина. На это Тесак пригрозил, что они и дальше собираются убивать таджиков, негров и либералов.
После этого Тесак и бритоголовые «форматовцы» удалились. Ни охрана клуба, ни приехавшие по вызову милиционеры задерживать их не стали. Правда, на этом история не закончилась. В начале марта молодежное движение «Демократическая альтернатива — ДА!» обратилось в ГУВД и к прокурору Москвы с требованием возбудить уголовное дело об экстремистской деятельности и разжигании межнациональной розни против членов группировки «Формат-18» и её лидера Максима Марцинкевича. Почти через год после случившегося, 18 февраля 2008 года, Марцинкевич действительно был осуждён на три года по статье 282.2 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды». Представители радикальной (неполитической) части русского националистического сообщества ставят заявление по 282-й, именуемой «русской», статье в вину Алексею Навальному.
Большинство комментаторов, однако, заявило о «спланированной операции власти и спецслужб». Тогдашний лидер «Молодёжного Яблока» Илья Яшин утверждает, что ещё зимой 2003 года, незадолго до выборов в Госдуму, Тесак вместе с группой товарищей расклеивал в Москве плакаты против одного из кандидатов от «Единой России». Их задержала милиция, и ближайшие сутки они провели в отделении милиции, где молодых людей допросили следователи РУБОПа, ФСБ и МУРа. «Содержание «доверительных бесед» бритоголовых со следователями нам не известно. Но проблем с правоохранительными органами у Тесака и его парней с тех пор не было», — писал Яшин.
Сам Навальный так прокомментировал ситуацию с Максимом Марцинкевичем в своём Живом журнале:
«1. Действительно, уголовное дело возбудили по жалобе, которую направило в прокуратуру движение «ДА!». Подписались я, Гайдар и Козырев.
2. Многочисленные квазилиберальные обсосы, называющие себя «антифашистами», как обычно не подкрепили свой визг ничем существенным.
Хотя бы такой же жалобой или заявлением. Несмотря на то, что на тех самых дебатах они присутствовали.
3. Практического действия от всяких там «правозащитныхцентровсова», «активистоводгруп» и «ядумаю» и прочих, мы тоже не наблюдали. Единственная организация, кроме движения «ДА!», оказавшая действенную помощь (свидетельскими показаниями и проч.) была Молодёжное «ЯБЛОКО».
4. Сама Латынина в милицию для дачи свидетельских показаний не пошла, хотя её неоднократно просили. Максим Кононенко, например, пришёл, а она — нет.
5. Испытываю огромное удовлетворение от того, что в очередной раз вижу — реальной борьбой с фашизмом и провокациями на национальной почве занимаются именно нормальные русские националисты, к коим я себя отношу. [Либеральные пи***болы (зачёркнуто)] «Взволнованная либеральная общественность» снова подкачала.
6. Не разделяю злостных призывов на тему «дадим тесаку пять лет». Надо признать, что несмотря на агрессивность, он осуществлял свою деятельность в медиа-пространстве. И если, конечно, следствие не выявит иного, то ему вполне хватит года условно. Соратникам же этого субъекта просто должны надрать уши их родители.
Слава России!»[23]
Тесака, к слову, Навальному припоминают до сих пор. Так, на заседании Координационного совета оппозиции 15 июня 2013 года[24], когда решался вопрос о поддержке того или иного кандидата на пост мэра Москвы, о Марцинкевиче вспомнил Николай Бондарик, скандальный националист из Петербурга, известный не с лучшей стороны ещё по событиям октября 1993 года в Москве. Бондарик обвинил Навального в том, что тот «посадил человека по политической статье и до сих пор не извинился», поэтому вряд ли может рассчитывать на поддержку националистов. Навальный ответил, что не считает ни Бондарика, ни «тем более» Марцинкевича националистами. «Ты либо человек экстравагантного поведения, о чём мне хотелось бы думать, либо получаешь какие-то средства за организацию провокаций… Марцинкевич — обычный хулиган, ты точно также хулиганишь, как обычный прыгун с деревьев, — заявил Навальный. — А люди, называющие себя националистами, а потом работающие на «LifeNews», на этих подонков Габреляновых[25], на Кремль и всё остальное, — это самая настоящая шушера. Мелкие «шестёрки», которые обслуживают этот режим», хотя его должны ненавидеть все настоящие националисты. И мне жаль, Николай, что ты к этим людям примкнул».
Вернёмся, однако, к «ДА-дебатам». На Тесаке, однако, провокации против открытой демократической дискуссионной площадки не закончились. Финальные дебаты случились в октябре 2007 года. Рассказывает Навальный:
«Закончилось все после того знаменитого эпизода со стрельбой в октябре 2007 года, когда они (Администрация президента — ред.) прислали футбольных фанатов, которые кидались в зале бутылками. Удивительно, как долго мы все это терпели… Кончилось тем, что один, который больше всех нажрался, полез драться. И тогда я, в соответствии со всеми правилами использования травматического оружия, с расстояния трех метров выстрелил четыре раза ему в корпус, что на него не возымело никакого действия и все превратилось в обычную драку. Пришла милиция и нас обоих задержала. Но было человек двести свидетелей, и было медицинское освидетельствование и меня, и его. Материалами расследования установлено, что я был трезвый, а он был пьяный. Пределов необходимой самообороны я не превысил. В Администрации президента было совещание, и, как мне рассказали его участники, Сурков сказал: «Сажать его!» Дело возбуждали и отменяли раз десять. В последний раз на уровне Генеральной прокуратуры. Они приложили все усилия, чтобы его раскрутить. В конце концов, оно так распухло, что выглядело как дело об убийстве. Но придраться там было совершенно не к чему. В итоге дело прекратили, пистолет мне вернули и признали, что я никакого закона не нарушил»[26].
Организаторы «ДА-дебатов» поняли, что провокации со стороны властей не прекратятся, а гарантировать личную безопасность участников и зрителей уже не представляется возможным. Одно дело — «зиг-хайли», совсем другое-бутылки и пьяные футбольные хулиганы, лезущие в драку у всех на виду и абсолютно уверенные в своей безнаказанности. Дебаты было решено закрыть.
Неприязнь властей к независимым дискуссионным площадкам, однако, никуда не делась после закрытия «ДА-дебатов». Так, существующий с осени 2012 года экспертно-политический проект «Модус-клуб»[27], организованный на этот раз не демократическими, но право-консервативными силами, с лета 2013 года стал испытывать «внезапные» трудности, связанные с поиском подходящего для мероприятия такого формата помещения. За почти год своей работы «Модус-клуб» стал площадкой, на которой в открытом «поединке» сходились представители различных сил политического спектра от крайне-правых до крайне-левых, от системных до антисистемных. Заседания клуба, проходившие раз-два в месяц, всегда сопровождались повышенным интересом со стороны политизированной публики столицы и не только. Видимо, это вызвало зависть у кого-то во власти. Без денег и без благословения свыше проводить политические дебаты? Невозможно. «В России только в Думе можно проводить дебаты, хоть это и не место для дискуссий. Всё, что вне её, — экстремизм, который нужно прикрывать», — примерно такими словами описывает близкий к «верхам» собеседник генеральную линию внутренней политики РФ, которую (линию, а не политику… oh, wait!) гнёт Вячеслав Володин, первый замруководителя администрации президента РФ.
В 2010 году Навальный шесть месяцев учился в Йельском университете. Этот факт из его биографии стал предметом спекуляций и дал благодатную почву для работы пропагандистов, которые начали обвинять его в том, что он «работает на Госдеп США» и ему на его деятельность «дает деньги сенатор Джон Маккейн». Президент «Транснефти» Николай Токарев, которого Навальный обвинял в коррупции, в одном из интервью в лучших традициях советской контрпропаганды обвинил Навального в работе на американцев и сказал, что его «облизывает Малден Олбрайт[28]».
Навальный действительно учился в Йеле, попав туда по Всемирной стипендиальной программе Йельского университета. Каждый год по этой программе выбираются примерно пятнадцать одарённых людей, представляющих разнообразные страны всего мира, которые приглашаются в Йельский университет пройти обучение в течение одного учебного семестра, изучая важнейшие глобальные проблемы и способствуя международному диалогу в Йельском университете. Программа существует с 2001 года и всего с тех пор её прошли более 150 человек, представляющих 74 страны.
Всемирная стипендиальная программа Йельского университета имеет три основные задачи: расширение базы знаний и укрепление лидерских навыков ряда перспективных руководителей со всего мира; углубление международного диалога в кампусе Йельского университета, где стипендиаты играют роль катализаторов тем для общения; создание международной сети из принимающих решения специалистов разных областей знаний, которые связаны с Йельским университетом и друг с другом.
Стипендиаты, как правило, выбираются на раннем этапе, в середине своей карьеры, в различных секторах — в правительствах, бизнесе, средствах массовой информации, неправительственных организациях, сфере образования, религиозных организациях, вооружённых силах и гуманитарной области. Программа призвана помочь стипендиатам расширить свой профессиональный и личный кругозор и подготовиться к роли лидеров. Обучение по программе проводится каждую осень, с середины августа до середины декабря.
Чтобы учиться в Йеле, нужны рекомендации тех, кого знают в американских академических кругах. Таковыми для Навального стали Сергей Гуриев, Евгения Альбац, Гарри Каспаров и Олег Цывинский. Сергей Гуриев — один из самых известных за рубежом отечественных экономистов, обладатель ряда престижных наград. В 2003–2004 годах преподавал на экономическом факультете Принстонского университета. Старший научный сотрудник Института международной экономики имени Петерсона[29] — Андерс Ослунд в статье для «Foreign Policy» утверждает, что знает Гуриева уже 20 лет, считая его «действительно выдающейся личностью», одним из лучших российских экономистов, который «имеет внушительный послужной список научных публикаций в международных журналах». Он также считает, что именно благодаря Гуриеву Российская экономическая школа (РЭШ) смогла преподавать лучшее экономическое образование «не только в России, но и на европейском континенте». Евгения Альбац в 2004 году закончила докторантуру Гарвардского университета, где получила степень доктора философии (Ph.D.) по специальности «политические науки», защитив докторскую диссертацию по теме «Бюрократия и российская трансформация: политика приспособления». Преподавала в Принстонском, Гарвардском, Йельском, Чикагском университетах, Университете штата Пенсильвания, Университете Дьюка. Так что ре-комендаторы Навального в академических кругах были более чем известны.
В интервью «Московскому комсомольцу» на вопрос: «А как вы попали в Йель? Это же не так просто», — Навальный отвечает: «Да, конкуренция там очень высокая, на 15 мест — полторы тысячи человек каждый год. Рекомендацию мне дали Гарри Каспаров, Евгения Альбац, Сергей Гуриев — ректор Российской экономической школы, Олег Цывинский, профессор Йеля. Я не думаю, что в России кто-то собрал бы более сильные рекомендации»[30].
Вместе с представителем Южного Судана в ООН, журналистом из Германии и мексиканкой, занимающейся вопросами наркотрафика в стране, для программы был выбран и Навальный.
«Я хочу понять, как использовать американскую правовую систему, чтобы давить на наших жуликов, — рассказывает Навальный. — Жулики деньги воруют в России, а инвестируют в Америку, потому что для своей жизни и жизни детей они предпочитают правовые страны. Те мошенничества в корпорациях, которые я расследую, задевают интересы иностранных акционеров. В теории за это можно преследовать в судебном порядке и в стране инвестора»[31].
Обучение проходило бесплатно. У Йеля свои собственные деньги — это очень богатый университет. Его эндаумент (фонд, с которого он живет) — 30 млрд долларов, и 60 % студентов там учатся бесплатно.
«Я показал свою работу. Убедил, что студентам будет интересно узнать, что я делаю. Принес рекомендации, написал эссе и был принят на специальную программу — для взрослых людей. По ней можно учить что угодно, хоть атомную физику. Я учился в юридической школе и в центре корпоративного управления, а кроме того, выступал перед студентами и участвовал в «круглых столах». Там та еще потогонная система. Но очень интересно. Я очень благодарен Гуриеву за то, что он меня убедил ехать учиться. Потому что все наши проблемы — они не новые. Они у всех такие же и кое-где уже как-то решены. Я и поехал узнать, как их решать», — рассказывает Навальный.
«Перемены начнутся с события, которое невозможно организовать искусственно. В Тунисе все началось после того, как человек сжег себя на площади. Еще до всех событий к нам в Йель приезжал известный тунисский оппозиционер. Он мне говорил: «Какие вы в России счастливые, у вас свободный интернет, «Твиттер», а у нас все это задушено вместе с оппозицией». Он показывал ролики с акций тунисских оппозиционеров: убожество, по сравнению с которым наша «Стратегия-31» — это прорыв тысячелетия. Выглядело это так: десять человек в белых футболках выходили в знак протеста сидеть в кафе. В это же кафе приходили 30 иностранных журналистов, а потом всех арестовывала полиция. И всё! Они уже планировали отъезд в Париж, чтобы вести борьбу оттуда. Вдруг через месяц он становится министром. И это при том, что в Тунисе была абсолютно консолидированная элита, население жило лучше, чем в соседних странах, все жулики поддерживали Бен Али, потому что имели возможность шикарно жить на южном берегу Франции. И все это рассыпалось за месяц. Только потому, что какой-то торговец сжег себя в маленьком городке», — рассказывает Навальный[32].