Не гореть!

12. Белозёрский мир

Было бы преувеличением сказать, что Денису Басаргину не присуща некоторая доля мужского шовинизма. Как ни крути — профессия обязывала. Но в область комплексов его предубежденность не уходила, и относился он ко многому легко и с иронией. Впрочем, порой женский пол — явление определенно загадочное и неопознанное, с крайне необычными логическими измышлениями — все же загонял его в тупик.

Оставшись в одиночестве на платформе подземки, Басаргин чувствовал себя в таком тупике, взбодренным Олиным призывом к памяти, на которую до сегодняшнего дня не жаловался. Да и теперь впору было жаловаться на голову, а не на забывчивость.

Его заклинило.

Черт возьми, заклинило!

На этой девчонке и желании разобраться.

Он мысленно прокручивал весь их разговор. Раз за разом, сперва полностью, включая эмоции — свои и ее. А после — отбрасывая лишнее, вычленяя важное, то, что позволит немного приблизиться к пониманию происходящего.

К вечеру его озарила догадка. Единственно возможная при двух вводных: ей не все равно, и она держит в голове кучу женских имен. И если она их озвучивает… Оля ревнует!

Ревнует! Его! Черт подери, Оля его ревнует!

Беспочвенно, но уверенно.

С той долей присущего ей максимализма, что балансирует на грани беспощадности, когда даже себя не жалко, не то что предмет ревности!

Источник ее информации, похоже, сомнению не подвергался, в отличие от Басаргина. Вычислить бы эту сволочь, поселившую в Олином инопланетном мозгу столь неудобные ему измышления.

Впрочем, что удивительного? Если она и правда со времени, как ваяла Савелия, была в него влюблена, то чего ожидать? Ведь ее «не все равно», настороженно спрашивал он себя, можно расценивать именно так? При наличии злых языков столько лет наблюдать за его «бурной» личной жизнью со стороны… недолго и взбеситься. Дэна, вон, безобидный Каланча накалял, послужив нехилым двигателем прогресса. У Ольки же ревность, кажется, напротив вызывает острое желание бежать, сверкая пятками.

Детская, мать ее, травма. И воображение у этой травмированной буйное.

Самому себе Денис представлялся подопытным кроликом, подсаживаемым в Олькиной голове к той или иной бабе.

— Баба Рита отдыхает! — ржал он, валясь на диване и систематизируя поток Олиного сознания, пытаясь прийти к общему знаменателю.

Итак, кого она там перечисляла?

Инга. Прилетело, откуда не ждали. Черт с ней, проехали.

Рыженькая Таня. Ноу-хау для родителей. Система отпугивания птиц в аэропортах. В смысле — искусно созданная иллюзия устойчивых отношений во избежание плодов маминой предприимчивости. Система была в курсе, с системой — исключительно по взаимовыгодному договору разок вместе в гости сходили, а взамен обои ей в прихожей поклеили. Все. Полгода его не трогали. Потом благополучно переключились на Ксюху. Благо, в ту пору было где разгуляться.

Инспекторша. Светка с параллельного потока. Приехала покорять столицу из глубинки, без связей, денег, но с мозгами. Зарабатывала, как могла. Писала курсовые, дипломные. Дэну делала переводы по английскому. Ему языки никогда не давались, а Светка шпрехала, будто английский был ее вторым родным. Или даже первым. С ней можно было поржать на курилке и пива в выходной выпить за встречу спустя почти десяток лет после окончания учебы. Как с любым другим однокашником без гендерной окраски.

Ну а что до гендера… По многим объективным и субъективным причинам баб Басаргин предпочитал иметь со стороны. Да и тем никогда и ни в чем не признавался, успешно лавируя между физиологией и бытовой романтикой. А Олино недовольство странным образом не выходило за пределы части.

За одним исключением.

Диана… Тут образовывался провал. Никаких Диан он вообще не знал. И единственной возможностью узнать, о ком говорила Оля, оставалось спросить ее саму, кто такая эта Диана, которую полагалось любить Денису.

Или не любить, если учесть, что Олька действительно его ревновала. Правда же ревновала! Как это он еще по осени не понял? Уже тогда ведь было ясно — он ее целует, а она ему про Ингу! Потому что ревновала! Со времен Савелия — точно. И это просто… с ума сойти!

Неуемный, бурлящий ход его мыслей был прерван самым неделикатным образом в половине шестого вечера — эти цифры демонстрировали часы. Календарь же фиксировал пятницу. А за порогом стояли его ближайшие родственники в количестве трех человек. В смысле, двое Парамоновых — отец и дочь, и одна Басаргина — в смысле, Ксюха.

Денис пропустил их в прихожую и, кивнув на племянницу, спросил голосом, полным оптимизма в крайней степени:

— Я надеюсь, вы у меня ее на ночь не забудете?

— И не мечтай, — хмыкнул Глеб. — Своих заводи.

— Вот и прекрасно, — проигнорировав замечание Парамонова, отозвался Денис. — А будет орать — привезу в театр. Пусть там горланит.

— Эй, мы же не в оперу идем!

— Будет у вас все в комплексе.

Кроха, судя по широкой беззубой улыбке, все же орать была пока не настроена. Ребенка благополучно занесли в квартиру. Сумка с необходимым была водружена на кресло. Судя по ее объему, привезли ребенка будто на месяц. Впрочем, возможно, это Денис просто не был в состоянии трезво оценить, что может пригодиться, а что нет.

— Ты, если чего, звони, — продолжал вещать Глеб, и повернулся к супруге: — Ксёныч, во сколько кормить?

— Сама попросит, — улыбнулась она. — Как проголодается — чмокать начнет. В сумке смесь, разведешь в теплой воде. Мультики ей включи, она под них засыпает. Не придется никуда ехать, а мы спокойно спектакль посмотрим.

— Между прочим, первый выход в свет за год, — улыбнулся Парамонов, вручая ребенка Денису. — Даже если тебе кажется, что фиг она куда доберется, глаз не спускай. Подвижная очень. Любит летать со всех поверхностей. Лучше всего с ней под боком. А мы пока с мамой быстро сбегаем в театр, да, мелочь? — мелочь радостно булькнула. — Я Ремарка не читал, хоть спектакль посмотрю. С этой, как ее… Ксёныч?

— Владой Белозёрской.

— Во, с ней, с Белозёрской! Маргарита Николаевна очень рекомендовала.

— Фамилия какая-то знакомая, — пробурчал Дэн.

— Я не верю, что ты смотришь сериалы и шоу в ящике, которые у ваших родителей вечно трещат!

— У меня даже телевизора нет, умник, — хохотнул Денис. — Ладно, валите уже, а то опоздаете.

— Валим, валим, — смилостивился Глеб, пощекотал Кроху и ухватил за руку Ксению. — Мы недолго. Как освободимся, сразу наберем. И ты если чего — сигнализируй.

В глубине души Денис не терял надежды, что сигнализировать не придется. Как и посоветовала сестра, он врубил первый попавшийся мультканал, и мелочь, устроившись практически у него подмышкой — видимо, родители приучили, как загипнотизированная, залипла на экране ноутбука, в котором замелькали кислотные цвета современной мультипликации. Тем самым давая дядьке свободу для навязчивых размышлений.

«Белозёрская», — саднило в голове. Неприятно, гаденько, непонятно из какой дыры лезло. Влада Белозёрская. Актриса. Видимо, не безызвестная. Судя по советам Маргариты Николаевны.

И даже когда он в который раз пытался думать о насущном — как разобраться в отношениях с Олькой, возвращался, как заведенный, туда же. В мельтешащую перед самым носом до раздраженного состояния точку. Что это давало Денису? Ничего! Но в мыслях продолжало вертеться. Белозёрская. Влада Белозёрская. Актриса.

Замкнутый круг. В который неожиданно ворвался Олин подрагивающий, кажется, почти на грани срыва голос.

«И Диане Белозёрской признавался?» — отчетливо и близко, будто на ухо. Будто не перекрывалось гулом метро и ревом поезда. Вместо этого саднящее в голове рвануло со всей дури и слилось с ее отчаянием. Тем самым, которое он только на мгновение увидел, когда закрывались двери вагона.

Задрыхший под боком ребенок вынудил избегать резких движений, когда захотелось разнести к чертям какую-нибудь стену. Конечно, желательно ту, которую возводила Олька.

Ди-ане. Бело-зёрской. Той самой, которую он даже не знал. Или не помнил? Да как можно не помнить что-то хоть мало-мальски значимое?

Сколько Белозёрских может жить в Киеве?

Насколько фамилия распространена? Слыхал он ее когда-нибудь до этого дня — не по Олиной версии, а по своей собственной?

Бывают ли такие совпадения? Наверное, бывают.

Наверное, просто у него самого в мыслях все выворачивается наизнанку и превращается в спутанный клубок сбившейся шерсти. Когда у бабы Риты такое случалось, отец помогал распутывать. У него хватало терпения. Но это если буквально. Его задача сложнее. Да и есть ли она, эта задача? Актриса Влада Белозёрская. «И Диане Белозёрской признавался?»

Совпадения случаются. Ничтожно мелкие и очень большие. Но скорее, чтобы доказать себе обратное, Денис, шумно выдохнув, придвинул ноутбук, на котором продолжали балагурить разноцветные яркие мультяшки и, закрыв окно, воспользовался помощью друга, в смысле, Гугла.

Всего-то и надо — вбить в поиск два слова. Влада Белозёрская. И увязнуть в потоке статей, интервью и прочей информации.

Далеко ходить незачем. Первая ссылка — страница в Википедии. Справа, в окошке — фото довольно еще молодой ухоженной светловолосой женщины в вечернем темно-синем платье, плотно сидящем на точеной фигуре. У женщины в руках был букет цветов, едва ли сильно прикрывающий глубокое декольте. И на лицо, надо признать, очень красивое, яркое даже без вычурного макияжа, надета широкая улыбка. Аккуратный круглый рот. Огромные глаза, все еще по-детски распахнутые. Идеально ровный носик, над которым, возможно, и правда потрудился скульптор от пластической хирургии.

Владислава Анатольевна Белозёрская (род. 21 июля 1969, Киев, УССР) — украинская актриса театра и кино. Заслуженная артистка Украины (2007). Народная артистка Украины (2012). Лауреат Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко (2005).

Биография

Влада Белозёрская родилась 21 июля 1969 года в Киеве в семье виолончелиста, Заслуженного артиста УССР Анатолия Белозёрского и известной художницы и декоратора Академического драматического театра имени Ивана Франко Леонилы Мазур.

В 1992 году окончила КГИТИ имени И.К. Карпенко-Карого и стала актрисой драмтеатра им. Франко, на сцене которого ею были сыграны роли в спектаклях: «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Джельсомино в стране лгунов», «Наталка Полтавка», «Идиот», «Несравненная», «Кто боится Вирджинии Вульф», «Стеклянный зверинец», «Эдит Пиаф. Жизнь в кредит» и других. В этом же театре она играет и по сей день.

Наибольшую популярность Владе Белозёрской принесла роль Малуши в сериале «Любечанка» и в двух продолжениях — «Ключница» и «Невенчанная княгиня».

В 2015 году стала неизменным членом жюри шоу «Талант».

Личная жизнь

С 1992 года Влада Белозёрская состоит в браке с кандидатом философских наук, доктором политических наук, профессором кафедры политологии исторического факультета КНУ им. Тараса Шевченко, известным политтехнологом и аналитиком Б.В. Надёжкиным. Имеет двоих детей. Старшая дочь, Диана Белозёская (род. 16 июня 1992 г.) — сценарист и автор популярного романа «Пролив» (Киев: «Феникс», 2017).

Фильмография

Впрочем, дойти до фильмографии в определенный момент у Дениса запала попросту не хватило.

От прочитанного мозг его постепенно плавился.

Он медленно откинул голову на подушку и принялся настойчиво изучать потолок, ища за что бы на нем зацепиться, лишь бы отыскать в вихре тысяч безумных мыслей, пронесшихся разом вокруг него, одну-единственную, которая поставит все на свои места. Вот чтобы ее и думать дальше.

По любым законам нормальной, человеческой жизни весь этот Белозёрский мир не может иметь ничего общего с Олей. Но так выходило, что имел. Белозёрская В. замужем за Надёжкиным Б.

И как бы дико это ни звучало, жаждущая стать пожарным Олька из Ирпеня — дочка актрисы и профессора.

Какого дьявола она не учится у папаши?! Или у мамаши. Как еще у мажоров-то положено?

Впрочем, на этот вопрос ответ у него, кажется, был. Из-за сестры. Сестра горела. Та самая сестра, которая Диана. И это с ней у него был роман. По версии Оли. В каком страшном сне ей могло такое присниться? Им и пересечься негде. Чем и как обычная жизнь Дениса может быть связана с возвышенным миром творческих личностей?

Куда ему до их эмпиреев!

Денис хохотнул. Мелочь под боком хлюпнула, но не проснулась.

Следовало признать, что Олька, которую он знал, тоже мало вписывалась в свою семью.

И в то же время ее куклы, дом — полумузей, полулавка старьевщика теперь занимали свое законное место в Олиной жизни. Отдельные, вырванные из контекста факты выстраивались в более-менее стройную цепочку. Наверное, именно таким и может быть жилище декоратора театра. И уж точно среди всех тех разных, порой несочетаемых предметов, которыми буквально ломился дом, Оля чувствовала себя, как рыба в воде. В отличие от собственной семьи, которая, кажется, не особо этим озадачивалась, превратив младшего отпрыска в безызвестного второго ребенка, о котором нет ни слова в этой чертовой Википедии.

Но что и кому доказывала сама Оля… Несмотря ни на что, Денис скорее бы поверил, что ей куда лучше с ее куклами, чем в пожарной части. И все же она упрямо сдавала всевозможные нормативы не только на работе, но, кажется, и в жизни.

В то время как лучше бы и правда сдавала экзамены в театральном.

Богатое воображение, врожденное актерское мастерство. С такими талантами она бы могла окончить универ экстерном!

Когда-то ему даже довелось там побывать. Перед открытием фестиваля современного искусства их отправили то ли с проверкой, то ли еще зачем. Он сейчас и не помнил. Давно было. Слишком давно. Будто бы в прошлой жизни.

Стайки студентов. Звенящая осень. Переливы желтого к небесно-синему. Небесно-синий взгляд девушки, слетевшей к нему откуда-то из сонма срывающейся с деревьев листвы. Он и не понял, как она появилась во дворе, прямо возле их машины. Остальные ушли в здание. Дэн торчал на улице, не без любопытства наблюдая за завтрашними небожителями или зайчиками в ТЮЗах. Кому как повезет.

Той — повезти должно было.

Она была настолько красива, что не верилось, что настоящая. Пожалуй, раньше и не видал таких. Ни раньше, ни потом.

Светлые волосы почти в тон жемчугу облаков. Тонкое лицо с аристократичными высокими, скульптурно вылепленными скулами. Аккуратный круглый, чуть приоткрытый ротик. Белоснежная кожа, на которой просвечивались темные прожилки. И глаза… огромные, глубокие, бархатистые — сжиженный озон, дающий цвет Поднебесью. Инопланетные глаза.

Одновременно с тем, как Денис из настоящего почувствовал, как к голове приливает жар понимания, та девушка из прошлого, чьего имени он ни за что не вспомнил бы, вдруг произнесла:

«Всю жизнь мечтала покататься на пожарной машине!»

«Можно устроить! — расплылся в улыбке Басаргин. — С ветерком, правда, не получится».

«Это почему?» — внимательно разглядывая его, спросила девушка. И, кажется, то, что она видела, ей нравилось.

«Ну это ж не Феррари» — кивнул на автомонстра красного цвета Дэн.

«Ну и ладно! В наше время проще найти, к кому в Феррари влезть, чем на пожарке прокатиться», — она оглянулась к двери, будто кого-то выискивала. Потом снова повернулась к Денису.

«Красивым девушкам — красивые машины», — рассмеялся он в ответ.

Она еще посмотрела на него с секунду, пока не улыбнулась широко и заразительно, будто позировала для глянца, но в то же время сейчас — только ему, и у него от ее вида дыхание перехватило — такие девушки, из совсем другой вселенной, крайне далекой от его части, никогда ему не улыбались.

«Меня Диана зовут», — сказала она и царственным движением протянула ему руку.

«Денис! — он пожал ее ладонь и, не отпуская, спросил: — А завтра Диана что делает?»

«Учится до двух. Потом свободна, как пташка. Все выходные».

«А давайте сходим в кино».

«Давай, — голос у нее был поставлен хорошо, обрубив слово, она ясно дала понять, что «выкать» не собирается. — Встретишь меня после пар?»

«Да легко!»

«Тогда до завтра. Не вздумай забыть», — Диана снова улыбнулась ему и наконец отняла пальцы, пригревшиеся в его руке. Но разве же можно забыть такую девушку?

Оказывается, можно. Нет, тогда, много лет назад, он не забыл. Они сходили в кино, встретились еще раз — гуляли по городу. Даже целовались. Потом последовало банальное «сегодня я занята», и Диана пропала с радаров.

Тогда — он не озадачивался. Девчонки появлялись и исчезали из его жизни, не оставляя шрамов.

Теперь… теперь, ярко помня Олино «сестра горела», Денис снова листал статьи. СМИ никогда не дремлют. Перед глазами мелькали заметки о пожаре, в котором пострадала дочь известной актрисы. И по всему выходило, что случилось это в ту самую осень, когда он познакомился с Дианой. Или она с ним…

Но с какого перепугу Оля решила, что это он бросил ее сестру? Откуда Оля вообще могла знать о нем? Да и что знать? Что было знать?! Вечер в кино? Прогулку в Голосеевском парке? Какое, к черту, «тоже любил»?

Из беспросветности, в которую угодил Денис, его выдернула Парамоша. Проснувшись, она весьма недвусмысленно настояла на дядькином внимании, заключавшемся в кормлении и переодевании. От танцев с бубном его спасли Глеб с Ксенией. Они забрали мелочь и довольно шустро ретировались из квартиры, оставив Басаргина наедине с его рваными воспоминаниями, невозможностью правильных выводов и упрямым, неослабевающим желанием достучаться до Оли.

Едва за семейством сестры закрылась дверь, Денис набрал Надёжкину, чтобы выслушать положенное количество гудков, но так и не услышать ее голоса.

Ночью то ли спал, то ли ждал наступления утра, чтобы ехать в Ирпень. Еще было темно, когда он выезжал из столицы и гнал по трассе. Отказываясь думать, что сделает, если она снова не захочет его слушать. Ее треклятое «не гореть!» он уже ненавидел. Хоть бы поставила другую пластинку! Но Дэн даже предположить не мог, что Оли не окажется дома в такую рань.

Снова звонил, и снова она не отзывалась.

Некоторое время Денис проторчал под ее домом. Спроси зачем — не ответил бы. Сидел в машине, наполненный невероятной усталостью, и изредка набирал ее номер. Эти звонки в никуда заставляли вибрировать его чувства, обострившиеся за последние сутки до предела. И он все больше понимал, что единственная неизбежная их встреча возможна только на работе.

Ближе она его не подпустит.