Небо для Беса

Глава 59 — Божественная канцелярия

На экране ноутбука мужчина лет пятидесяти. Типичный горец с проседью в волосах. И конечно же, совсем не похож на моего Бессо. Лицо у него строгое. А глаза — добрые.

Арсен в белом халате. Не глядя в экран, он что-то говорит на другом языке кому-то там. Но когда переходит на русский, я всё равно не понимаю ни слова из-за волнения и колотящего в уши пульса. И слова вроде бы слышу, но…

— Бессо. Аиша.

— О-о-ой… — темнеет в моих глазах.

Бессо берёт диванную подушку, кладёт к себе на колени. Хлопает по ней, предлагая мне как Бастет дома, залезть к нему на колени. Отодвигаясь, ложусь добровольно на подушку головой, пока не упала.

— Мне рассказывай, брат.

Перебирает пальцами мои волосы.

— Для начала — вопрос. Желаете ли вы знать пол ребёнка перед тем как…

— Нет! Я не хочу, чтобы на моего ребёнка давило ещё и завещание. Он и так будет несколько сдавлен в последние месяцы.

— Хорошо. Я тебя понял.

Сминает в руках конверт, не открывая. Выбрасывает в урну.

— Начнём с хорошего. Из всех случаев, с которыми мне приходилось сталкиваться в работе за последние десять лет, этот пожалуй, самый простой.

— Что он говорит, я не понимаю, — шепчу я.

Бессо закрывает мой рот ладонью. Это успокаивает. Потому что можно не слушать ничего. Он сам…

— У вас состоятельный рубец и плацента прикреплена не к нему. Это очень хорошо. Толщина и структура эндометрия в норме. Хотя…близка к её границе. Вероятно, из-за приёма противозачаточных. Матка уже была растянута до тридцати недель, когда её шили — это тоже плюс.

Говорит… Говорит… Я знаю, все эти анализы и сама могу консультировать по ним. Но сейчас я слышу только белый шум.

— Резюмируй, пожалуйста, — просит Бессо.

— Рубец эластичен и однороден. Размер матки — допустимый. Биохимия, гормоны, эндометрий — в норме. МРТ будет доступно только во втором триместре и там — каждые две-три недели мы будем следить за состоянием рубца. Как только степень растяжение станет опасной — сделаем кесарево. Пока что я не вижу причины прерывания беременности.

— Рекомендации, может, какие-то, ограничения.

— Вес не набирать, ребёнка не откармливать. Не нервничать. Нагрузки — умеренно. Питаться полноценно.

— И всё?… — недоверчиво.

— А что ты хотел? Да, риски есть.

— Какие?

— А какие риски у обычной беременности? Статистика в частном случае ничего не даёт. Каждый случай индивидуален. И с двурогой маткой женщины рожают здоровых детей. Там тоже, знаешь ли, тесновато. Вы делайте, что от вас зависит, врачи сделают, что от них зависит, а в статистику лезть не надо.

— Господи, я доношу или нет хотя бы до семи?! — поднимаюсь я.

— Ты можешь доносить и до восьми, — уклончиво разводит руками Арсен. — А доносишь или нет — это уже божественная канцелярия.

Бессо разговаривает с Арсеном про свадьбу.

А опять ничего не слышу. Меряю шагами кабинет.

Мне сказали что-то новое?

Нет…

И тогда и сейчас сказали одно и тоже — может да, а может нет. Но отчего то, тогда я слышала только «нет», а сейчас хочу слышать только «да».

Бессо закрывает ноутбук.

— Я рожу или нет? — жалобно смотрю ему в глаза.

— Сама — нет. Но кесарево это не трагедия.

— Ну я доношу?!

— А куда ты денешься? До какого-то срока доносишь.

— Может мне в больницу лечь??

— Нет.

— Может, что-то ещё…

— Нет! До пятого месяца мы мы просто беременная пара и всë. А там — покажет МРТ, нужно ли тебе лечь на сохранение.

Я опять что-то тревожное и невнятное лепечу, как невротик хватаю что-то в руки, бросаю, беру другое.

Бессо обнимает меня сзади, складывая ладони на животе.

— Интересно, мальчик или девочка?

— Ты же не хотел знать… — замираю я.

— Но погадать же я могу?

— Говорят, девочки «держатся» крепче. Их легче доносить.

— Тогда пусть будет девочка.

— А если будет мальчик?

— Какой мужчина не рад сыну?!

— Можно, я немного покричу?

— Можно. Но лучше — покушай, а потом покричим. Но лучше — потанцуем. Жизнь любит, помнишь?

— Нет, давай, сначала потанцуем?

— Давай…

Он целует меня в шею, отключая мозг. Мы танцуем под тишину…